диагноз

— Добрый день. Да, конечно, записать могу. На какое число вам будет удобно? Я посмотрю плотность по записи, — произношу я, активно ища запись в своём ноутбуке.

— А можно прямо сейчас? Или на завтра? Как вам удобнее? — неожиданно для меня выдаёт женщина. Прямо сейчас? Серьёзно?

— Сейчас точно нет, так как мои рабочие часы скоро заканчиваются. Завтра можно, без проблем, — отвечаю я и вижу положительный кивок светловолосой. — Ну, тогда до встречи?

— Хорошего вечера.

— Вот бл.. — не успеваю договорить я, видя, что женщина до сих пор не покинула мой кабинет.
Ну, конечно, нет чтобы закрыть дверь сразу и уйти, нужно здесь постоять ещё.

— Что, простите? — с любопытством и немного непонимающе спрашивает она, не закрывая до конца дверь.

— Ничего, ничего, мысли вслух, извините, — объясняюсь я, и голубоглазая уходит, бережно закрывая за собой дверь.
«Неловко получилось, ха-ха-ха» — про себя смеюсь я. С кем не бывает.

Солнце уже давно зашло за горизонт, пора бы ложиться баиньки. Завтра тяжёлый день. Принимаю взвешенное решение не ехать домой. А смысл? У меня завтра очень рано утром, примерно в 8, уже начало рабочих часов. Да и к тому же, я привык к ночёвкам на работе.
Достаю темно-красную, даже бордовую мягкую и очень удобную подушку из правого верхнего шкафчика. Кладу её ровно по середине, ни сантиметра вправо, ни сантиметра влево на диван. Удобно улеживаюсь и поджимаю к себе ноги — так будет намного теплее.
Буквально через несколько секунд я проваливаюсь в глубокий сон.

Лика:
Настроение на нуле. Ничего не хочется. Я целый день просидела на твёрдой, неудобной кровати, смотря в одну точку на стене. Я даже никак не фунционировала. Такое ощущение, что вовсе не моргала. Хочется взять телефон в руки, залипнуть на несколько часов в телефоне, полистать соц.сети и тому подобное, как дома. Но, телефон у меня забрали — все по-классике, ничего не изменилось.
Из развлечений остаётся только смотреть в одну точку и плевать в поток.
Не знаю по какой причине, но я очень устала под ночь. Спать клонит. А если клонит, значит, надо ложиться, а то хуже будет.

Утро. Довольно солнечное утро, так как лучи яркого солнца пытаются пробраться сквозь белые не прозрачные шторы, но у них это плохо получается и в конечно итоге они терпят поражение.
Я, а принципе как всегда, встаю с кровати и направляюсь в ванную комнату. Умываюсь, чищу зубы и тому подобное. Утреннюю рутину, если говорить короче.

Глеб:
— Сука, забыл шторы задвинуть, — бурчу я, щурясь от солнечных лучей. Резко, будто бы от ледяной воды подскакиваю с дивана и спешно задвигаю шторы.

Убираю пуховую подушку обратно, на свое местечко в правый верхний шкафчик.
Надевая сверху на чёрную футболку медицинский белый халат и сажусь за стол, ожидая пациентов.

Долго ожидать не пришлось. Меня посетил уже около 3 пациентов, поэтому время уже близилось к 10 часам утра.
Слышу такой же стук в дверь, как и вчера. Сразу узнаю человека, который стоит за дверью.

— Входите, — довольно громко говорю я.

Заходит та самая женщина, которая приходила вчера и её, судя по всему, дочь.

— Здравствуйте, сразу говорю, что разговаривать я буду только с девочкой. Вы можете покинуть кабинет, пожалуйста, — произношу я, пододвигаясь к столу.

— Почему же? Я мать, имею право! — начинает женщина.

Ну бля, хочет конфликта — без проблем. Я таких несколько раз на дню вижу, мне не привыкать.

— Не имеете, я потом с вами отдельно поговорю, — отвечаю я, встаю с кресла и направляюсь к маме моей пациентки. Выпровожаю её, пока она говорит всякий бред про то, что я плохой специалист и тому подобное. Ха, думает, что меня это заденет и выведет из себя, какая наивная.

— Ну, приступим, — я сажусь обратно, придвигая стул поближе к столу. — Скажи, пожалуйста, свою фамилию и имя.

— Ксюша.. Ксюша Андреева, — стеснявшись, говорит она.

— Сколько тебе лет? — спрашиваю банальный вопрос я.

— Пятнадцать.

— Хорошо, тебя что-то беспокоит? — задаю вопрос я, смотря прямо на неё

Мм.. — задумывается Ксюша, будто бы вспоминает. — У меня начались галлюцинации, тревога постоянная, панические атаки ловлю часто, стала более холодной к людям, даже близким, — перечисляет она. Я уже понимаю, что у неё может быть, но пока не уверен.

— Как давно это все появилось? — спрашиваю я.

— Года три назад, — отвечает она, отчего мои глаза округляются.

— Бл.. — хочу сматериться я, но понимаю, что тут ребёнок и сдерживаюсь на половине слова. — Ты кому-то говорила об этом? Маме, папе, не знаю, хотя бы кому-то.

— Я говорила маме, она сказала, что я выдумываю и это скоро пройдёт, — говорит шокирующую для меня информацию Андреева.

— Ты можешь идти, позови свою маму, — напоследок произношу я и девочка скрывается за дверьми кабинета.

Девочка встаёт и уходит из кабинета. Открывается дверь и заходит её мама.
— Ну что ж, вы плохая мать, — делаю громкое заявление я.

— Что? Это ещё почему? — эти слова сразу вызывают агрессию у неё. — Не вы же мать, с чего бы вам это знать?

— Вы проворонили серьёзное психическое отклонение своей дочери, — аргументирую свое заявление я. — Поздравляю.

— Вы издеваетесь? Хватит говорить со мной загадками, — бесится она. Как легко вывести людей на эмоции. Но я то это делаю не для своей какой-то личной цели, а для того, чтоб она легче приняла заболевание Ксюши. Метод такой.

— Нет, — кратко отвечаю я. — А теперь я могу сказать, что именно вы упустили и что с вашей дочерью, или вас это не интересует?
Получаю положительный кивок в ответ.

— У вашей Ксюши ещё с 12 лет начались галлюцинации, потеря эмоциональности, постоянная тревожность и вдобавок панические атаки. Уверен, что до этого у неё были психозы, — говорю я.

— А какой диагноз у неё? Скажите мне немедленно! — не терпеливо кричит женщина.

— Вы так хотите узнать? Хорошо, я не буду тянуть, — произношу я и замолкаю на несколько секунд, так как этот диагноз меня тоже шокировал. — У вашей дочери параноидная шизофрения.