Глава 26

— Ужин готов, миссис Андрияненко, — говорит Марта из кухни, когда я закрываю за собой дверь. Я как-то потеряла счет времени и не заметила, как задержалась на ферме на краю поместья. Хозяин фермы разрешает мне помогать во время посадочного сезона, и я часто могу потеряться во времени. Когда под моими пальцами нет ничего, кроме земли, а на поляне царит успокаивающая тишина, я нахожу это терапевтическим.
— Спасибо, Марта. Давайте я приведу себя в порядок, — говорю я, снимая пальто. — Ты не видела Иру?
— Все еще наверху, в библиотеке, — говорит она мне, пока я бегу вверх по лестнице. Я не стараюсь ходить на цыпочках. Хотя, наверное, стоило бы, потому что, когда я нахожу ее в библиотеке, она уже не сидит за столом и не печатает. Она безмятежно спит в гостиной, а в камине потрескивает огонь. Когда я вхожу в комнату, в ней тепло, но когда я кладу руку на ее пальцы, сжатые на груди, они оказываются холодными. Схватив одеяло со спинки дивана, я осторожно накидываю его на нее, заботливо укладывая ее. Она слегка вздрагивает от моего прикосновения, но тут же засыпает. Когда я встаю, то замечаю, что пишущая машинка все еще стоит на столе. Но вместо нескольких страниц, разбросанных по поверхности, теперь лежит толстая стопка. Нахмурившись, я пересекаю комнату и беру их в руки, читая заголовок в верхней части страницы.
Руки без дела.
Прежде чем читать дальше, я оборачиваюсь к спящей Ире. Она не сдвинулась ни на дюйм с тех пор, как я накрыла ее одеялом. Для меня было бы вторжением в личную жизнь, если бы я прочитала это, но также... это история прямо из ее головы. Как я могу сопротивляться? Осторожно присев на стул, я говорю себе, что прочту всего несколько страниц. Но первые несколько страниц пролетают незаметно, и вскоре я уже читаю пять глав. Она беспорядочна и поэтична, как и она сама. История не похожа на нашу, и, к моему первоначальному разочарованию, главный герой - не злобная шотландская пьяница, которая живет одна в старом доме. Но к десятой главе я понимаю, что это очень хорошо, потому что женщина в этой истории просто ужасна. Она - известный музыкант, которого любят многие, но за закрытыми дверями выясняется, что женщина тайно пишет для неё музыку. Несмотря на это, она постоянно пренебрегает ею, никогда не отдает ей должное и заставляет поверить, что она ничего не стоит. С каждой перевернутой страницей я все больше и больше разочаровываюсь, в какой-то момент мне кажется, что я - та самая сука-женщина, которая относится к ней так, будто она не имеет никакого значения. Неужели Сильви видит меня именно такой? Неужели я отвергаю ее? Заставляю ее чувствовать себя ненужной и никчемной?
Есть сцена, когда другой мужчина флиртует с ней прямо на глазах у женщины, которая ничего не предпринимает. Даже когда Ира ничего не значила для меня, я не могла вынести ее вида с моим другом.
Проходит еще час, пока я читаю, а мое беспокойство так и не улеглось, потому что история закончена лишь наполовину. А героиня все еще не бросила эту засранку.
Отложив незаконченную книгу на стол, я поворачиваюсь к Ире, которая все еще мирно спит. Как кто-то мог позволить такой идеальной и блестящей женщине чувствовать себя никчемной? Это был ее бывший парень-идиот? Или ее родители, с которыми у нее такие нестабильные отношения?
Почему бы ей просто не дать мне шанс восполнить все, чего ей не хватает? Глядя на нее сейчас, я замечаю, что ее щеки стали еще краснее, чем раньше, хотя огонь угас и в комнате стало прохладнее.
Встав со стула, я быстро подхожу к ней и прижимаю руку к ее щеке. Меня мгновенно охватывает ужас, когда я понимаю, насколько она горяча. Проходит лишь доля секунды, и я чувствую себя невероятно бесполезной и впадаю в панику. Я бросаюсь к двери и кричу через перила:
—  Марта! Быстро в библиотеку!
Ноги бешено стучат по полу: экономка и кухарка взбегают по лестнице, чтобы посмотреть, почему я в таком отчаянии.
—  Что случилось? —  спросила она, поднявшись на второй этаж, запыхавшись и запыхавшись.
— У Иры жар , —  отвечаю я в бешенстве.
Марта проносится мимо меня в библиотеку и направляется прямо туда, где лежит Ира. Она прижимает руку к щеке и лбу Иры, заставляя ее вздрогнуть во сне.
— Это просто лихорадка, — отвечает женщина. — Не о чем беспокоиться, миссис.
— Что мне делать? — обеспокоенно отвечаю я.
Она издала прерывистый смешок.
— Давайте отнесем ее в постель...
— Моя кровать, — рявкаю я. — Я имею в виду... нашу кровать.
Я заикаюсь и пытаюсь донести смысл, не выходя из себя. Домработницы знают, что у Иры есть своя комната, хотя она почти и не спит в ней.
— Конечно, — отвечает она, ни о чем не думая. — Тогда помогите мне отнести ее.
— Я сама, — говорю я, легко поднимая Иру с дивана.
Она тут же просыпается и смотрит на меня блестящими глазами с выражением растерянности.
— Что... ты делаешь? — говорит она сонным, невнятным тоном.
— Отнесите ее в постель, а я принесу что-нибудь, чтобы сбить температуру, — говорит Марта и выходит из комнаты - не слишком быстро.
— Ты больна, mo ghràidh.
Я целую ее в лоб, ненавидя, как горяча ее кожа на моих губах.
— Я в порядке, — заикается она, тщетно пытаясь выбраться из моих объятий. У нее едва хватает сил, чтобы поднять голову.
— Нет, ты не в порядке, — говорю я грозным голосом. — У тебя жар, и ты должна быть в постели.
Когда я добираюсь до своей комнаты, я понимаю, как здесь холодно, и мне становится не по себе от того, что я только что забрала ее из теплого помещения. Уложив ее под одеяло нашей кровати, я снова укрываю ее. Она поворачивается на бок и через мгновение снова засыпает.
Затем я принимаюсь за работу, разжигая огонь в камине. Я не часто развожу его здесь, но это согреет комнату быстрее, чем печь.
К тому времени как Марта возвращается с подносом, у меня уже пылает теплый огонь. Она ставит поднос на прикроватную тумбочку. Там чайник, вода, какие-то лекарства и термометр.
Затем она встает и смотрит на меня, словно ожидая дальнейших указаний.
— Что теперь? — спрашиваю я в замешательстве.
— Измерьте ей температуру, — отвечает она, скрывая раздражение от моей глупости. — Если температура будет выше тридцати девяти градусов, вызывайте скорую.
Мои глаза расширяются. Скорую?
— Но не волнуйтесь, она не чувствует себя такой горячей. Просто сбивайте температуру аспирином. Убедитесь, что она получает много воды и отдыхает.
— Подождите, подождите, подождите. Я должна заботиться о ней? — спрашиваю я в панике.
Взгляд, который Марта бросает на меня, можно описать только как изумленное осуждение.
— Ну, вы же ее жена, миссис Андрияненко. Кто может быть лучше вас?
— Но я не знаю, что делать, — почти кричу я в ответ.
На ее лице появляется улыбка. Затем она похлопывает меня по руке.
— Это простуда, миссис. Просто дайте ей то, что ей нужно, и она поправится.
— Хорошо, — отвечаю я, нервно сглотнув. Она говорит об этом так просто. Дай ей то, что ей нужно. Но как, черт возьми, я могу знать, что ей нужно?
— Мы будем внизу до конца нашей смены. Вам действительно стоит поесть, миссис.
— Я в порядке, — упрямо отвечаю я. Я не могу есть в таком состоянии. Мой желудок завязан узлом, а Ира все еще горит в моей постели.
В следующий момент Марта уходит, и я остаюсь наедине с больной женой. С другой стороны, в комнате уже тепло.
Надеюсь, не слишком тепло.
Я стягиваю с себя рубашку с длинными рукавами и сажусь на кровать рядом со спящей Ирой.
— Ира, мне нужно, чтобы ты проснулась, дорогая.
— Хм.
— Мне нужно измерить твою температуру.
Ее рот открывается, как будто она ждет. Я быстро беру термометр, нажимаю на кнопку и осторожно кладу его ей в рот. Она закрывает губы, и мы ждем. Когда раздается звуковой сигнал, я вытаскиваю его и читаю.
Тридцать восемь.
Значит, скорая помощь не нужна.
— У меня есть для тебя лекарство, mo ghràidh.
С выражением дискомфорта она переходит в полусидячее положение. Я быстро вытряхиваю из бутылочки две таблетки, кладу их ей в рот и протягиваю воду. Она проглатывает их и снова опускается на подушку.
Когда она кашляет, я останавливаюсь и смотрю на нее с беспокойством. Но это был всего лишь кашель, и через несколько секунд она снова засыпает.
Я ласково расчесываю ее волосы. Когда я смотрю на нее, мне кажется, что мое сердце вдруг оказалось за пределами моего собственного тела. Как она может не понимать, как сильно она на меня влияет?
Ира не идеальна. У нее есть недостатки, но она носит их на своей коже, как шрамы. И это делает ее намного красивее. У меня тоже есть шрамы, но я прячу их за юмором и виски. Я сижу взаперти в доме родителей и каждый день вру себе, что могу уйти, если захочу.
Ради нее я могла бы стать лучше. Я могла бы чаще покидать этот дом. Я могла бы стать настоящей женщиной. Нет ничего, чего бы я не сделала для нее. Если это то, что ей нужно. Дай ей то, что ей нужно, и все будет хорошо.
Я отказываюсь быть такой, как та женщина из книги.
Встав, я срываю с себя остатки одежды, пока не остаюсь в одних трусах. Затем я забираюсь под одеяло рядом с женой. Она притягивается ко мне и ложится лицом мне на грудь. Мне больно чувствовать, какая горячая у нее кожа. Но через некоторое время я замечаю, что температура постепенно снижается. К тому времени, когда я засыпаю, она чувствует себя почти нормально, и я чувствую, что могу отдохнуть. Я знаю, что это всего лишь лекарство, и утром температура, скорее всего, вернется, но сейчас мы можем хотя бы поспать.
Так я и делаю.