Глава 9

После свадьбы все возвращаются в дом. Когда он заполнен гостями, едой и музыкой, он ощущается как нечто другое. Я перышко в урагане, легкомысленно гонимое из одного конца в другой, никогда не приземляющееся. Лиза редко бывает рядом со мной, и за это я благодарна. Большую часть дня Анна знакомит меня с родственниками и друзьями. Они спрашивают о моей семье, о том, как я познакомилась с Лизой, как мне нравится Шотландия, сколько детей я хочу иметь. Каждый раз, когда мне в руки попадает бокал вина, я выпиваю его как можно быстрее, как будто это смягчит удар этого ужасного, несчастного дня. Бывают моменты, когда семья смеется вместе, и тогда отсутствие моего смеха кажется изнурительным. А бывают моменты, когда они несносны и властны, и тогда я благодарна, что моих здесь нет. Прошло почти два часа после начала вечеринки, и мне удается выскользнуть через заднюю дверь дома на каменную веранду. Оказавшись там, я бегом спускаюсь по лестнице, чтобы скрыться от глаз всех присутствующих на вечеринке. Мне отчаянно нужна передышка. Но как только я оказываюсь на гравийной дорожке внизу, я чуть не сталкиваюсь нос к носу с последним человеком на земле, которого я хотела бы видеть, - с моей женой.
— Ох, — простонала она, заметив, что я прервала её бегство. Её большие руки обхватывают меня. — Смотри, куда идешь, девчонка.
— Отпусти меня, Лиза, — возражаю я.
Она отпускает мои руки, и я отхожу от неё, поправляя платье.
— Что ты здесь делаешь? — спрашивает она. Я улавливаю запах чего-то дымного на её одежде.
— Вышла подышать воздухом, — отвечаю я, поворачиваясь к ней спиной. — Что ты здесь делаешь? Это же твоя семья.
— Да, но я им не очень нравлюсь. В этом вся причина, по которой ты здесь. Заставь их полюбить тебя, и тогда я им понравлюсь.
Она лезет в маленький кожаный мешочек, повязанный на поясе, и достает пачку сигарет. Я наморщила нос и отвернулась от неё, обхватив себя руками, чтобы согреться в прохладном осеннем воздухе.
— Отвратительная привычка, — тихо бормочу я, пока она прикуривает.
— Спасибо, что сообщила мне об этом, — отвечает она. — Раз уж твое мнение так важно для меня.
Я насмехаюсь, поворачиваясь к ней лицом. — Как ты думаешь, что я понравлюсь твоей семье, если ты явно меня так презираешь?
— Оч, ты отлично впишешься, — отвечает она с язвительной усмешкой. — Ты такая же эгоистка и правдолюбка, как и они.
— Ты в буквальном смысле самый грубый и самодовольный человек, которого я когда-либо встречала! — восклицаю я.
— Ну, а когда твоя семья устраивает против тебя заговор, чтобы отобрать твой дом, насколько ты будешь добр и милостив? Какое у тебя оправдание?
— Тьфу!
Я топаю прочь от неё, но не успеваю далеко уйти, как в голове всплывает ответ, и я поворачиваюсь к ней спиной.
— Ты понимаешь, что все, что тебе нужно сделать, чтобы от тебя отстала семья, - это позаботиться о себе, наладить свою жизнь и стать ответственной взрослой? Я тебе здесь совсем не нужна.
Она хихикает, затягиваясь сигаретой, и я быстро отворачиваюсь от этой наглой улыбки.
— Это моя гребаная жизнь. Я могу жить так, как хочу. У них нет никаких прав на мой дом или мою личную жизнь. Но не волнуйся. Ты здесь ненадолго, дорогая. Я предсказываю, что ты и месяца не продержишься, прежде чем сядешь на самолет обратно в Америку.
Я делаю медленный шаг к ней.
— Формально это дом твоей семьи, Лиза. С их стороны нет ничего плохого в том, что они хотят сохранить его до того, как ты сожжешь его дотла. А во-вторых, я сделаю это в течение года, потому что, как бы я ни надеялась, что твоя семья получит этот дом от тебя, мне больше нужны деньги, которые они мне предлагают.
К тому времени, как я заканчиваю, мы уже практически стоим нога к ноге, но мне приходится напрягать шею, чтобы увидеть её лицо. Мы как раз находимся в середине этого противостояния, когда я слышу шаги на веранде. Я не успеваю отстраниться, как Лачи замечает, что мы стоим так близко друг к другу.
— О-о-о. Чему я помешал? — спрашивает он с очаровательной улыбкой.
— Ничему, — бормочет Лиза, докуривая сигарету и втыкая ее в землю ботинком. Затем она без лишних слов поднимается по лестнице, и я остаюсь наедине с её младшим братом.
— Не обращай на неё внимания, — говорит Лачи с кривой улыбкой. На обеих сторонах его щек глубокие ямочки, и я никогда по-настоящему не понимала силу хороших ямочек, пока он не направил эту ослепительную ухмылку в мою сторону.
— А я и не обращаю внимания, — отвечаю я, глядя вдаль. Уже почти наступили сумерки. Солнце село, но в небе осталось достаточно света, чтобы придать миру эффект сепии. Свет без солнца - это жутковато, словно мы оказались между двумя днями. Возможно, именно такой и является сейчас моя жизнь. Мистические сумерки. Еще не день и еще не ночь, просто застряла посередине. Сумерки длиной в год. Когда все это закончится, я буду свободна. Больше не буду жить в тени своих родителей. Они мне больше не понадобятся, и это наконец-то даст мне покой, чтобы просто быть счастливой.
— Все в порядке?
Я уже почти забыла, что Лачи стоит рядом, когда он прервал мои мысли. Я отрываю взгляд от туманной поляны вдалеке и обращаю свое внимание на него.
— Да, я в порядке, — лгу я.
Прежде чем заговорить, он некоторое время внимательно изучает меня.
— Послушай, я знаю, что все это просто... фарс. Но ты будешь рядом, частью семьи, в течение следующих двенадцати месяцев. И я знаю, что у тебя есть свои причины для этого, но я просто хочу, чтобы ты знала, что ты действительно помогаешь ей больше, чем думаешь.
— Помогаю ей? — переспрашиваю я, поражаясь.
— Да. Это звучит странно, и я уверен, что ты считаешь нас ужасными за то, что мы ей лгали, но ты так многого не знаешь о Лизе. Ей это нужно.
Я пинаю гравий носком ботинка.
— По мне, так это слишком замысловато.
Лачи смеется.
— Я знаю. Но когда я говорю, что мы уже все перепробовали, я имею в виду именно это.
— Неужели для тебя так важно, чтобы она съехала?
Лицо Лачи опускается.
— Дело не в доме. Не для нас. Если Анна так сказала, то это потому, что Анна прагматик.
Я поднимаю бровь, делая шаг к нему.
— Тогда в чем же дело? — шепчу я.
Лачи сжимает челюсть, а его глаза устремляются к горизонту. Похоже, ему немного не по себе от этого вопроса. — Анна ведь так много тебе не рассказывала, правда? Я имею в виду о Лизе.
Я качаю головой.
— Правда в том, что... — тихо пробормотал он. — Мы не думаем, что Лиза выходила из дома почти десять лет.
У меня отпадает челюсть. Внезапно я вспоминаю все, что у меня с ней было. Спор о свадьбе в доме, а не в церкви.
— Почему Анна не сказала мне об этом? — говорю я, глядя прямо перед собой, расфокусированная и в шоке.
Он в ответ пожимает плечами.
— Не злись на нее за это. Как я уже сказал, она просто... мыслит черно-белыми категориями. Для нее забрать дом у Лизы - то же самое, что избавить Лизу от горя.
— От смерти родителей?
Он безразлично пожимает плечами.
— В каком-то смысле да.
— В каком-то смысле?
Лачи неловко смеется. — Этот разговор слишком тяжел для свадьбы.
— Я заслуживаю знать эти вещи. Я собираюсь застрять в доме с этой девушкой, а я её даже не знаю, — возражаю я, шагнув ближе к Лачи.
Он поднимает руки в знак капитуляции.
— Эй, я не хочу перегибать палку, но могу заверить тебя, что с Лизой ты в безопасности. Она может вести себя как грубиянка, но на самом деле таковой не является.
Я делаю шаг назад и качаю головой.
— Анна сказала мне, что в следующем месяце мы должны появиться на публике. Как, по ее мнению, все это может произойти?
Лачи вздыхает.
— Выдаёт желаемое за действительное, —отвечает он с натянутой улыбкой.
Мне вдруг кажется, что ради этих десяти миллионов мне придется потрудиться больше, чем я думала.
—Уф. — простонала я, внезапно вспомнив наш недавний спор, когда я высмеяла её за то, что она может ездить куда хочет без водителя, в то время как я застряла здесь. Я чувствую себя идиоткой. — Теперь все приобретает иной смысл, — тихо пробормотала я себе под нос. Должно быть, отсутствие у меня машины - это способ Анны убедиться, что я не брошу её здесь. Может, она надеется, что мы с Лизой сможем ездить куда-то вместе или что мое присутствие даст ей силы выйти из дома.
— Послушай... — осторожно говорит Лачи. — Я не хочу рассказывать тебе о делах Лизы, и думаю, что Анна надеется, что она сама расскажет тебе о многом. Но я хочу, чтобы ты поняла, что моя сестра- хороший человек. Она просто... через многое прошла. Она страдает, и никто из нас уже ничем не может помочь. Но я думаю, что твое присутствие рядом может помочь.
— Она ненавидит меня, — отвечаю я, не поворачиваясь к нему.
— Лиза ненавидит всех, — смеется он. — Но я не думаю, что она действительно кого-то ненавидит, понимаешь?
Я закрываю глаза и делаю несколько глубоких вдохов. Потому что я точно знаю, что пытается сказать Лачи. Но я также знаю, каково это - ненавидеть всех. Он просто милый и наивный, поэтому может не понимать, каково это - быть настолько наполненным ненавистью, что она распускается в твоей крови, как цветы.
Он может не думать, что Лиза действительно кого-то ненавидит, но я думаю, вполне возможно, что так оно и есть. Потому что это так.
— Мне лучше зайти в дом, — говорит он с нервным смешком. Его шаги хрустят по гравию, когда он идет к лестнице, ведущей на веранду.
— Я буду через минуту, — отвечаю я.
Когда Лачи уходит, я открываю глаза. И точно так же сумерки закончились. Теперь наступила ночь.