Глава 13

После ужина вечеринка переходит в бар. Мы все сидим в гостиной, и я уже слишком пьяна. Это заметно. Такое ощущение, что Ира - это движущаяся мишень, на которой я никак не могу сосредоточиться. Каждый раз, когда я оборачиваюсь, она перемещается. В один момент она сидит рядом с женой Грега, имени которой я не помню, а когда я моргаю, она уже на веранде, смотрит в бесконечную темноту над садом. Я сижу на диване рядом с Лиамом с пустым стаканом в руке. Он стучит меня по плечу.
— Она чертовски хорошая жена, Андрияненко. Как, черт возьми, тебе это удалось? — говорит он.
Я смеюсь и потираю лоб.
— Черт его знает, — отвечаю я. Мне приходится отвечать расплывчато и неконкретно. Я слишком пьяна, чтобы ответить что-то конкретное.
— Она горячая, как ад. Держу пари, в постели она просто огонь. Расскажи мне все грязные подробности, пожалуйста. Я слышал, американские девушки дикие. Я хихикаю, чтобы не чувствовать кислый вкус в желудке.
—Я не целуюсь и не сплетничаю.
— Ты задница, - отвечает он со смехом. — Я уже несколько месяцев ни с кем не трахался. Я скучаю по твоим вечеринкам. Я, блядь, в отчаянии. У нее есть сестра? Я улыбаюсь в потолок, не отвечая. Есть?
Нет. Она единственный ребенок. Я так думаю. Черт, я дура. Мы все расселись по кругу. Напротив меня сидит Ангус, самый умный товарищ в команде. Он и его жена, Клэр, женаты дольше всех. Рядом с ним Грег и его жена... Эмма? А справа от нас - Ник и его давняя подружка Тереза. Несколько лет назад мы начали проводить здесь вечеринки каждый месяц. Примерно в то время я перестала выходить из дома. И вообще перестала делать многое. Обводя взглядом группу, я позволяю себе представить, что могла бы закончить так же, как они. Я могла бы жениться, переехать в город и завести нескольких детей. Жила бы нормальной жизнью. Вместо того чтобы зарываться в прошлое. Они выглядят счастливыми. Но, опять же, ни у кого из них не было зияющих ран от горя и сожаления, которые можно было бы залечить алкоголем и женщинами. Ира входит в дом с улицы. Обхватив себя руками, она идет ко мне и садится рядом, оставляя между нами полтора метра пространства.
— Давайте сыграем в игру, — объявляет Лиам и идет к бару, чтобы достать свежую бутылку вина. Он ставит ее посередине для нас. Заметив, что у Иры нет бокала, он берет один и, подмигнув, наполняет его для нее. Мои зубы скрежещут, и я не понимаю, почему не могу просто расслабиться.
— Я никогда не..., — говорит он. Несколько человек в группе реагируют положительно, но лично я ненавижу эту игру. От нее я почему-то становлюсь только пьянее и чувствую себя куском дерьма. Не говоря уже о том, что если я хочу держать эту вечеринку под контролем, то игра в выпивку - это не тот способ, которым можно это сделать. Я чувствую, как Лиам наливает виски в мой стакан, и заставляю себя улыбнуться ему.
— Спасибо.
— Лиза... почему бы тебе не начать? — говорит он, опускаясь на сиденье рядом со мной.
Я издаю стон. Затем бросаю взгляд на женщину слева от меня.
— Я никогда не вламывалась в чужие дома.
Ира бросает на меня строгий взгляд, поднимая свой бокал к губам. Люди вокруг нас разражаются смехом, но никто больше не берет бокал.
— Твоя очередь, — говорю я ей, пока она вытирает губы.
— Никогда еще я не была так пьяна, что порезала себе руку, даже не подозревая об этом.
Я стараюсь ничего не отвечать. Я просто поднимаю руку, показывая все еще заживающий рубец, и делаю глоток виски. Ира некоторое время смотрит на меня, выглядя не совсем гордой, но и не совсем извиняющейся. Игра идет по кругу, и большинство вопросов остаются невинными и веселыми. До тех пор, пока дело не доходит до Лиама.
— Я никогда не трахал двух телок одновременно.
— Конечно, не трахал, — поддразнивает Грег.
Глаза Иры скользят по моему лицу. Это не так уж плохо. Парни здесь меня знают, так что мне нечего скрывать. Я поднимаю свой бокал и делаю небольшой глоток, когда все реагируют смехом и одобрительными возгласами.
Когда я опускаю бокал обратно, то изо всех сил стараюсь не смотреть на жену Ангуса в другом конце комнаты.
— Твоя очередь, Андрияненко, — говорит Лиам, подталкивая меня плечом.
Черт, я устал от игр. Раньше мне нравилось подобное дерьмо, но теперь оно кажется целенаправленным и опасным.
Не слишком ли мы стары для этого?
— Мне никогда... не изменяли.
Не знаю, почему я так говорю. Это рискованно и странно говорить в такой толпе, учитывая то, что происходит каждый раз, когда мы вместе. Но я считаю, что это единственное, что я могу сказать, в основном потому, что у меня никогда не было настоящих отношений, в которых мне бы изменяли. К моему удивлению, довольно много людей пьют - в том числе и Ира. Что-то в этом меня раздражает.
А вот Ангус не пьет. Я это замечаю.
И снова я заставляю себя не смотреть на его жену, Клэр.
Когда девушка Ника замечает, что Ира пьет, она спрашивает:
— Я полагаю, это была не Лиза.
Ира качает головой. — Нет. Мой глупый бывший. Застукала его, когда он трахал мою лучшую подругу.
— Вот дерьмо, — отвечает кто-то.
— Что ты сделала? — спрашивает одна из женщин.
Ира гордо выпрямляется.
— Я плеснула ему на спину обжигающе горячий кофе. Получил ожоги второй степени.
Уголок моего рта приподнимается в улыбке.
                              ***
Примерно после трех раундов этой игры становится очевидным, что нам уже не по двадцать лет. Мы все разбиты. После того как я встаю, чтобы сходить в туалет, я возвращаюсь и вижу, что Лиам сидит ближе к Ире, чем я.
Он смеется, явно сумасшедший. Она улыбается вынужденной, нерешительной улыбкой, от которой мне хочется закричать.
— Ира, — кричу я. Они оба поворачиваются и смотрят на меня. — Пора спать.
Она поджимает брови, явно удивленная тем, что я пытаюсь указывать ей, что делать. Но если я выпью еще, то снова потеряю сознание на полу, а я не могу оставить ее здесь с Лиамом в таком состоянии. Только через мгновение после моего сурового взгляда она понимает, что не может остаться здесь без меня. Когда она встает, я беру ее руку в свою. Она смотрит на меня с разочарованием.
— Мы отправляемся спать, — говорю я нашим друзьям. — Всем приятных снов, и если вам что-то понадобится, персонал будет здесь с утра пораньше. Толпа желает нам спокойной ночи, а я практически волоку Иру из комнаты к лестнице.
— Отпусти меня, — шепчет она, когда мы уже подходим к лестнице.
Я отпускаю ее, хотя мне этого не хочется. Когда мы поднимаемся на второй этаж, она идет налево, и я снова хватаю ее за руку.
— Сегодня ты спишь со мной.
Она отшатывается назад и смотрит на меня с жутким шоком.
— О, черт возьми, я не хочу этого, — отвечает она торопливым шепотом.
Я притягиваю ее ближе, пока мой рот не оказывается рядом с ее.
— Я не оставлю тебя одну. Лиам слишком пьян, и он положил на тебя глаз.
— Мне все равно,— отвечает она с отвращением. — Я запру свою дверь.
— Мы женаты, Ира. Что они подумают, если увидят, что ты спишь в отдельной комнате? Не знаю, почему я так отчаянно переживаю из-за этого. Я действительно беспокоюсь о Лиаме. Я знаю его очень давно, и как бы дико ни было на наших вечеринках, я никогда не знала, что он способен причинить кому-то боль или насилие. Но то, как он говорил о ней сегодня вечером, не дает мне покоя при мысли о том, что она и он вместе. Ира вздохнула.
— Ты ведь не собираешься отказываться от этого, правда?
Я качаю головой.
— Ладно. — Она вырывает руку из моей хватки и идет в сторону своей комнаты. Когда я снова хватаю ее, она в шоке смотрит на меня. — Мне нужно взять пижаму. Я не буду спать рядом с тобой голой. От одной мысли о том, что она голая лежит в моей постели, моя киска снова дергается. Прошло больше месяца с тех пор, как я не трахалась и это заставляет меня мыслить иррационально.
Конечно, Ира раздражительна и упряма. Я могу ненавидеть ее характер, но ее красота остается, а моя киска не слишком заботится о характере.
Через несколько минут она выходит из своей комнаты в пижаме и с зубной щеткой под мышкой. Она закрывает за собой дверь и идет за мной в мою комнату. Как только мы оба оказываемся внутри, я закрываю дверь и запираю ее. Ира оборачивается, чтобы увидеть мое лицо после щелчка замка. Что-то в том, что мы вместе находимся в запертой комнате, заставляет ее чувствовать себя неловко - я это вижу.
— Прости, — бормочу я, отпирая дверь.
Она закрывается в ванной, а я, присев на край кровати, слышу, как течет вода и спускается унитаз. За последний час я протрезвела, но все еще чувствую себя оцепеневшей и безрассудной. Как будто я могу сказать все, что мне взбредет в голову. Я могу сделать все, что угодно.
Обычно, когда я пьяна, я одна или с друзьями. Быть с кем-то вроде Иры, когда я пьяна, опасно. Мне хочется выдать свои секреты, а это очень, очень плохая идея.
Дверь открывается, и она выходит в темно-синей атласной пижаме. Ее дикие клубнично-блондинистые локоны собраны на макушке и перевязаны атласной лентой. Она стерла с кожи все остатки макияжа, оставив щеки усыпанными веснушками и губы без цвета. Я бы хотела поцеловать их снова, чтобы почувствовать, какими они будут без косметики. Ее глаза стали намного круглее и ярче без черных линий и теней. Я смотрю слишком долго. Быстро встаю и бегу в ванную. Там я обливаю лицо холодной водой, чищу зубы и опорожняю мочевой пузырь. У меня нет пижамы, поэтому единственный выход - спать в нижнем белье и белой футболке. Когда я выхожу из ванной, Ира уже свернулась калачиком на боку, лицом в сторону от середины. Я смеюсь про себя, глядя на ряд подушек, которые она положила между нами. Как будто подушки могут защитить ее, если я захочу до нее дотронуться. А я не хочу. Я забираюсь в кровать и выключаю лампу на тумбочке. Я отворачиваюсь от нее, и комната погружается в тишину. Так тихо, что я слышу ее дыхание. Оно прерывистое и неглубокое. И я чувствую легкую дрожь на кровати. Мой желудок бурлит от ужаса.
— Ты действительно так боишься меня? — шепчу я.
— Я тебя не боюсь, — вызывающе отвечает она. Я вздыхаю, прежде чем ответить.
— Я чувствую, как ты дрожишь.
Нас снова охватывает тишина, и в этой тишине на меня, как зеркало, поднесенное к лицу, смотрит ужасающая правда. Она говорит мне, что я слишком сурова. Слишком жестока. Воистину жестокий монстр, как она неоднократно отмечала в течение последнего месяца.
— Это не так, — возражает она, прежде чем ударить подушку и снова улечься на матрас.
Мы больше не произносим ни слова, но даже когда ее дыхание переходит в сонный ритм, я не сплю. Я все еще чувствую, как она дрожит.