Глава 4

Жалость к себе не приносит много денег. Или вообще ничего. Когда опускаешься на самое дно, люди любят говорить: «Некуда идти, кроме как вверх», но не уточняют, когда именно это произойдет. Потому что я уже две недели скребу дно этой бочки и не уверена, сколько еще продержусь. Аарон съехал десять дней назад. Когда он попытался вернуться домой той ночью с ожогами второй степени на спине и слезами на глазах, я пригрозила ему кухонным ножом. Он назвал меня сукой, схватил зарядку для телефона и ушел. Марго пыталась дозвониться до меня. Она оставила мне текстовое сообщение из семи пунктов о том, что я никогда не была такой уж хорошей подругой и каким-то образом умудрилась свалить все на меня, объясняя, как то, что я никогда не утешала ее при расставаниях, привело к тому, что она раздвинула ноги перед моим бойфрендом. Не знаю. Честно говоря, я не дочитала до конца. Она утверждала, что они любят друг друга и уже давно. Может, ей стоило поехать с ним в Шотландию? Она могла бы три недели гоняться за его предками. Последние три дня на моей двери висело красное уведомление о выселении, но я и его игнорировала. Я работаю над теорией, что если я буду игнорировать буквально все в своей жизни, то вселенная сама все устроит. В смысле, что они собираются делать? Вынесут меня? За последние две недели я продала достаточно дерьма Аарона, чтобы прокормить себя, но не достаточно, чтобы заплатить за аренду. Он забрал действительно хорошие вещи. Лежа на диване, скучающая и подавленная, я прокручиваю фотографии в телефоне, удаляя все до единой, на которых мы с Аароном. Теперь они кажутся мне ложью. Почему он вообще старался выглядеть счастливым со мной? В дверь стучат, и я не обращаю внимания. Игнорирую все. Все равно ничего не имеет значения. Я возвращаюсь к своему телефону и обнаруживаю грязное видео, которое мы с Аароном сняли больше года назад на Хэллоуин, когда он снимал, как я сосу его член в костюме Алисы в Стране чудес. Он был Безумным Шляпником. Я не буду пока удалять это...
— Мисс Деверо, — окликает меня женщина, и я морщу лоб, глядя на нее. В том, как она произнесла мое имя, есть что-то знакомое. Мелодичное и манящее.
Это напоминает мне о...
— Меня зовут Анна Андрияненко. Вы дома?
Андрияненко?
— Что за...?
Мой голос срывается, когда я поднимаюсь с дивана и молча иду к двери. Не издав ни звука, я прищуриваюсь в глазок и вижу хорошо одетую женщину с конвертом в руках, стоящую на моем коврике.
— Здравствуйте, мисс Лазутчикова, — произносит она. — Я вижу свет через глазок. Я знаю, что вы здесь.
Я резко откидываю голову назад.
— Что вам нужно? — спрашиваю я скептически.
В голове у меня все перевернулось, я пытаюсь понять, почему эта женщина здесь. Это потому, что я вломилась в их дом? То есть... вломилась - это не совсем точно. Я просто вошла. Неужели этот грубая засранка донесла на меня? Меня все еще могут арестовать?
— Я хотела бы поговорить с вами, — говорит она. — Думаю, вы уже знакомы с моей сестрой.
С ее сестрой?
Так это та самая сестра, которая посылает шпионов в её дом? Может быть, именно это она сейчас и ищет? Заплатит ли она мне, чтобы я снова шпионила за ней? Я бы с радостью это сделала. Любопытство берет верх, и я отпираю засов и поворачиваю латунную ручку на двери. Открыв ее, я смотрю на женщину, которая ждет меня. Она очень симпатичная. С длинными каштановыми волосами и большими зелеными глазами, на вид ей около тридцати лет. Я вижу сходство между ней и женщиной, которая чуть не напала на меня. Она тоже высокая, но не такая высокая, как она.
— Что вам нужно? — бормочу я через щель в дверном проеме.
— Могу я войти? — спрашивает она.
— Для чего?
— Мне нужно кое-что с вами обсудить. Деловое предложение, если хотите.
Я опускаю бровь, глядя на нее, и опускаю взгляд на конверт в ее руках. Деловое предложение? Она действительно хочет, чтобы я шпионила за ней. Я быстро оглядываюсь, чтобы убедиться, что она одна, а затем медленно открываю дверь и позволяю ей войти. Она осматривает мою квартиру, возможно, замечая, насколько она безупречна. Я могу быть без денег, в депрессии и одинока, но я всегда держу свое пространство в чистоте. Провожая ее в столовую, я указываю на стол.
— Хотите кофе? — нерешительно спрашиваю я.
— Кофе было бы неплохо, — отвечает она.
Пока она садится за стол, я прохожу на кухню и беру кофейник из автомата.
— Так как вы меня нашли? — спрашиваю я, наполняя его водой.
— Моя сестра сказала мне ваше имя. Я увидела ваше лицо на записях камер наблюдения. Потом я поискала вас. Прочитала интересную статью о вас в «Нью-Йоркере». Вы были названы потенциальной восходящей звездой литературы. Упоминались и ваши родители. Я опускаю взгляд, продолжая варить кофе. Эта статья вышла почти два года назад. Я только что окончила колледж и произвела достаточное впечатление на профессоров, чтобы попасть в список тех, за кем стоит наблюдать, который они публикуют каждый год.
Тогда это было похоже на золотую звезду. Теперь это похоже на гнойную рану.
— Вы ищете писателя-фрилансера? Я не очень-то этим занимаюсь, — говорю я, прежде чем включить машину. Он оживает, когда я достаю из шкафа две кружки.
— Извините, но нет. Я не заинтересована в том, чтобы нанять вас в качестве писателя.
Ой.
— Тогда в чем дело? — спрашиваю я из кухни.
— Почему бы вам не присесть, и мы могли бы обсудить это? Это... деликатная тема.
Мои щеки разгораются, когда я смотрю на нее. В голове проносятся разные варианты, но ничего не зацепляется и не имеет смысла. Вытащив стул, я сажусь лицом к женщине и жду объяснений.
— Мисс Лазутчикова, то, что я собираюсь вам предложить, нетрадиционно и немного странно. Я предупреждаю вас об этом.
— Хорошо...
Она открывает папку из манилы. Внутри - стопка, похоже, очень официальных бумаг. На самом верху даже есть причудливый герб.
— Прежде чем я продолжу, вы должны узнать немного о моей семье.
Я ничего не отвечаю, пока она поворачивает бумаги ко мне. Я с любопытством смотрю на нее.
— У меня сестра и два брата. Елизавета- старшая. Затем Деклан. И Лахлан. Потом я, между Елизаветой и Декланом.
— Хорошо... — повторяю я, ожидая, когда наступит момент, когда я вступлю в игру.
— Моя сестра Елизавета, будучи старшей, является наследницей поместья нашей семьи, поместья Андрияненко, которое вы недавно посетили. Она решила жить там, невзирая на желания нашей семьи. Наши родители, к сожалению, скончались.
— Почему ваша семья не хочет, чтобы она жила там?
Ее позвоночник выпрямился.
— Елизавета... эксцентрична. Она превратила поместье нашей семьи в дом разврата и вечеринок.
— Звучит забавно, — бормочу я про себя. Позади меня пищит кофейник, и я быстро отворачиваюсь от осуждающего взгляда Анны. — Сливки и сахар?
— Только сливки, пожалуйста.
— Поняла, — отвечаю я и иду к холодильнику за сливками.
— Итак, Елизавета не хочет покидать замок вашей семьи, — говорю я, готовя кофе. — Зачем я вам нужна?
— Это самое странное.
Когда я несу наши чашки, она поджимает губы и ждет, пока я сяду, прежде чем заговорить снова.
— Я перейду к делу, мисс Лазутчикова.
— Пожалуйста, — отвечаю я, ставя свою чашку на стол.
— Я бы хотела, чтобы вы женились на моей сестре.
Внезапно вся столовая в моей квартире как будто наклоняется в сторону, и моя чашка с кофе опрокидывается, разливая горячее содержимое по лакированному столу. Анна быстро поднимает свои бумаги, чтобы не испачкать их кофе.
— Вот дерьмо, — бормочу я, торопливо хватая на кухне бумажные полотенца и быстро убирая беспорядок. Она терпеливо ждет, пока я все вытираю.
— Простите... что?
Я заикаюсь, сажусь и смотрю на нее в шоке. Бумажные салфетки все еще разбросаны по столу.
— Это довольно сложно, но единственная возможность для моей семьи получить доступ к владению поместьем - это перевести его с имени нашей сестры. А от её имени оно перейдет только в том случае, если она пробудет в браке не менее года. В этом случае право собственности на дом перейдет к её жене.
— Один год? — заикаюсь я.
— Или пока у них не родится ребенок.
Мои глаза чуть не вылезли на лоб.
— Я не жду от вас этого, — добавляет она.
— О, хорошо, — саркастически отвечаю я. — Вы просто хотите, чтобы я женилась за совершенно незнакомого человека на год, чтобы вы могли выманить свою сестру из её дома. Хорошо. Что ж, это хорошо, потому что на мгновение я подумала, что ты сошла с ума.
Она вздохнула.
— Прежде чем рисовать нас злодеями, ты должна знать, что Елизавета поступила так, что осталась в поместье не по своей воле. Она плохо пережила смерть наших родителей, а после того, как провела свои двадцать лет в наркотическом и алкогольном угаре, уединилась в этом доме. Недавно мы узнали, насколько сильно она вышла из-под контроля. Мы делаем это для её же блага.
— А вы, и я просто высказываю свои мысли, не думали поговорить с ней об этом?
— В течение семнадцати лет, — ответила она категорично.
— Семнадцать лет? — огрызаюсь я.
— Моей сестре нужно жить дальше. Ей нужен толчок.
На моих губах прорывается смех.
—Подтолкнуть? Вы пролетели через полмира, чтобы предложить совершенно незнакомому человеку выйти за вашу сестру, и вы называете это подталкиванием? С какой стати я должна на это соглашаться?
— Десять миллионов долларов.
Мое тело замирает, и я в шоке смотрю на нее. Она сказала это так спокойно, что это застало меня врасплох больше, чем сама сумма.
— Конечно, мы будем поддерживать вас в течение года. Вы будете жить в Андрияненко с Елизаветой. О вас будут заботиться, что бы вы ни потребовали. В контракте есть несколько серьезных условий, например, вы должны будете появляться на публике вместе с Елизаветой. Ни один из вас не может прелюбодействовать, иначе контракт будет аннулирован.
— Подождите, подождите, подождите, — говорю я, поднимая руки вверх. — Почему она согласилась на это?
— Она думает, что это уловка, чтобы улучшить свою репутацию, чтобы семья от неё отстала и позволила ей сохранить дом.
Её репутация. Я немного знаю об этом из того, что прочитала в Интернете в тот день, когда увидела её. Елизавета Андрияненко прославилась как плейбой и тусовщица.
— Почему она не может просто улучшить свою репутацию?
— Мы убедили её, что если она остепенится, то семья будет более склонна позволить ей остаться в доме без борьбы.
Откинувшись в кресле, я скрестила руки на груди.
— Так... что мешает мне просто оставить дом за собой после года брака, если, как вы сказали, я буду владеть им?
Ее губы сжались.
— Потому что есть очень строгий контракт, в котором говорится, что вы передадите права на дом моей семье или столкнетесь с огромным штрафом, превышающим стоимость самого поместья.
— Это какое-то манипулятивное дерьмо, — отвечаю я со смехом.
— Как я и сказала, — пробормотала она. — Это для её же блага.
— Почему я? — спрашиваю я, сузив на нее глаза. — Из всех на этой планете, почему я? Вы даже не знаете меня.
— Я знаю, что вы были достаточно смелы, чтобы войти в наш дом без приглашения в тот день, — говорит она с осуждающим выражением лица. — Я знаю, что вы выросли в богатой среде. Вы хорошо образованы и привыкли к определенному уровню комфорта. И я знаю, что ваши родители недавно оборвали с вами отношения.
Я удивленно наклоняю голову.
— Откуда вы это знаете? Это не то, что можно найти в Google, — скептически говорю я.
— Нет, это не так, — соглашается она, подразумевая, что эта дама еще большая манипуляторша чем я предполагала.
В столовой воцаряется тишина, пока мы смотрим друг на друга. В голове у меня все кружится, и я снова и снова прокручиваю в голове всю эту историю. Это невероятно и в какой-то степени уморительно.
— Итак... — пробормотала она над чашкой с кофе. — Что вы думаете?
Я снова смеюсь.
— Я думаю, что вы чертовски смелая. Скольких ничего не подозревающих американских девушек вы завалите этим предложением?
Она делает глоток и отставляет чашку.
— Вы единственная, которую мы просим.
Я зажимаю нижнюю губу между зубами.
— Что ж, мне жаль, что вы потратили поездку впустую. Обязательно посмотрите статую Свободы, пока будете здесь. Спасибо за хороший смех и уморительную историю, которую я когда-нибудь расскажу.
— Почему бы вам не подумать об этом? — спрашивает она, вставая.
— Да, конечно, — отвечаю я с усмешкой. — Я подумаю о том, чтобы бросить всю свою жизнь здесь, чтобы жениться за незнакомку в Шотландии.
— Вот моя визитка. — Она кладет ее на стол и одаривает меня натянутой улыбкой. — Спасибо, что выслушали меня.
Мне больше нечего сказать, поэтому я молча стою, пока она идет к двери. Она доходит до нее и кладет руку на ручку, прежде чем я успеваю что-то понять.
— Что она сказала? — спрашиваю я. — Обо мне.
Она останавливается и поворачивается ко мне с кривой ухмылкой.
— Она сказала, что ты самая грубая, самая злая, самая разъяренная женщина, которую она когда-либо встречала.
— И это заставило вас подумать, что я подойду для этого?
— Нет, — ответила она, покачав головой. — Но она это сделала.
С этими словами она открывает мою входную дверь и исчезает из моей квартиры. Я остаюсь стоять в тишине, растерянная, потрясенная и гадающая, что, черт возьми, только что произошло.