обратная сторона

Вспоминаешь все мои косяки и загулы
Но, чтобы вспомнить всё‚ нужна хотя бы неделя
Ненавидишь меня так сильно‚ что сводит скулы
Я сильнее

Глеб:
Её чертовски ужасный и такой детский характер выводит меня из себя до такой степени, что я готов разбить её миленькое, но в то же время дерзкое личико в кровь, лишь бы она заткнулась и больше ничего не говорила хотя бы одну-две минуты. Тем самым она бы избавила меня от этих гневных эмоций, которые пробирают до глубины души, царапая её изнутри длинными кошачьими когтями, которые оставляют свои последствия. В том числе и для неё.

Но кто я такой, чтобы она даже самую простую и незначительную вещь для меня делала? Она меня ненавидит. Но я сильнее. Этот холодный взгляд, острые, как лезвие ножа, фразы, произносимые с ледяным презрением – всё это лишь внешняя оболочка. Внутри неё бушует буря, и я это чувствую. Я знаю, что за этой ненавистью скрывается страх, страх быть поверженной, страх проявить слабость.

Каждый раз, когда я вижу её, сердце сжимается от осознания того, что она не такая, какой хочет казаться. Эта стена, выстроенная вокруг неё, лишь подтверждает моё убеждение в том, что мы оба не так уж и различаемся. И я готов разрушить её барьеры, даже если это потребует времени и терпения. Я знаю, что за ненавистью может скрываться желание понимания и принятия. Это сразу заметно. А она даже не пыталась скрыть этого, что мне идёт на руку.

С каждым новым днём я становлюсь сильнее, и моя решимость только крепнет. Я буду настойчив, буду пытаться понять её, несмотря на её неприязнь ко мне, выходящую из всех рамок.
Я верю, что в конце концов смогу пробудить в ней ту часть, которая забудет о ненависти и увидит во мне человека, а не врага, у которого она уме лишь одна цель — уничтожить её личность и растерзать сердце так, чтобы остались глубокие шрамы, напоминающие ей об этом ужасном опыте.

Хотя с другой стороны, мне абсолютно плевать на неё. Не я же признавался в чувствах спустя несколько недель после знакомства и одного поцелуя? Она выглядела такой уверенной, но на самом деле казалась просто романтичной идеалисткой, которая тянется к ярким эмоциям, получение которых кажется мне невозможным. Возможно, это было её слабоумие, что привело к такому резкому обмену чувствами. Я, конечно, наблюдал за её забавными попытками подстроиться под мои ожидания, и это вызывало у меня лишь усмешку.

Я привык к размеренности и осторожности в отношениях. Чувства — это не игра на удачу. Меня всегда притягивала стабильность и здравый смысл. Или нет?
На фоне её бурной эмоциональности в подростковом возрасте мои привычки казались почти скучными, но мне нравится, когда всё идет по плану. По моему плану. Я не против новых впечатлений, но они не имеют смысла, если за ними не стоит крепкая основа, на которую можно положиться в трудную и непонятную ситуацию.

Я не ждал, что её чувства затронут меня до глубины души, закрепляясь где-то внутри. Ведь на самом деле эта симпатия была всего лишь иллюзией, созданной ею и моими воспоминаниями о тех лёгких мгновениях, которые я ловил в прошлых отношениях. Но что-то однозначно есть. Она мне не безразлична на все сто процентов.
Эмоции развиваются со временем, и, возможно, я просто не готов был к этому. В итоге мне было легче оставить всё позади и просто сосредоточиться на своих делах и не обращать внимания на эту влюбленную чёртовку. Но теперь мне мешает не она. Ника — предмет моего «временного» обожания и бесконечной, такой девственной любви.

Но… Она прекрасна и добродушна, что лишь подстегивает моё самолюбивое эго. Я осознаю, что разрушать её жизнь — далеко не благородная затея. Однако в этом не лежит моя вина, как бы странно это не звучало; она сама открылась мне, доверилась. Взгляды, полные надежды, а также искренние разговоры о мечтах, словно цветы, распускающиеся под солнечными, такими яркими лучами дневного света, постепенно обостряют моё чувство вины. Я не намерен быть тем, кто затмевает её свет, но краски моего эгоизма давно перекрыли четкие очертания морали. Я понимаю, что, играя с её судьбой, лишь углубляю трещины в своём сердце. Она это переживёт. Хоть ей и будет больно — со временем всё пройдёт. Шрамы затянутся, словно их и не было. А может и не пройдёт эта дичайшая боль, разрушающая её сознание изнутри.

Исповедь сознания разрывает меня на части: с одной стороны, прелесть нашего общения зовёт в неизведанные глубины, с другой — тень осознания говорит, что доверие — это хрупкий сосуд, легко разбивающийся о реалии. Возможно, именно в этом и зреет главное противоречие нашей связи.

Вот и моя вторая проблема в отношениях: даже когда мой партнёр испытывает ко мне глубокую привязанность и у него есть едва уловимый намёк на проявление хоть каких-либо чувств и эмоций, я обречён игнорировать его доверие всеми способами, которые возможны.
Как будто невидимые стремления человека сковывают меня, и вместо того, чтобы ответить на его искренние чувства, я замыкаюсь в себе, отдаваясь страху и сомнению. Это проклятое состояние неопределённости и ступора в отношениях затмевает моё желание как можно сильнее открыться тому, кто готов распахнуть передо мной двери своего сердца. Но ведь именно доверие — основа любых взаимоотношений, разве не так?
И я невольно теряю возможность быть по-настоящему близким и искренним с тем, кто меня любит. В этих тёмных водах собственных эмоций я тонул, даже не заметив, что время уходит, как песок сквозь пальцы, оставляя за собой лишь тень того, что могло бы стать счастьем. Счастьем, которое я потерял из-за себя же, что наносит двойной удар по мне.

— Не ищи оправданий своему ублюдскому поведению, — в моей голове словно что-то просыпается. И это что-то — совесть, пришедшая ко мне так внезапно и неожиданно, — Ты просто эгоистичная мразь, не заслуживающая даже капельки человеческой любви.

— Что? Кто здесь? — я озираюсь и осматриваюсь по сторонам, пытаясь зацепиться за малейший намёк на присутствие человека или его силуэта. Но затем понимаю, что здесь никого нет, кроме меня и моей совести.

— Ты реально тупой или прикидывается? Сколько можно вредить девушкам, а? Не заебался, сладкий? — этот голос эхом раздаётся в голове, капая мне на мозги обжигающей до безумной боли главой. — Когда ты уже поймёшь, что земля не крутится вокруг тебя, мразота? Перестань считать себя главной фигурой. Ты просто не имеешь никакого права портить этим двум жизни, тебе ясно это или нет?

— Че? Мне абсолютно плевать, — вновь демонстрирую маску полного равнодушия, тщательно пряча истинные чувства. Внутри, однако, буря эмоций вилась, как ветер, трясущий деревья. Я поражался собственной способности притворяться, словно у меня нет сердца, наполненного смятением и страхом. Эта игра была изматывающей, но я не знал другого способа защититься.

— Какой же ты.. ты — самая настоящая тварь, понял? Я тебе устрою сладкую жизнь. Мало не покажется, уж точно.

Этот надоедливый, режущий уши голос пропал. В том месте, где еще недавно звучали его агрессивные нотки, теперь воцарилась тишина. Это была настоящая передышка, которая окутала меня мягким покрывалом спокойствия. Или беспокойства?

Давай проживем еще один день в ненависти?
Только ненависть может нас с тобою спасти
Ты тоже хочешь убить меня, не пизди
Но я убью тебя первым
Сколько может тебе везти?