вино, кровь и вишня

- Ч-что? - заикается женщина, пытаясь мне что-то сказать. Затем она быстро привод дыхание в норму и спрашивает. - Как так? Что нам теперь делать?

- Ну, не доглядели вы, конечно, - смеюсь я. - Пока что ничего делать не надо, просто наблюдать за её поведением, а потом, если будут какие-то осложнения, придёте сюда, будем решать на месте.

- Вы что, смеетесь? Вам смешно с чужого горя? - злобно спрашивает светловолосая, буквально сжигая меня взглядом.

- Нет, вы что, я не с этого смеюсь, - я переключаюсь на более серьёзный тон. - Мне смешно с вашей тупости. Теперь можете покинуть мой кабинет, пожалуйста. Визитка у вас есть, если что - звоните.

Женщина бесшумно встаёт со стула напротив меня и тихо покидает кабинет с кислой и разъяренной миной. Аж свежо стало.
Меня так раздражают люди, которым начало абсолютно поебать на свое психическое здоровье, они не говорят о своих проблемах родственникам, хотя, те, возможно, просто отвергли человека. Наглядный пример таких людей - Ксюша и её мать.
Я уверен на все сто процентов, что осложнения будут и её придётся дожить в психушку. Пусть поживет ещё немного счастливой жизнью.

Лика:
Никто меня не разбудил, странно. Тут что, правила поменяли? Наконец-то перестали держать душевнобольных людей, будто бы они подопытные крысы или заключённые в тюрьме.
Спокойно встаю с кровати, не торопясь, как это было раньше и медленно направляюсь в санузел.
Неторопливо умываю лицо тёплой водой. Стоп, что? Какая тёплая вода? Раньше тут была только ледяная, дай бог холодная была. Также присутствует жидкое мыло и мочалка в душевой кабине.
Замечаю туалетную бумагу. Не, ну это уже просто тяжёлый люкс, обычным людям, психам дали туалетную бумагу? Да ну? Это, оказывается, было не так сложно, ха-ха.

Выхожу из своей палаты и спешно направляюсь в кабинет Викторова. Меня все же пугает его отсутствие, вдруг помер вообще.
Прохожу через центральный вход и заворачиваю за правый угол. Вот я и на месте.

- Тук-тук, - смеюсь я, чуть-чуть приоткрывая деревянную дверь, на которой висит табличка.

- Кто там? Проходите, - строго отвечает тот, а затем замечает меня и его взгляд сменяется на более мягкий. - А это ты. Чего тебе, Цветкова?

- У меня тут парочка вопросиков появилась. Очень важных и довольно интересных, - Глеб кивает головой, ожидая того, что я скажу. Я тихо посмеиваюсь и начинаю. - Во-первых, в больнице что, поменяли правила? А то ты не заходишь ко мне с утра со словами: «Лика, блять, пора вставать и идти на зарядку». Во-вторых, вы наконец-то сделали нормальные условия для больных? Туалетная бумага, тёплая вода, даже мыло с мочалкой есть - люкс, одним словом. Это слишком сильно, - смеюсь я.

- Ну, продолжай, - подгоняет меня Викторов, смеясь.

- В общем, на этом то и все. Я просто в сильном шоке, раньше такого не было, что очень и очень странно, - завершаю я, вставая с дивана, на котором я только что сидела и разглагольствовала.

- Ну, чуть-чуть провели изменение правил и тому подобное. Нравится? - последнее слово он как-то по особенному выделяет.

- Ну, это хорошо, да, но у меня всё-таки остался последний последний вопрос, вспомнила, - произношу я и подхожу ближе к кудрявому. - Почему ты сегодня не заходил ко мне? Обычно, по утрам ты всегда приходишь и будишь меня. Что-то случилось или как это понимать?

Руки начинают потрясываться, а язык медленно, но очень уверенно заплетаться, от чего портится речь.

- Да нет, просто новая пациентка сейчас, - он делает небольшую паузу перед ответом. - А что такое? Почему ты так реагируешь?

- А что за пациентка? - руки предательски трясутся ещё больше. На второй вопрос ответить я не могу, пока что.

- Ты не ответила, милая.

- А что мне сказать, блять? То, что нравишься ты мне, пиздец как сильно, да? Что сказать, а?

После такого резкого подрыва я замолкаю. Да, он действительно мне нравится, но..

«да я знаю, мне нельзя тебя любить»

- Повтори.. - еле слышно говорит парень, опуская голову вниз. Я не могу повторить. Тот настрой пропал и я стала все той же слабенькой девочкой. - Лика, повтори, что ты сейчас сказала, - это уже прозвучало более уверенно и громче, чем было несколько секунд назад.

Не дожидаясь ответа, кудрявый впивается в мои губы настолько сильно, что мне приходится делать огромный глоток воздуха, чтобы не задохнуться от такого напора.
Я отвечаю на его поцелуй. Сначала он нежно и трепетно перебирает мои губы, а затем переходит в более резкий, такой желанный, поцелуй с привкусом вина, крови и вишни.
Я наслаждаюсь каждым его движением. Он притягивает меня все ближе и ближе к себе и приобнимает одной свободной рукой.
Я искренне не хочу, чтобы это когда-нибудь прерывалось даже на одну секунду. Я просто не могу так. Я растворяюсь у него в руках, как сахар.

Я его люблю. Но мне нельзя его любить. Как говорится, запретный плод сладок.