путь к освобождению

Прошло уже полторы недели. Я не могу так. Постоянный контроль во всем действует мне на нервы.
В моей голове миллионы раз прокручивались планы побега из этого ужасного места.
Сегодня этот день настал – я совершу побег.

Я начала продумывать план до мельчайших подробностей. Мне нужно сделать так, чтобы меня никто не заметил, а это тяжело, тем более с тотальным контролем Глеба.
Дождавшись ухода Викторова, я взяла рюкзак и начала складывать туда самые необходимые вещи: лезвие, бутылку с водой и кофту.
Буду осуществлять свой план вечером, так будет легче, поэтому я отложила рюкзак и пошла на завтрак.

Зайдя в столовую, я сажусь за первый попавшийся мне на глаза столик и взяла в руки кружку с чаем. Есть я не хотела, еда вызывала у меня отвращение.
Викторов сидел за соседним столом и пристально наблюдал за мной, из-за чего мне пришло сделать вид, что я ем. После «плотного» завтрака я пошла на выдачу таблеток. Мне, как всегда, дали витамины и какую-то черную, которую мне никогда не давали. Странно все это.

И вот, я опять сижу в четырех стенах.
Сегодня я покину это место раз и навсегда.
На улице достаточно быстро стемнело, поэтому я взяла всю волю в кулак и тихо вышла из своей унылой палаты.

Глеб:
Я уже полторы недели живу с Ликой. Честно, за все эти дни я мягко говоря заебался. Вечные споры, конфликты и так далее.

Сегодня все происходит, как обычно. Цветкова пытается делать вид, будто бы ест. Она серьезно думает, что я поверю в эту херню? Очевидно же, что нет.
У нее красивая и стройная фигура, зачем она мучает себя? Хочет расстройство пищевого поведения получить? Дура, больше нет слов, которые могут описать ее.

В этот раз я назначил ей еще одну таблетку, помимо обычных витаминов. Я добавил таблетку «овоща», если ее можно так назвать.
Она сегодня какая-то нервная, вот я и решил дать ей такую возможность «отдыха». Я не хочу издеваться над ней, мне просто интересно, как она будет себя вести под воздействием препарата.
Надеюсь, что она вообще ее выпила.

Лика:
Я уже на балконе. Спускаться страшно, честно говоря. Но другого выхода у меня нет.

Воспоминания:

Я стою на балконе с открытым на распашку окном. У меня есть только два выхода: сброситься или жить дальше. Страшно, безумно страшно.
С одной стороны, сброситься с балкона – совсем не выход. Я сделаю только хуже и больнее для всех.
С другой стороны, так жить невозможно. У меня банально нет друзей и человека, который являлся бы моей опорой.

Но я уже решилась, а эти выборы ни к чему не приведут. Моя судьба уже предначертана. Я бы могла все изменить, но в моих силах только совершение самоубийство.
Написав предсмертную записку для мамы, я расплакалась и подошла к окну. «Обратного пути назад нет» – про себя подумала я и спрыгнула.

Неимоверная боль, каталки, палата, запалканные глаза матери и врачи – все то, что я видела последнюю неделю. Открыв глаза, мама сразу же заревела навзрыд.

– Лика, зачем же ты это сделала? – взволнованно спрашивает Алина Викторовна, держа мою руку в своей. Я не могла ей ответить. У меня не было слов. Не сдержав свои эмоции в себе, я заплакала.

Мы просидели так, смотря друг другу в глаза минут пять, но позже мама угла из палаты, оставив меня в одиночестве. Для меня эти минуты были адом. Самое ужасное, что может произойти – выжить после суицида. Как я буду смотреть в глаза своей родной матери? Я не смогу так.

Пролежав в больнице еще две недели, меня выписали.

Лика:
Вспомнив это ужасное событин, на моих глазах появились слезы. С того самого момента я начала бояться высоты. Но решив, что в этом месте я не протяну и секунды, я аккуратно вылезла.

Когда я почти спустилась до середины третьего этажа, мои ноги и руки резко ослабли. Я не придала этому большого значения, поэтому продолжила свой путь к освобождению.
Буквально через несколько секунд я соскользнула с пожарной лестницы. С громким криком сорвалась прямиком вниз. Дальше я ничего не помню.

Глеб:
Что-то мне подсказывает, ято с Ликой что-то случилось. Решив проверить ее палату, я встаю с небольшого диванчика и вышел из кабинета.

Конечно, в палате ее не оказалось. Я пробегаюсь по всем этажам больницы, но Цветковой нигде не было.
Поднявшись на третий этаж, я иду на балкончик, кужа обычно выхожу, чтобы покурить. Дойдя до места назначения, я достал сигарету и поджег ее.

Я не обращал внимания абсолютно ни на что. Но это было зря.
Посмотрев вниз, я вижу тело. Я не сразу понял, чье оно, поэтому мигом спустился на первый этаж.

Выйдя из помещения, я обошел больницу и глазами нашел то самое тело, короче видел с балкона. Я подбежал к нему и сразу начал прощупывать пульс-он есть, но очень слабый.

Набрав номер скорой помощи, я сел рядом с телом и начал его осматривать.
«Еб твою мать» – про себя думаю я. Это же тело Цветковой, как я не догадался.
Сразу появилась еще одна волна тревоги, ведь я несу за нее ответственность.

Пока служба экстренной службы была в пути, я витал в своих мыслях:

«Зачем она это сделала?»

«Она хотела сбежать?»

«Как она вообще умудрилась упасть с пожарной лестницы?»

«Вдруг эта таблетка на нее так повлияла?»

«Какой же я идиот» – мысли пожирали меня изнутри, но из них меня вывел четкий и до боли знакомый звук – сирена скорой помощи.