Глава 21

Лежа на диване в гостиной и смотря самое дрянное британское реалити-шоу, которое только можно найти, я слышу шаги Лизы по лестнице, поднимаю взгляд и чувствую, что у меня отпадает челюсть, когда я вижу её внешний вид.
Обычно она в сапогах, они громко стучат по деревянному полу, и звук получается такой, будто на нас напал великан. Но этот звук другой. Он более легкий и мягкий.
Я поднимаюсь с дивана и оглядываюсь на неё, когда она входит в комнату.
Она в своем зелено-белом килте и таком же грифельно-сером пиджаке, который был на нашей свадьбе. Невозможно полностью подготовиться к тому, какой эффект произведет на меня этот килт.
Я полностью перехожу от растерянности к возбуждению.
И тут меня осеняет. Я резко выпрямляюсь.
— Мы идем на вечеринку? — взволнованно восклицаю я.
— Одевайся, пока я не передумала, — негромко бормочет она.
Я даже не задумываюсь о том, какую сексуальную услугу мне нужно оказать, чтобы заставить её сделать это об этом я побеспокоюсь позже. Сейчас я поднимаюсь по лестнице и думаю о том, какое платье из моего шкафа подойдет для сегодняшнего мероприятия.
Я остановилась на золотом бархатном платье, которое подчеркивает мои изгибы. Откровенное декольте прикрыто сеткой, усыпанной драгоценными камнями. Мои волосы не требуют много времени, чтобы собрать их в прическу с зажимом на затылке. Я сбрызгиваю свои локоны чем-то, чтобы убрать пушистость. Затем быстро наношу макияж и сбегаю вниз по лестнице, пока Лиза не успела отступить.
Не знаю, почему я так жду этой вечеринки. Может, дело в обещании десяти тысяч долларов за то, что я уговорю её пойти. Может, из-за секса. А может, из-за выражения лица её семьи, когда она появится и разнесет их всех в пух и прах.
Когда я спускаюсь по лестнице, Лиза уже ждет меня.
— Это было... — Она поднимает глаза от телефона и смотрит на меня. — Быстро.
Я останавливаюсь на нижней ступеньке, силясь что-то сказать.
— Готова?
Она сглатывает.
— Ты хорошо выглядишь, жена.
— Не так уж и плохо, грубиянка.
Я ухмыляюсь про себя, садясь на скамейку, чтобы надеть обувь. Такие моменты всегда кажутся мне ироничными: мы можем болтать, как супружеская пара, и это кажется реальным, хотя на самом деле это не так.
Обувая туфли на каблуках, я смотрю на волосы Лизы. Они уже до плеч. Они выглядят шелковисто-гладкими и ухоженными, но, честно говоря... слишком длинными.
Встав, я подергала за концы.
— Может, мы подстрижемся?
— Сейчас? — недоверчиво спрашивает она.
— Это займет всего минуту.
— Я хватаю её за руку и тащу обратно на лестницу. — Пойдем.
Нехотя она позволяет мне затащить её в ванную комнату. Я отодвигаю стул от туалетного столика и жестом приглашаю её сесть. Я хихикаю, когда вижу, каким массивным она выглядит на этой крошечной штуковине. Но так она оказывается на правильном для меня уровне.
Схватив с вешалки полотенце, я накидываю его на плечи и закрепляю заколкой для волос. Затем я открываю верхний ящик и достаю ножницы, которыми подстригаю свои секущиеся кончики.
Я чувствую на себе взгляд Лизы, пока передвигаюсь по ванной. Когда я брызгаю на её волосы водой, она морщится и ругается под нос. И я не очень аккуратно расчесываю длинные пряди.
— Кто тебя стриг? — спрашиваю я, пытаясь подровнять концы.
Она пожимает плечами.
— Случайные женщины. Иногда домработницы. Иногда я.
— Боже мой, — отвечаю я.
Откинувшись назад, я смотрю на неё.
— Сколько я могу отрезать?
— Это волосы. Мне все равно, сколько ты сострижешь. Они отрастают.
Я поджимаю губы, обдумывая ситуацию и пытаясь представить, как бы она выглядела без беспорядочной копны диких каштановых волос на голове.
— Хорошо... — отвечаю я. Затем я наклоняюсь и начинаю резать. Она почти не реагирует, когда длинные клоки волос падают с белого полотенца на пол. Немного нервно наблюдать за тем, как её фирменная прическа постепенно превращается во что-то более чистое и простое.
— Ты парикмахер? — спрашивает она, наблюдая за моей работой.
— Нет, — отвечаю я, укладывая оставленную на макушке длину. — Но мне всегда нравилось укладывать волосы.
— Так почему бы тебе не заняться этим?
— Как работа, ты имеешь в виду? — отвечаю я.
— Да.
Я останавливаюсь и смотрю на готовый продукт. Прическа не слишком короткая, но выглядит на нем более свежо. И я вспоминаю, как я росла. Не было ни одного момента, когда бы я рассматривала это как карьерный путь.
— Я писатель, — отвечаю я без энтузиазма.
— Я не видела, чтобы ты что-то писала, — отвечает она.
— Кто решил, что ты писательница? Ты? — мягко спрашивает она.
Я заставляю себя сглотнуть. Но не отвечаю.
— Ты загораешься, когда пишешь, так же, как сейчас?
Я замираю. В моем сознании сразу же возникает ответ - нет.
— Это не имеет значения, — отвечаю я, кладя ножницы на стойку и снимая полотенце с её плеч.
— Не имеет? — спрашивает она.
— Нет. Неважно, кем я должна быть - писательницей, парикмахером или женой сварливой шотландки. Потому что, что бы я ни делала, этого никогда не будет достаточно.
— Достаточно для кого?
— Брось, Лиза, — хмыкаю я в ответ. Затем я жестом указываю на зеркало. — Просто посмотри на себя. Скажи мне, нравится ли тебе это.
С недовольным вздохом она встает с маленького стула и поворачивается к большому зеркалу. Остановившись на мгновение, она с сомнением смотрит на свое отражение.
— Тебе не нравится, — говорю я, внезапно занервничав из-за её реакции.
Она поворачивает голову назад и вперед, чтобы посмотреть на новый образ. И тут же я замечаю, что она выглядит старше, с более утонченным стилем. Но старше в хорошем смысле. По краям её волос проглядывают седые пятна.
— Мне нравится, — говорит она низким шепотом.
— Не лги.
— Я не вру, — говорит она, поворачиваясь ко мне. — Ты чертовски хорошо поработала.
Я снова сглатываю, кривя рот в неуверенности и отводя глаза.
— Хорошо. Я рада, что тебе понравилось.
Когда я поворачиваюсь, чтобы выйти из ванной, она хватает меня за руку и притягивает обратно к себе.
Взяв двумя пальцами за подбородок, она наклоняет мое лицо вверх.
— Это имеет значение.
Я сжимаю челюсть и нетерпеливо ерзаю, ожидая, когда она отпустит меня, чтобы мне больше не пришлось смотреть ей в глаза.
— Ладно, — неубедительно бормочу я. — Мы опоздаем.
Смирившись, она отпускает меня, и я выхожу из комнаты. Смахнув эмоции с глаз, я изображаю на лице улыбку и пытаюсь представить себе, как отреагируют её братья и сестры, когда увидят её.
***
Когда мы забираемся в машину, я чувствую, как Лиза напрягается рядом со мной. Её нога подпрыгивает, и я слышу, как щелкает её челюсть, когда она сжимает ее. Питер пытается вести светскую беседу, чтобы скрыть тот факт, что Лиза вся на нервах.
Для меня совершенно очевидно, что выбор Лизы не покидать свой дом в течение шести лет был не совсем выбором. Ей сейчас очень тяжело. Мне бы хотелось как-то помочь ей, но я не знаю, как.
Протянув руку через сиденье, я кладу ее на её голое колено. Это не слишком помогает успокоить дрожащие движения. Она хмуро смотрит в окно, и я протягиваю руку через её колени и беру одну из её больших ладоней в свою.
Пока Питер продолжает болтать с нами о погоде и праздниках, я сжимаю руку Лизы и наблюдаю, как утихают толчки в её коленях.
Так было до тех пор, пока мы не подъехали к большому дому за городом. Он не такой большой, как поместье Андрияненко, но все равно большой. На большой круговой дороге припаркованы другие машины, и Питер подъезжает к двери, чтобы выпустить нас.
Лиза даже не шелохнулась, пока Питер не открыл ей дверь.
— Приятного вечера, — говорит он, прежде чем мы оба вылезаем из машины.
— Спасибо, — тихо отвечаю я.
Возле двери стоит волынщик, который играет по мере прибытия гостей, хотя мы, похоже, пришли последними. Я не ожидала увидеть его здесь. Я предполагала, что это будет интимная семейная встреча, но, судя по размерам дома и шуму, доносящемуся изнутри, это полноценная новогодняя вечеринка.
Стоя у парадного входа, я жду, когда Лиза сделает первый шаг. Но она колеблется. Тогда я жду рядом с ней. После минуты тягостного молчания я поворачиваюсь к ней.
Её лицо напряжено, а грудь вздымается от медленных, неглубоких вдохов. Протянув руку, я снова беру её за руку.
— Мы не обязаны заходить, если ты не хочешь.
Она качает головой.
— Мы войдем. Просто дай мне секунду.
— Сколько угодно времени, — отвечаю я, сжимая её руку.
Ее взгляд опускается к нашим соединенным рукам, а затем поднимается к моему лицу. Через мгновение она, кажется, приходит к выводу и целеустремленно поворачивается к входной двери.
— Давай покончим с этим, — бормочет она, прежде чем потянуть за ручку.
Сначала мы входим в фойе, похожее на обычный дом. Ничего общего с особняком, в котором мы живем. Она снова берет меня за руку и ведет по коридору семейного дома, пока мы не попадаем в большую гостиную.
Как только мы заходим внутрь, разговор тут же затихает.
Я оглядываю собравшихся, узнавая сначала Анну. Затем я обнаруживаю брата Лизы, Лачи, беседующего с другим своим братом, Декланом, оба одеты в такие же килты, как у Лизы. Все они смотрят на нас с открытыми ртами, застыв в шоке.
Первой к нам подходит сестра Лизы. Анна спешит к нам, широко раскинув руки для объятий. Я замечаю слезы в ее глазах, когда она обнимает свою сестру. Когда она наконец отпускает её, то улыбается её новой прическе.
Затем Анна обнимает меня, шепча при этом благодарное «Спасибо».
Чувство гордости проникает в меня при этих словах. Я действительно сделала не так уж много, и она, вероятно, не хочет знать, что именно мне пришлось предложить, чтобы она пришла, но ей и не нужно это знать. По крайней мере, она здесь.
Затем Лачи обнимает меня.
— Прошло слишком много времени, сестренка, — говорит он игривым тоном.
— Оставь их в покое, Лачи. Ты же знаешь, чем они занимались в этом большом доме все это время.
— Деклан! — огрызается Анна, шлепая его по груди. Мужчины смеются, и я тут же поднимаю глаза, чтобы посмотреть на реакцию Лизы. Напряжение с её лица исчезло, и теперь она даже улыбается.
Остальные члены семьи Лизы подходят и приветствуют нас. Нам предлагают напитки и еду, и все это время мы не отходим друг от друга. Проходит час, прежде чем его тетя наконец-то выходит поприветствовать его.
Я познакомилась с ней на свадьбе, но и тогда, и сейчас мне было ясно, что она не самая большая поклонница Лизы. Мои плечи сразу же напрягаются, когда она подходит к ней.
— Чертовски вовремя, племянник, — говорит она.
Это пожилая женщина, ей, вероятно, около семидесяти. Как и у Лизы, у нее темные волосы и бледная кожа. В отличие от Лизы, она иссохшая и худая.
— Здравствуйте, тетя Лорна, — отвечает она низким, бормочущим голосом.
— Ты хорошо выглядишь, — говорит она с бокалом в руке, позволяя своему взгляду просканировать её одежду. — И ты привезла свою американскую жену.
У меня сводит челюсти, когда я смотрю на нее. Если это та женщина, которая дергает за ниточки всю эту схему с Лизой, то у меня внезапно появилось очень плохое предчувствие.
— Конечно, — отвечает Лиза, притягивая меня ближе. Я кладу руку ей на грудь и встаю рядом.
— Что бы сказал твой отец о твоем долгом отсутствии? — спрашивает она через ободок своего хрустального бокала.
— Уверена, он был бы очень рад, что у Лизы все так хорошо, — отвечаю я, потрепав жену по груди.
Её тетя смеется в свое вино.
— Ты его не знала.
— Уверена, если бы он был здесь, — говорит Лиза, вклиниваясь в разговор, — он бы тоже поюбил Иру.
Мое сердце, услышав её слова, забилось быстрее. Но я быстро напоминаю себе, что это всего лишь уловка. Она не любит меня. Но у неё отлично получается притворяться.
— Ну, это не так, — отвечает Лорна.
Я замечаю, как она смотрит на неё, когда говорит это, и это заставляет мои ноздри вспыхнуть от гнева. Она медленно отходит от нас, и я борюсь с желанием швырнуть свой кулак ей в лицо.
— О, смотрите! — зовет одна из молодых женщин, которая, как я предполагаю, является кузиной Лизы, указывая на нас поверх голов. — Омела!
— Ты знаешь, что это значит, — добавляет Деклан с надменной ухмылкой.
Я поднимаю взгляд и вижу зеленый шар, висящий над нашими головами. Я бросаю взгляд на Лизу и придаю ему игривое выражение. Затем она делает именно то, на что я надеялась.
Она берет меня за поясницу и резко наклоняет к себе, впиваясь в мои губы глубоким, страстным поцелуем. Её семья ликует вокруг нас, и когда она наконец поднимает меня на ноги, мне становится все труднее стирать улыбку со своего лица.
Она начинает расслабляться. Я вижу.
Когда мы только пришли на вечеринку, Лиза была сама не своя. Она была слишком напряжена, чтобы быть саркастичной и язвительной засранкой, которую я знаю.
Когда мы с Лизой отходим в угол комнаты со свежими напитками в руках, я поворачиваюсь к ней и шепчу:
— Твоя тетя - настоящая дрянь.
Она хихикает под нос.
— Ты не ошибаешься.
Я обвожу взглядом комнату.
— Так это ее дом?
— Да.
— У нее есть что-нибудь крутое, что мы можем украсть? — бормочу я в свой стакан.
— Ничего, чего бы я хотела, — отвечает она.
— Пойдем, — бормочу я, хватая её за руку. — Уверена, мы сможем найти какую-нибудь неприятность.
Никто не замечает, как мы выскальзываем из комнаты. Я тяну её за собой мимо кухни и вверх по лестнице. Мы попадаем в кабинет, две спальни, большую ванную и главную спальню. В итоге мы оказываемся в ее спальне, и я сразу же начинаю подглядывать.
— Почему она так тебя ненавидит? — спрашиваю я, разглядывая все украшения на ее комоде.
Она пожимает плечами, прислонившись к дверному косяку. — Она винит меня в смерти родителей.
Я резко поворачиваю голову в её сторону.
— Что? Разве это была не автомобильная авария?
— Да, — пробормотала она, кивая головой.
— Это ужасно.
— Я не хочу об этом говорить, — отвечает она, опустив взгляд.
Взяв в руки жемчужное ожерелье, я протягиваю его поверх платья.
— Что ты думаешь?
— Она убьет тебя, если поймает, что ты роешься в ее вещах.
Я насмехаюсь.
— Хотела бы я посмотреть, как она попытается. После того, как она разговаривала с тобой сегодня вечером, ей повезло, что я не поступила еще хуже.
— Оу, — говорит она, делая шаг ко мне и улыбаясь. — Похоже, ты немного меня защищаешь, mo ghràidh.
Я бросаю на неё недоверчивый взгляд.
— Нет. Просто я считаю ее сукой, а быть сукой для тебя - моя работа.
Она подходит ко мне сзади, берет меня за бедра и прижимается к моей спине. Такая близость все еще застает меня врасплох, но это не останавливает жар, разгорающийся в моем животе.
Я выпрямляюсь, когда она убирает волосы с моей шеи и нежно целует меня в плечо. Я закрываю глаза, наслаждаясь теплом её прикосновений.
Затем я открываю глаза и смотрю в большое зеркало перед нами. Мои глаза пожирают нас вместе. Что-то в этом есть приятное, как будто мы так хорошо подходим друг другу, что я не могу этого отрицать. Но чем дольше я смотрю на нас, тем больше стыда испытываю.
Я поворачиваюсь к ней и прижимаю её к стене. Прежде чем она успевает сказать хоть слово, я хватаю её за шею и притягиваю её рот к своему. Я целую её с пылом, поглощая её губы и язык. Она не уступает мне в страсти и целует меня в ответ с не меньшей силой.
Я чувствую, как её бедра начинает упираться мне в живот, поэтому тянусь вниз и глажу её сквозь плотную ткань килта.
— Подожди, подожди, подожди, — бормочет она, отстраняясь от поцелуя.
— Что? — спрашиваю я, задыхаясь.
— Я не могу сделать это здесь.
— Конечно, можешь, — отвечаю я, отталкивая её с улыбкой. Затем я смотрю вниз, где её киска скрыта под килтом. — Потому что ты точно не сможешь вернуться туда с возбуждением.
Зарывшись рукой в мои волосы, она откидывает мою голову назад, улыбаясь мне.
— Тогда, может быть, ты позаботишься об этом для меня, дорогая.
Я быстро отстраняюсь, разрываясь между желанием обругать ее за то, что она дразнит меня этим домашним именем, и отчаянным желанием позаботиться об этом для неё .
Естественно, я выбрала последнее.
Моя рука опускается вниз, скользит по её килту вверх, пока не касается ткани её боксеров.
— Что ж, это разочаровывает. Я думала, ты не должна была надевать ничего под них.
Она хихикает, снова целуя мою шею. — На улице холодновато для этого. Тебе не кажется?
Когда я добираюсь до пояса её боксеров, я осторожно стягиваю их, освобождая ее киску. Как только она оказывается в моей руке, тяжелое дыхание упирается мне в шею, я издаю сладострастный стон. Она жадно целует мою шею, пока я глажу её, мои пальцы едва не входят.
— Обхвати мою киску губами, дорогая. Мне нужно почувствовать твой рот.
В моей душе загорается желание, и я не колеблюсь, когда она, схватив меня за волосы, опускает на колени. Моя голова просовывается под её килт, и я спускаю ее боксеры, чтобы увидеть всю её киску.
Я любуюсь ею слишком долго. Обхватив пальцами бедра, я провожу языком по поверхности бедра. Она издает рычащий стон, когда я это делаю.
Сжав губы вокруг клитора, я чувствую вкус вытекающей спермы и жадно лижу, облизывая. Она снова стонет.
— Сделай это еще раз, дорогая.
Я снова дразню клитор её киски, проводя языком. Её рука снова находит мои волосы, и она направляет мою голову дальше. Её киска на моем языке доставляет мне удовольствие, и я заставляю себя с каждым движением проникать все глубже и глубже. Я обхватываю руками попу и заполняю пространство, до которого не могут дотянуться губы, и вхожу языком, чувствуя, как она напрягается при каждом толчке.
Я не могу насытиться ее стонами, поэтому преследую их каждым движением своего рта. Возбуждение разливается по моим бедрам. Одной рукой я нежно сжимаю её попу и массирую её, двигая языком вверх-вниз по её клитору.
— Трахни меня, mo ghràidh. В твоем рту так хорошо.
Когда я чувствую, что она близка к кульминации, я ослабляю темп. Я еще не готова к тому, что все закончится. Я никогда в жизни не получала удовольствия от куни, но похвала Лизы становится для меня стимулом. Мне нужно больше.
— Ира, — бормочет она хрипловатым тоном. — Посмотри на меня.
Я приостанавливаю поглаживание и поднимаю на нее взгляд. Приподняв килт, она смотрит на меня сверху вниз, на её лице застыло удовольствие.
— Продолжай.
Используя руки и рот, я снова приближаю ее к кульминации, на этот раз глядя на неё снизу. Я чувствую зависимость от её удовольствия и интенсивности её взгляда, нуждаясь в ней больше, чем в своем собственном. Я дико стону, обхватив её бедра, крепко сжимая и сильно посасывая клитор,  прекрасно понимая, что она в любой момент может разрядиться в мой рот.
И я хочу этого.
— Я почти у цели, дорогая. Не останавливайся.
Когда она, наконец, обмякает в моих руках, я с нетерпением жду соленой разрядки на своем языке. Когда я наконец получаю ее, то не разочаровываюсь. Я чувствую, как она попадает в горло, и быстро глотаю, пока не рискую захлебнуться.
При виде этого Лиза издает серию проклятий. Я жду, пока её кульминация закончится, и отстраняюсь, быстро вытирая с губ остатки. И когда я решаюсь взглянуть в её сторону, то замечаю, что она смотрит на меня так, словно увидела привидение.
— Что? — говорю я, вставая.
Она качает головой.
— Ничего.
Но я замечаю, что ее руки ни на секунду не покидают моего тела. Она держит меня за руки, притягивая ближе к себе. Затем, вместо того чтобы поцеловать меня, она прижимает меня к своей груди. Я не ожидаю этого, но и не отталкиваю её.
Я позволяю стуку её сердца отдаваться эхом в моем ухе и пытаюсь отогнать любое ноющее напоминание о том, что это не то, что делают люди, которые ненавидят друг друга.