«временная» девушка

Глеб:
Я просыпаюсь от звонка. Громкий рингтон телефон режет слух.
Подняв телефон с небольшой тумбочки, я вижу фотографию Кати — своей девушки. Незамедлительно отвечаю на звонок.

— Привет, милая. Ты что-то хотела? — с просонья интересуюсь я.

— Привет, да, нам нужно срочно поговорить, — резко отвечает мне девушка, что вводит меня в некое замешательство.

— А, хорошо. Подъезжай к больнице, — спокойно произношу я и собираюсь заканчивать диалог, но Екатерина заставляет этого не делать своей последней фразой.

— Я уже здесь, выходи на задний двор, — опережает меня Катя и сбрасывает звонок.

«Обычно, она так резко не звонит. Что могло произойти?» — в моей голове началось рассуждение над этой темой. Я выхожу из кабинета.
Направившись к черному выходу из больницы, я оказываюсь на улице. Холодно как-то, морозит даже.
Я вижу Катю, она выглядела какой-то грустной, на ее лице не было той самой искренней улыбки.

— Глеб, я не буду и не хочу долго тянуть. Нам нужно расстаться, — неожиданно для меня начинает зеленоглазая.

— Почему? Что произошло? — задаю вопрос за вопросом я.

— Я не хочу говорить тебе все подробности, — сухо говорит девушка.

— Катя, я должен знать. Мне действительно очень важна причина расставания, — произношу я, смотря прямо в глаза, в которых виднелась тревога и боль.

— Ты серьезно хочешь знать? — спрашивает Екатерина, издавая насмешку.

— Да, блять, серьезно, — я перешел на более повышенный тон. Она начинает раздражать меня своим тупым поведением. Ненависть смешивается с какими-то другими эмоциями. — Это не смешно.

— Хорошо, раз уж тебе это так важно. Ты заебал искать во мне какого-то другого человека, я не знаю кого. Возможно, свою бывшую. Ты постоянно говоришь про нее, Глеб, это не норма. Мне неприятно. Я не могу находиться в таких отношениях. Ты начал пропадать на каких-то тусовках. Я не знаю, что ты там делаешь. Пьешь, трахаешься или употребляешь — мне уже все равно,— завершает девушка. Последние слова она произнесла с другой интонацией. Это больно осознавать, очень больно. Возможно, она и права во всем, что сказала, но я ниеогда в это не поверю.
Я не мог ничего ответить. У меня не было оправданий на этот счет.

— Ну и что ты молчишь? Что ты молчишь, а? — со слезами на глазах спрашивает девушка.

— А что мне ответить? Кидать свои отмазки, в которые ты даже не поверишь? — произношу я, смотря прямо на Катю. — Не вижу в них никакого смысла.

— Мог бы хотя бы попытаться. На этом все, прощай, — напоследок говорит девушка и быстро уезжает на своей машине с территории больницы.

Я чувствую только боль, одиночество и опустошение. В конце концов остались лишь я и одиночество.
Я ухожу в свой кабинет. Мне хотелось побыть в одиночестве. Все заебали. Абсолютно все. Мне было глубоко насрать на то, что сделает мне Серафим за то, что я сегодня не буду с Ликой. Надеюсь, что не убьет и не уволит, уж слишком я люблю свою работу.

Мне просто было не до Цветковой, а то она еще мозги все выебет.
Я принимаю идеальное решение — набухаться прямо здесь. Я тянусь к шкафчику, в котором лежит бутылочка виски. Я решаю не мелочиться, поэтому начинаю пить прям с горла. Без остановки.
Когда алкоголь разлился внутри моего организма — я почувствовал тепло. Я понимаю, что мне сильно влетит от Серафима, но было не до этого. Я зациклился лишь на своих эмоциях, которые сейчас испытываю.
Грусть, боль, обида, непонимание — все это чувства, которые были внутри меня.

Я уже не соображаю головой, поэтому заваливаюсь на свой небольшой диванчик, ставлю опустошенную бутылочку виски и пытаюсь провалиться в царство Морфея. Внутренняя боль не давала мне покоя, но вскоре я всё-таки проваливаюсь в сон.

Лика:
Я просыпаюсь от ярких лучей солнца, проходящих через занавески. Время близилось к двум часам дня. Видимо, Глебу наконец-то стало насрать на расписание психушке и он не будет дрочить меня с ним. Да и в принципе мне лучше.
Потянувшись вверх, я непременно отправляюсь в ванную, чтобы умыться. Когда холодные капельки воды коснулась моего лица — меня как будто ударило током. Я сразу же пробуждаюсь до конца.

Странно, что Глеб еще не заходил ко мне. Обычно, он меня постоянно будит, а сейчас нет. Что-то тут не так. Не может быть такого.
Я принимаю решение сходить к Маше, вдруг она знает.

Выйдя из своей палаты, я в быстром темпе дохожу до кабинета психолога, открываю дверь и просовываю голову внутрь.

— Маш, можно? — с порога спрашиваю я.

— Заходи, ты зачем пришла? У тебя сегодня ничего нет, вроде бы. Сейчас посмотрю даже. — произносит Мария, отодвигая стопку бумажек, — Да, я права.

— А ты не знаешь, где сейчас Викторов? — интересуюсь я, — А то я его сегодня не видела. Пропал куда-то.

— Он мне тоже не попадался на глаза, — с таким же волнением в голосе, что и у меня, отвечает девушка.

Тут мы обе напряглись, ведь Глеб не мог куда-то внезапно пропасть или уехать. Он же не дурак. Хотя и на это счёт я уже начинаю сомневаться.

— Может, сходим к нему в кабинет? Вдруг он там сидит, — предлагает Маша, на что я моментально даю свой ответ, — Ты же не проверяла там, да?

— Почему бы и нет, не мог же он сбежать от меня, — шучу я, и мы направляемся на второй этаж в кабинет Глеба.

Поднявшись, мы находим дверь с надписью: «Викторов Глеб Остапович. Психиатр». Стучимся — ответа мы не последовало. Еще, еще и еще — все бестолку. Тогда я уже напряглась, вдруг что-то случилось. Дернув ручку деревянной двери, она с легким скрипом открылась, мы увидели следующую картину: Глеб мирно посапывал на диване, а рядом с ним валялась пустая бутылка виски.

— Заебись, — ругаюсь я. Маша посмотрела на меня как на врага народа, хотя я просто сматерилась. — Теперь нужно сидеть и думать, почему же он набухался, — тихо говорю я.

— Ну, у меня есть догадка, — произносит Мария и, судя по всему, продолжает думать над своей версией.

— Он опять расстался со своей «временной» девушкой? — строю свои догадки я.

— Точно в цель, Лика, — говорит девушка и хлопает меня по плечу два раза.

— И что нам с ним делать? — взволнованно спрашиваю я. В моих глазах отчётливо виднеется тревога, — Он же тупо спит. Надеюсь, что не бухой, а то всякое быть может.

— Мы можем посидеть здесь, подождать пока он проснется, — отвечает Маша и указывает рукой на спящее тело Викторова.

Я молча сажусь на прохладный пол, Боброва лишь следует моему примеру.
Мы очень долго сидели, разговорились даже, не про психологию и мою психику, а про друг друга. Я многое узнала о Маше, она обо мне еще больше, чем знала до этого разговора.
Глеб несколько раз просыпался, но сразу же засыпал обратно. Он нас не замечал, что являлось большим плюсом.

Прошло уже более трех часов, стрелки на часах указывают на шесть часов вечера.
И вот, заветный момент — Глеб открывает глаза и видит нас перед собой.