«белая комната»

Викторов подходит в плотную к двери и прислоняется к ней, усмехаясь. Он не спешит открывать дверь, на что я очень сильно начинаю злиться долбиться в дверь. Его улыбка с лица сползает и сменяется на более угрюмое, серьёзное лицо, от чего по моей коже проходит волна мурашек от страха.
Он чуть-чуть отходит от стеклянной двери и открывает её.

— Ко мне в кабинет, будет серьёзный разговор, — строго требует Глеб, ожидая, пока я зайду в помещение, а не буду стоять на улице. — Бегом, я сказал.

Я переступаю порог и иду в сторону кабинета своего лечащего врача, поглядывая время на телефоне. Около девяти часов вечера. Я должна была в это время уже быть здесь, а я не проживать его в казино.
Заворачиваю за угол, привычно оглядывая стены, и открываю дверь кабинета, садясь на стул.
Через 10 секунд я слышу характерный звук для открывающейся двери. Глеб обходит свой, рабочий стол и медленно присаживается на кресло.

— Ну, рассказывай, где ты была, с кем ты была, что ты делала, — произносит он, складывая руки у себя на груди. — Желательно подробно, а не как обычно.

— Я гуляла, — спокойно и невозмутимо отвечаю я, будто бы так и было. Потом я поясняю. — В центральном парке.

— Дай-ка сюда свой телефончик, — требовательно настаивает Викторов, протягивая руку вперёд. — Пароль? Быстрее, иначе я его к чертям об стену разобью.

— А ещё что? Может, вещи все мои проверишь, я уже не знаю! — срываюсь на крик я. — Ты не имеешь право трогать и забирать мои личные вещи без моего разрешения.

— Я сказал отдать мне телефон в руки с паролем, ты обязана это сделать без пререканий, — уверенно говорит тот. На его лице не дрогнул ни один мускул.

В его речи нет ни капли неуверенности, что заставляет меня издать насмешку. Он думал, что ему все дозволено?

— А ты не путаешь? Почему я обязана это делать? Я тебе что, рабыня? Ты не имеешь право мной командовать, придурок! — моей агрессии нет предела.

— Тебе не кажется, что твой язык слишком развязался и ты говоришь это во вред себе? В этой больнице я отвечаю за тебя и ты должна мне докладывать что и как ты делаешь, усекла? — его злой взгляд проживает меня до ниточки. — Телефон отдала.

Я смотрю на него уже не тем агрессивным взглядом, а виноватым, таким детским. Хочется расплакаться и убежать прочь из этого кабинета. Я трясущимися руками протягиваю мобильный, тихо проговаривая пароль.

Глеб в буквальном смысле шманает мой телефон, заходя в разные месенджеры и моментально выходя из них, не замечая ничего прмечательного.
Но тут он заходит в обычные сообщения, где и было приглашение в казино. Его выражение лица сразу же изменяется на более тревожное, взволнованное.

— Мне нужны объяснения, — требует он, разворачивая телефон экраном ко мне. В моих глазах виднеется лишь один шок от увиденного. — Быстрее.

— А что мне сказать нужно? Была там и была, что такого, — спрашиваю я, ударяя кулаком по столу так, аж различного размера и вида бумажки подлетает вверх и падают на пол.

— Ты мне скажи: ты реально дурная? Я просто понять не могу. Ты занимаешься самоповреждением, ведёшь себя максимально неудовлетворительно, ещё и лудоманишь, — перечисляет тот, загибая пальцы право руки, число которых доходит до трех. — Не кажется ли это тебе плохим?

— Нет, не кажется! Ты думаешь, что я осознанно начала заниматься всем этим? Нихуя подобного, блять! Ты не знаешь меня. Вернее, ты знаешь моё имя, но не знаешь моей истории, поэтому утверждать ничего просто-напросто не имеешь права, понятно? — горло начинает побаливать от перенапряжения голосовых связок.

— Я тебе что по поводу матов в речи говорил? — он так и не отвечает на мои вопросы, тупо игнорируя их и оставляя где-то в воздухе. — Ещё один мат — и я придумываю для тебя такое наказание, которого боятся абсолютно все, находящиеся в этой чёртовой психушке, и пациенты, и врачи, и просто рабочий персонал.

— Ой, блять, напугал ежа бритой пиздой, — срывается с губ матерное выражение, чего даже я не контролирую и не замечаю. — Упс, сорвалось, извините, мой Господин.

— Ты сама напросилась, я с тобой церемониться не буду, не маленькая уже, — он медленно встаёт и направляется ко мне, потирая ладони друг о друга. Парень резко и грубо хватает меня за руку и вытаскивает из кабинета.

Он тянет меня вперёд за собой, а я лишь пытаюсь удержаться на ногах и не упасть вниз. Мы приближается к той самой двери.. Двери, о которой Глеб рассказывал мне ещё в начале моего нахождения тут. Она ведёт в так называемую «белую комнату». Ужасное место, где даже абсолютно психически здоровый человек будет чувствовать себя некомфортно и очень плохо. Оттуда хочется убежать, но это сделать невозможно. Мягкие стены белого цвета и такой же пол давят на голову и человек просто перестаёт хоть как-либо функционировать. Все описывается, как в фильмах, точь-в-точь без единого различия.

— Подумай над своим поведением, — как ни в чём не бывало произносит Глеб, уже на этот раз аккуратно заталкивая меня туда.

— Я.. Я туда не пойду, — истерически смеясь, заявляю я, прижимаясь к противоположной стенке. — Не трогай меня, я тебе не игрушка, мать твою!

— Тихо, тихо, не кричи, — шепчет он, затыкая мне рот рукой. Он проталкиввет меня дальше и закрывает дверь на ключ.

— Нет, нет, нет! Прошу, не оставляй меня здесь! — но меня уже никто не будет слушать, меня даже не услышат, только мои стуки.

Глеб:
У меня не было выбора. Она перешла все рамки дозволенного, пусть посидит там день-два и подумает. Я слышу её душераздирающие крики. Уверен, что не только я.
Вдали коридора я вижу свою вторую пациентку — Ксюшу. Она не просто идёт, а бежит. Походу услышала.

— А.. Глеб Остапович, а кто там кричал? — спрашивает светловолосая, подходя ко мне чуть-ли не вплотную.