Глава 6

Анна стоит в аэропорту и ждет меня, когда я выхожу из терминала. Она приветствует меня улыбкой, и я вынуждена улыбнуться в ответ. Где-то между той невротической ночью, когда я согласилась на это, и моментом, когда самолет опустил колеса на взлетно-посадочную полосу в Эдинбурге, я полностью отговорила себя от этой дикой затеи.
Но я все равно здесь. Потому что мне так хочется? Нет. Потому что мне есть что доказывать? Да.
— Мисс Лазутчикова, — вежливо поздоровалась она. — Как прошел ваш полет?
— Пожалуйста, зовите меня Ира, — отвечаю я. Анна, вероятно, всего на несколько лет старше меня, но она говорит так, будто она шотландская королевская особа, а мы все находимся в каком-то историческом романтическом симуляторе.
— Все было хорошо. Спасибо, — говорю я, поднимая рюкзак на плечо.
— Надеюсь, ты смогла немного отдохнуть. У нас впереди насыщенный день.
— Да, вообще-то, удалось.
И это правда, благодаря той спальной капсуле первого класса, в которой я летела сюда. Готова поспорить, что ребята в экономе сейчас чувствуют себя по-другому. Она начинает бодро шагать к выходу.
— Сегодня мы отправимся прямо в дом, — говорит она прямым, деловым тоном. — Теперь ты сможешь познакомиться с Елизаветой поближе.
Мой желудок сжимается при одном упоминании о том, что я снова увижу её.
— Отсюда до поместья около часа езды. Мы можем обсудить некоторые условия и правила в машине.
Я киваю, как будто это совершенно обычное дело, а не самый безумный и безрассудный поступок, который я когда-либо совершала. После того как мы забираем мой багаж с карусели и наш водитель несет его к машине, мы с Анной вместе забираемся на заднее сиденье. Она предлагает мне воды и что-нибудь поесть, но не теряет времени даром, прежде чем приступить к делу.
— Надеюсь, ты ознакомилась с контрактом, который подписала, так что ничего из этого не должно стать для тебя сюрпризом.
Я киваю, делая глоток воды.
— Но есть несколько важных условий, которые, как мне кажется, мы должны повторить.
— Хорошо... — пробормотала я, ожидая ответа. Я прочитала договор, но договоры есть договоры, а формулировки были достаточно лишними, чтобы быть непонятными и расплывчатыми. Поэтому я подписала его.
— Срок брака должен составлять один год с момента подписания сертификатов, чтобы ты могла получить выплату.
— Поняла,— говорю я. Достаточно легко.
— По истечении года ты подпишешь документ на поместье Андрияненко и передашь его нашей тете Лорне, которая и займется наследством. Твой брак будет аннулирован, и ты сможешь вернуться в Америку со своими десятью миллионами долларов. Я заставляю себя сглотнуть. Она говорит об этом так просто, но от этой части сделки у меня кружится голова. Надеюсь, к концу года будет так легко просто забрать у этого человека дом и отправиться домой, как будто ничего не произошло.
— И ты, и Елизавета должны хранить верность друг другу в течение двенадцати месяцев, чтобы обязательства считались соблюденными.
— Мы оба? — пробормотала я, беря кусок мяса с подноса с закусками, который она дала мне, когда я села в машину.
— Да, вы оба. Это важно, мисс Лазутчикова.
— Почему я должна терять свои десять миллионов, если она не может держать себя в штанах?
Я не потрудилась сказать ей, что не смогла сохранить верность своего парня, не говоря уже о фальшивой жене.
— Это часть правил траста, Ира. Это не то, о чем мы можем договариваться. Если кого-то застанут вне брака, союз будет считаться недействительным, и ни один из пунктов не сохранится.
— Что это за правило? — заикаюсь я. — Если жена верна жене, но она изменяет, она теряет свой дом? Да ну нафиг.
Анна поджимает губы и бросает на меня стоический взгляд.
— Жизнь редко бывает справедливой.
Я смотрю в окно машины, пока мы едем по оживленным городским улицам, и думаю, как, черт возьми, я должна хранить верность такой женщине, как Елизавета, когда у нас даже нет настоящих отношений.
                               ***
Остаток пути проходит в скучных разговорах о контракте. К тому времени, как мы достигли места назначения, я уже начинаю чувствовать себя безнадежно. Подъезжая к поместью, я второй раз в жизни смотрю на неё, поражаясь тому, что кто-то может там жить. Оно выглядит как нечто из исторического романа, а не из двадцать первого века. По опыту знаю, что внутри все не так, как снаружи. Интерьер был обновлен, кухня совмещена с гостиной. Стены не темные и мрачные, а белые и воздушные.
— Добро пожаловать домой, — с улыбкой говорит Анна, когда наш водитель открывает дверь.
Когда мы входим в особняк, на меня нахлынули воспоминания. Я чувствую тот же аромат одеколона и пряностей, что и в первый раз, когда была здесь. Но в этот раз что-то изменилось. В отличие от прошлого раза, где-то в доме играет тяжелая музыка.
— Что за черт? — пробормотала Анна.
Затем я слышу безошибочное хихиканье и стоны женщины наверху. Мои щеки пылают, я прикусываю губу и поворачиваюсь к Анне, чтобы оценить ее реакцию. Я узнаю звуки секса, когда слышу их. В прошлый раз, когда я столкнулась с подобным сценарием, это был мой парень. В этот раз это моя будущая жена.
— Извини, — говорит мне Анна, сердито топая в дом.
— Елизавета! — с яростью зовет она.
Я на мгновение замираю в прихожей. Девушка наверху хихикает еще громче. Когда Анна доходит до гостиной, она испускает крик. Ее рука летит ко рту, и я спешу догнать ее, желая узнать, что ее так взволновало. Когда я поворачиваю за угол в большую гостиную, у меня отпадает челюсть, когда мой взгляд падает на абсолютно голую женщину, пытающуюся прикрыться на темно-зеленом мягком диване.
— Мне очень жаль, мисс! — заикаясь, говорит молодая женщина, торопливо одеваясь. — Мои извинения.
— Елизавета! — кричит Анна, взлетая по лестнице. Ее каблуки громко щелкают о каждую ступеньку.
Я подавляю смех, прикусывая нижнюю губу, отворачиваюсь от обнаженной женщины и следую за сестрой Елизаветы к лестнице. Громкие шаги Елизавета эхом разносятся по дому, когда она бросается навстречу яростной атаке сестры. Мгновение спустя между ними вспыхивает жаркий спор, и я останавливаюсь на месте. Я уже на полпути к лестнице, мне хочется послушать их ссору, но не настолько интересно, чтобы вмешиваться.
— Ты не можешь просто так врываться в мой дом! — вопит Елизавета.
— Может, ты оденешься? — кричит Анна.
— Я буду делать все, что захочу, — отвечает она, и этот глубокий шотландский акцент навевает воспоминания о том дне, когда она кричал мне в лицо. Это должно меня пугать, но не пугает. Это только усиливает мой гнев. Тяжелые шаги стучат по полу. Я делаю еще несколько шагов и, перегнувшись через перила, вижу белую задницу Елизавета, когда она исчезает в одной из спален. Анна поворачивается ко мне, выглядя взволнованной.
— Прости меня за это. Я сказала ей, чтобы она ждал нас сегодня.
Я пожимаю плечами. Вся эта затея становится все более тщетной с каждой секундой. Вероятность того, что я продержусь здесь больше нескольких месяцев, уменьшается с каждой секундой. Двенадцать месяцев? Невозможно.
— Ты ведь понимаешь, что ничего не выйдет? Она не собирается держать себя в штанах, а я, черт возьми, не собираюсь...
Почувствовав на своем лице её зеленые глаза, полные гнева, я наклоняю голову и вижу, что из спальни за мной наблюдает уже одетая Лиза.
— Да, она собирается, — горячо бормочет Анна. — Слишком многое поставлено на кон.
Из спальни выбегает еще одна молодая женщина. Ее щеки все еще красные, а волосы спутаны сзади в колтуны, что является довольно хорошим показателем того, чем они только что занимались. Это объясняет все эти хихиканья.
— Извини, — мило прошептала она нам с Анной, проносясь мимо нас, все еще застегивая верхнюю пуговицу на черной униформе, похожей на смещенное платье.
Анна бросает взгляд на Елизавета, а потом тихонько смотрит на меня.
— Не волнуйся, Ира. Мы наймем новый штат уборщиц.
Я поджимаю губы. Где-то вдалеке слышится звук закрывающейся двери. Это значит, что я осталась наедине со своей будущей женой и её сестрой. Елизавета выходит из спальни и проводит пальцами по своим длинным каштановым волосам, собирая их в пучок на затылке.
— Опять ты, — говорит она мне.
Я расправляю плечи и поворачиваюсь к ней лицом.
—На этот раз меня пригласили, — отвечаю я.
— Я удивлена, что ты пришла.
— Ну, я просто полна сюрпризов.
Я скрещиваю руки перед грудью и бросаю на неё взгляд.
— Это мы еще посмотрим.
Её зеленые глаза такие яростные, что становится трудно смотреть в них слишком долго. Её тяжелые брови нависают над глазами в строгом раздумье. Под её взглядом я как будто начинаю съеживаться, и это не может не действовать мне на нервы. Но я не отступаю. Вскоре между нами разгорается жаркий поединок взглядов, и Анна наконец прерывает его.
— Елизавета, убери этот беспорядок. Я покажу Ире ее комнату, и мы встретимся внизу за чаем через тридцать минут. Я жду, что ты будешь там. Нам нужно кое-что обсудить. Уголок рта Елизаветы приподнимается в кривой улыбке.
— С нетерпением жду этого.
Ничего не ответив, я отворачиваюсь от неё и следую за Анной по длинному коридору налево, в противоположную сторону от того места, где появилась хихикающая девушка. Все время, пока она проводит экскурсию, я пытаюсь избавиться от чувства раздражения, вызванного коротким общением с Елизаветой. Я понимаю, что она пыталась залезть мне под кожу. Она пыталась доказать свое превосходство, насмехаясь надо мной и ставя меня в неловкое положение. Но я не собираюсь доставлять ей удовольствие. Дело в том, что мне нужны эти деньги. Мне нужны деньги. А это значит, что я должна сделать так, чтобы все получилось, так или иначе. Что бы эта семья ни планировала сделать с Елизаветой, когда все закончится, меня это не касается. Мне плевать на неё и на дом, который она хочет сохранить. Я занимаюсь этим ради себя. А это значит, что на ближайшие двенадцать месяцев я стану самым страшным кошмаром этого человека.