Глава 22

Когда мы с Лизой возвращаемся вниз на вечеринку, я сразу же чувствую на себе пристальный взгляд её тети, но изо всех сил стараюсь его не замечать. Вместо этого я беру еще один напиток, и мы идем рука об руку к её братьям и сестрам, которые стоят возле большой рождественской елки.
Я не могу объяснить, почему у меня такое хорошее настроение. Я не любитель праздников. Я вообще не люблю семейные сборища. И я знаю, что через девять месяцев я навсегда покину эту страну.
Но когда играет музыка, а в воздухе витает аромат чего-то сладкого и пряного, придающий вечеринке уютную, теплую атмосферу, невозможно не чувствовать себя хорошо.
— Наша сестра не слишком сложная для тебя, не так ли? — спросил Деклан с суровым выражением лица. Судя по его внезапному комфорту в разговоре со мной и легкой небрежности в словах, я готова поспорить, что это не первый стакан виски.
Я толкаю Лизу плечом и улыбаюсь ей.
— Я с ней справлюсь.
Когда я поворачиваюсь к группе, то замечаю, как они все смотрят на нас. Легко забыть, что эти трое знают правду, в то время как никто другой на вечеринке ее не знает. Они не подозревают, что мы с Лизой случайно переспали в уединении нашего дома.
А почему?
Ну, эти трое и её злобная тетя Лорна - единственные, кто знает.
Снова почувствовав на себе ее взгляд, я оглядываюсь через плечо и вижу, что она угрожающе смотрит на меня. Словно эти глаза - жестокое напоминание о том, на что я согласилась. Эти люди сделали меня соучастником чего-то мстительного и жестокого.
С чем я полностью согласилась, и о чем знала все это время.
Когда я снова поворачиваюсь к группе, мне становится немного не по себе.
— Лиза никогда не отличалась хорошими манерами, — шутит Лачи, улыбаясь сестре.
— С моими манерами все в порядке, спасибо, — отвечает Лиза. — К тому же здесь никто не бывает таким суровым и резким, как она.
Она смотрит на меня сверху вниз, и я притворно улыбаюсь. Мне полагается шутить в ответ, но меня начинает тошнить.
Ложь, ложь, ложь.
В комнате становится неуютно, и я отдергиваю руку от Лизы.
— Мне нужно в туалет. Я сейчас вернусь, — тихо бормочу я, протискиваясь сквозь толпу в коридор. До ванной комнаты я добираюсь без происшествий, но, закрывшись там и глядя на себя в зеркало, чувствую, как по позвоночнику ползет все та же тревога.
Расслабься, Ира. Ты не делаешь ничего плохого.
Я делаю три долгих, глубоких вдоха и пытаюсь напомнить себе, что все к лучшему. Это не моя семья. Они просто пытаются помочь ей.
Эти три вещи повторяются в моей голове снова и снова. По большей части это срабатывает. Мне удается уговорить себя не поддаваться приступам паники, грозящим вот-вот начаться.
Но когда я открываю дверь ванной, меня снова встречают эти угрожающие глаза, и это застает меня врасплох. Лорна ждет меня в коридоре.
— Извините, — тихо бормочу я, пытаясь протиснуться мимо нее.
— Вы с моей племянницей хорошо ладите, — говорит она, останавливая меня на месте. Мы одни в коридоре, достаточно далеко от вечеринки, чтобы нас не подслушали.
Я сглатываю неловкость и поворачиваюсь к ней.
— Это все для показухи. Я обещаю вам.
— Не похоже, что это показуха.
Ее выражение лица холодное и ровное. Оно напоминает мне мою мать, и я сжимаю руки в кулаки, чтобы побороть гнев, бурлящий в моих венах.
Я скрываю его, просто пожав плечами.
— Разве это имеет значение? Мы все равно пройдем этот год, и все пойдет по плану.
Она прислонилась к стене, прищурив глаза.
— Так и будет?
— Конечно.
Когда она делает шаг ко мне, я сдерживаю все, что хочу выплеснуть на нее.
— Хорошо, — прорычала она. — Потому что если что-то пойдет не так, ты не увидишь ни цента из этих денег.
— Думаете, я об этом не знаю? — огрызаюсь я.
— На твоем месте я была бы осторожнее и не позволяла Лизе ошибиться в твоих чувствах к ней. Ты не более чем пункт в контракте.
— Что, по-вашему, я делаю? — Я отвечаю горячим, но спокойным тоном. — Я делаю все, что мне сказали делать.
Она подходит ближе, так что мы оказываемся практически друг у друга перед лицом.
— Я вижу, как ты на неё смотришь. Я даже не хочу знать, какие гадости ты делала с ней наверху. И я говорю тебе сейчас: то, что ты питаешь чувства к моей племяннице, ничего не изменит. Ты не сможешь помешать нам получить этот дом, и если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы встать у нас на пути, ты вернешься в Америку еще хуже, чем когда приехала сюда.
Мне хочется толкнуть ее. У меня чешутся руки, чтобы дотянуться и швырнуть ее об стену, и мне плевать, насколько она престарелая. Но один глубокий вдох останавливает меня.
Вместо этого я впиваюсь взглядом ей в лицо. С рычанием я указываю на нее пальцем, и это застает ее врасплох. Ее глаза расширяются от страха, когда она смотрит на меня.
— Не смейте мне угрожать. Я здесь только ради денег, а потом я уйду, но не забывайте, что я вам нужна. Так что подумайте дважды, прежде чем снова лезть ко мне.
Я слышу шаги позади себя, но я слишком потеряна в своей ярости, чтобы остановиться. На задворках сознания постоянно звучит напоминание о том, что я не хочу, чтобы Лиза слышала все это. Она не должна знать правду.
— Ира, — бормочет она из конца коридора.
Не отводя взгляда от Лорны, я продолжаю.
— Ты всего лишь старая карга, и Лиза тебе совершенно безразлична. Так что если ты знаешь, что тебе выгодно, оставь её в покое. Не смотри на неё. Не разговаривай с ней. И если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы приехать в поместье Андрияненко, знай, что уедешь еще хуже, чем приехала.
— Ира.
Голос Лизы - суровый лай. Затем я чувствую её теплую ладонь на своей руке и прихожу в себя обнаружив, что мои руки дрожат. Я смотрю в глаза Лизы, и вместо гневного оскала она дарит мне намек на улыбку.
Она проводит большим пальцем по моей челюсти.
— Пойдем, дорогая. Пойдем домой.
Вдалеке слышны аплодисменты и толпа поет «Auld Lang Syne».
Потрясенная, я киваю. Я зарываюсь в её руку, и она вытаскивает меня из коридора к входной двери. Мы уходим, даже не попрощавшись с её братьями и сестрой.
Кто-то кричит нам вслед «С Новым годом!», но мы слишком быстро движемся к выходу.
В следующее мгновение она накрывает меня своей курткой и вытаскивает через парадную дверь. Питер уже ждет нас, и Лиза усаживает меня на заднее сиденье. Фейерверки озаряют небо красным и золотым, но я слишком сосредоточена на ней. Как только мы устраиваемся в машине, Лиза снова наклоняет мое лицо к себе.
Глядя ей в глаза, я чувствую то, чего никогда не испытывала с ней раньше. Это чувство не имеет слов, а если и имеет, то в данный момент у меня нет возможности их придумать. Она чувствуется моей и родной..
Я смотрю на неё, и мне кажется, что я смотрю на себя.
Она приближает свое лицо к моему, и я сокращаю расстояние, находя её губы своими. На этот раз я целую её по-другому. Не как будто мне нужно что-то физическое, а как будто мне нужно что-то эмоциональное. Когда наши губы соприкасаются, я словно втягиваю её внутрь себя. В мой разум и мое сердце.
Когда она отстраняется, наши глаза встречаются. Между нами проскакивает искра чего-то космического.
Внутри меня поднимается волна паники. Этого не может быть. Я не могу испытывать таких чувств ни к кому, и уж тем более к ней. Я не хочу влюбляться в Лизу.
Я ненавижу её.
Она криво улыбается мне, и это встряхивает меня от паники.
— Забудь о куни, видеть, как ты отчитываешь эту старую шлюху, было самым горячим, что ты делала за ночь.
Я заставляю себя усмехнуться, хотя внутри меня все клокочет от страха. Но по какой-то причине я прижимаюсь к ней еще теснее. Как будто она может защитить меня от того, чтобы я не влюбилась в неё.
Под всей этой неуверенностью скрывается еще больший гнев, вызванный ссорой. Я все время повторяю ее слова, слышу, как она говорит о ней. Никогда в жизни я не чувствовала такой ярости. Больше, чем в ту ночь, когда я порвала картину моих родителей. Больше, чем в любой момент общения с ними.
Она была жестока с тем, кого я должна была презирать. Так почему же я так злюсь?
Лиза прижимается ртом к моему уху, и когда она шепчет, кажется, что слова часть её дыхания. Так тихо, что даже Питер на переднем сиденье не слышит.
— Мне нужно быть внутри тебя, Ира. Мне нужно сделать тебя своей женой.
Мурашки бегут по коже, когда волна жара пронзает меня изнутри. Зажмурившись, я поворачиваюсь к нему и нахожу её рот своими губами.
Этот поцелуй - все, что ей нужно. Да. Да. Да.