Глава 22. Двое в поле

[1] Один в поле не воин – пословица.

Утро следующего дня встретило обитателей северного града небывалой духотой, в купе с жарой, заставляя иных чувствовать себя в самой настоящей бане и с некоторым, пусть и зазорным, сожалением вспоминать о ливших все прошлое лето дождях.

Вода уничтожила посевы, жара же, кажется, постепенно уничтожала разум. Впрочем, если подобное будет продолжаться посевам тоже несдобровать.

Несмотря на то, что приготовления к свадьбе были в самом разгаре, в княжьих палатах с самого утра стояла необычайная тишина. Словно сонные мухи, люди перемещались по коридорам, проплывали по двору или же просто переводили дух, прячась в тонких полосках тени. Последняя, однако, не спасала никого совершенно, и даже гулявший по палатам ветер не приносил в них ни капли свежести.

– Пекло, – выдохнул Лель. – Кажется Даждьбог сошел с ума или решил сжечь здесь все к чертям собачим. И меня заодно, как пить дать.

– Это скорее по твоей части, – хмыкнул в ответ Морок, в чьем облике не было и капли испытываемых духом страданий, как, впрочем, и маломальского сочувствия к последнему.

Лель поежился.

– Сколько еще ты собираешься здесь сидеть? Разве у тебя нет срочных дел или чего-то похожего на них? Неужели в Яви перевелись страдальцы?

– Из-за темноты и огромного количества навьей энергии в твоем погребе пусть и душно, но хотя бы не так жарко, – в подобном состоянии игнорировать язвительность родственника, как оказалось, было куда проще обычного.

Морок раздраженно фыркнул: – Как я и говорил, жалкое зрелище – летний бог умирает от жары. Может быть ты еще и голодный вдобавок? Сходи поищи себе чего-нибудь съестного. Уверен, одно слово и Полель с удовольствием закатит ради тебя внеочередной пир.

Прикрыв глаза, как и прежде без какого-либо стеснения разлегшийся на полюбившейся ему кровати, дух покачал головой: – Нет, но буду признателен, если ты наколдуешь колодезной водички, к примеру, или ледышку какую. Ты же можешь, я знаю.

– Сходи на речку, попроси воды у слуг, сходи в баню в конце концов, – продолжал закипать бог. – Что тебе от меня-то нужно?

– Даже не пытайся, – выдохнул Лель, наконец принимая сидячее положение. – Ты прекрасно знаешь, что мне нужно и что я никуда не уйду, пока ты не согласишься.

На мгновение в оставленных своей настоящей хозяйкой покоях повисла напряженная тишина.

– Черта с два я соглашусь рисковать собственной шкурой, ради твоей очередной попытки сунуть нос туда, куда не следует, – голос Морока звучал под стать его виду – холодно, надменно, и что более важно, непреклонно. – Ежели дело и правда серьезное, оставляй его Прави – на нас, как обычно, ведь одних лишь собак и повесят, коль какая беда иль оплошность выйдет. А уж ежели то ерунда какая, так и тем паче... вниманья оно не стоит. Велика ли беда, пара – тройка девиц выпотрошенных? – темные, словно сама ночь, глаза гневно сверкнули во мраке покоев, давая понять, что разговор окончен.

Упрямства Мороку было не занимать.

Лель нахмурился.

Подобный ответ имел мало общего с тем исходом, которого он ожидал, потратив добрую половину дня на одно лишь то, чтобы вновь пробраться в светлицу. За прошедшие несколько часов на его долю выпали испытания, сводившие на нет любые попытки восстановить и без того не слишком большой запас сил. Были здесь и бесконечные вопросы младшего брата, включавшие в себя интерес не только к успехам обещанной подготовки княжьей невесты к грядущей свадьбе, но и к тому, как именно его непутевому родственнику удалось потерять врученную накануне пропускную пластину, в последствие став причиной полночного шума с охраной в доселе мирно спящих палатах. Была здесь и новая смена облика, вернувшая едва успевшему избавиться от нее духу набившую оскомину косу. Довершали же ту чреду препятствий чрезмерно наглые слуги князя, внезапно вознамерившиеся перекинуть на попавшуюся им на глаза «добрую жрицу» едва ли не все поручения, связанные с необходимостью переступать порог покоев некой «склочной девицы», в следствие тот самый порог он переступил уже с парой нарядов и невыносимым желанием послать все к черту.

И теперь все коту под хвост?

Слава Матери, упрямство не было чертой, присущей одному лишь Мороку. В чем в чем, а в этом бывший бог любовной страсти несомненно превосходил любого из своих так называемых родственников.

– Их уже больше десятка и все они разбросаны в окрестностях Корчева, – выдохнул он после недолгой паузы, разбивая надежды брата на то, что неугодная ему тема была наконец закрыта. – Как часто ты находишь тела, напрочь лишенные внутренностей?

– Я?! – возмутился Морок. – Да ни разу! В том-то и суть-то вся, брат! Не имею привычки искать неприятностей. Напомнить тебе, чем имеет обычай заканчиваться твоя помощь людям? В отличие от тебя, мне все еще есть, что терять. Случись тут чего, так мне и вровень с твоим сил не оставят. А уж если и вовсе подобное прошлому снова...

– На людей мне плевать, – резко выдохнул Лель. Скатывающийся в банальную ссору разговор делал его лишь на время перестававшую головную боль все более и более ощутимой. Непривычно тонкие пальцы сжали переносицу. – Все, что я делаю, делается именно для того, чтобы не допустить «подобного»...

– Так ли оно в самом деле, Лель? – бровь цвета вороньего пера скакнула вверх, отчего-то вызывая в духе неясное раздражение. – А мне вот все больше кажется, что ты, в силу нашей природы или собственной глупости, попросту не совсем понимаешь, что именно есть смерть, – Морок вздохнул. В его глазах читалась редкая для их владельца обеспокоенность и кажется даже сочувствие, если о последнем вообще могла идти речь в ситуации, связанной с богом лжи и обмана. – Мертвым нет дела до того, кем их считает молва, как, впрочем, нет дела и до нас. Люди, боги – всем нам отмерен срок... Впрочем, твои попытки его себе укоротить, не ровен час, увенчаются успехом... Мертвые не стоят риска, а живые во власти судьбы. Может и то все судьбою было, кто его знает.

На лицо духа легла тень: – Не говори того, о чем не знаешь, Морок. Он все предвидел и это...

– Он?! – вскинувшись, юноша в черных одеждах всплеснул руками и тут же, очевидно, не в силах усидеть на месте, принялся мерить шагами покои. – Сколько правды в его словах, Лель?! Почему он один ее знал, коли все мы единого Рода потомки?! Впрочем, в чем-то ты прав, ни черта я не знаю! Сижу здесь, ни сном и ни духом о том, что вы снова затеяли. Почему мальчишка все это время был в Корчеве? Почему теперь его нет? Я и так сделал вам одолжение, без вопросов девицей рядясь, что, возможно, самой уже нет и в помине!

– Если бы та мертва была, приворот бы утратил силу. Но как видишь, дела обстоят...

– Да причем это здесь?! – Морок сжал кулаки. – Битый час я талдычу тебе о том, что не наша с тобой то забота. Люди мрут. Не сегодня так завтра. Все равно всем к Смородине путь уготован. Так какой нам толк лезть, коли суть остается вся та же?

– Повторяй это чаще Морозу, у меня-то дела другой толк имеют, – усмехнулся Лель, заставив глаза наконец застывшего на месте брата на мгновение удивленно расшириться, прежде чем тот успел вернуть лицу привычное надменное выражение.

– Повторю и не раз, будь покоен. Наш Мороз – идиот. И, возможно, похлеще. Разве только проблемы он чинит себе одному. Ну и мне иногда... что поделать.

Губ духа коснулась заинтересованная улыбка: – Не свойственное тебе смирение. Полагаю, ты и сейчас вне себя все более оттого, что приходится прикрывать сразу двоих непутевых родственничков. В противном случае, ты бы ведь согласился, я прав?

Бог лжи цокнул языком, наконец и сам приземляясь на кровать. Звук показался слишком громким даже ему самому: – Постыдись и не строй из себя дурака. Ты и до прихода сюда знал, где днюет и ночует зовущееся нашим братом посмешище, стоит с земли сойти последнему снегу. Эта глыба льда на деле просто банный лист.

– Вот только с ним ты не споришь так рьяно, как сейчас со мной.

– Как я и сказал, его глупость приносит гораздо меньше бед. К тому же, однажды это прекратится. Твое же отчаянное желание нарваться на неприятности не имеет под собой ни одного временного основания. Кажется, ты был таким с рождения, – Морок устало покачал головой.

– В таком случае у тебя нет причин давать мне от ворот поворот именно в этот раз. Откажешь, скажем, в следующий или после него. Сейчас... Все действительно может быть серьезным... Я бы предпочел быть во всеоружии.

– А я бы предпочел, чтобы ты не создавал неприятностей. Предпочел бы видеть тебя тем, кем ты был лет эдак пять сотен тому назад, а не помирающим от простой жары черт знает чем. Но кому оно интересно.

– В те времена мы даже толком не общались.

– В этом и суть, брат. В этом и суть.

Конечная подготовка к, честно сказать, не шибко воодушевлявшей его самого, затее не должна была отнять слишком-то много времени, однако встретиться братья все равно условились на закате – ночи в это время года были не особенно долгими, но справедливо будет сказать, что самыми опасными. Они определенно должны были нарваться на что-то. Как бы Лель не ненавидел свое бытующее среди богов прозвище, на деле, когда дело касалось Путеводной звезды Нави, иначе и быть не могло.

К счастью, соглашаясь на предложение после нескольких часов уговоров, Морок понимал это едва ли не лучше него самого. Впрочем, по скромному мнению Леля, шансов отказаться у того не было изначально.

– Ты уже здесь, – улыбнулся он, расцепляя их руки и ощущая как по телу растекается прохладная тьма. Через мгновение на бога лжи смотрело уже совершенно иное, незнакомое ему девичье лицо.

– Сильно не обольщайся. Я расплачиваюсь за ошибки прошлого, – фыркнул Морок, в свою очередь растворяясь в пространстве новым, куда более сильным, чем прочие потоком нави. – Если бы неделю назад я не ответил на послание того червя...

– То помирал бы со скуки в Нави, – закончил за него Лель, одаривая того хитрой улыбкой. – Там сейчас одни только слабые души – вся нечисть давно здесь.

Ночь медленно опускалась, на окружавшие Корчев просторы. До ближайшей деревни от восточных ворот было порядка двух или трех часов собственным ходом. Впрочем, стоило двоим преодолеть небольшой ров, последние лучи уходящего солнца и вовсе скрылись за горизонтом, оставляя едва различимые редкие огни деревень единственным источником света.

Если бы кому-то из присутствующих вообще был нужен свет.

Пробираясь сквозь высокую траву Лель уверенно игнорировал главную дорогу, надеясь обнаружить здесь не столько само существо, столь странным способом задумавшее изничтожить местных девиц, сколько хоть какие-то следы того, чьей силы было бы достаточно для свершения подобного.

– По пути в город мы не встретили ничего странного. И ночью, и днем – была тишь да гладь.

– Мы? – беззвучно усмехнулся Морок, чья форма сейчас угадывалась в окружающем пространстве лишь смутными очертаниями, что дух, впрочем, списывал все более на долгое знакомство, нежели на собственные способности. Навий бог был силен. На порядок сильнее того, кто едва ли мог пользоваться даже одолженными ему силами. – С каких пор ты берешь себе попутчиков? Насколько я знаю, Полель не отлучался в эти дни.

Лель вздохнул: – Не твоего ума дело. Гораздо важнее то, что для подобных происшествий... не слишком ли мало тьмы? Ты сам-то что-нибудь видишь? Я тебя не на прогулку позвал.

Ответом ему послужило молчание, на мгновение заставившее и вовсе подумать, что Морок ушел, оставив его разбираться со всем одного.

– Нет, – дух не видел говорившего, однако был уверен, что тот раздраженно покачал головой. – Я тоже не вижу никаких следов. Если здесь и есть навь, то она либо очень слабая, либо слишком далеко для того, чтобы я ее почувствовал. Однако... – он вновь замолк, – похоже в деревнях о происходящем знают больше нашего – ни у ворот, ни на дороге ни души. К тому же, как только стемнело в большинстве домов позаволакивали окна. Деревни довольно крупные, света должно быть больше. Особенно в такую-то жару.

Подумав об этом, Лель согласно кивнул. Прежде, по пути сюда, они и правда не встретили ни единой навьей сущности, однако – людей не было тоже. За разговорами с Новьяром он просто не придал этому значения. Сейчас это действительно казалось странным.

– Впрочем, по твоим рассказам, город тоже закрывают на сто замков. Кто знает, возможно северные жители попросту необщительные и не склонны к прогулкам.

Лель покачал головой: – Нет, здесь и правда что-то нечисто. Однако, закрывать город, когда убийства, по большей части, происходят за его пределами... больше похоже на попытку отгородиться ...

– Думаешь, князь намеренно закрывает на них глаза?

– Глаза Велимира сейчас все равно что в тумане. Местный воевода вызывает у меня на порядок больше подозрений. Вместо полноценных поисков чудища, все, что у них есть, это небольшой отряд дружинников, которых можно по пальцам пересчитать. В княжестве творится черт пойми что, а девица, которую он притащил в Корчев исчезает, напоследок сделав на единственного законного правителя приворот. Что это, по-твоему? Он слишком известен своими военными заслугами для того, чтобы оказаться простым, ничего не смыслящим в подобных делах, дуралей.

– Посмотрим правде в глаза, – хмыкнули где-то над ухом, заставив духа раздраженно его потереть, – ты имеешь дурную привычку переоценивать людей. Не делает ли это умудренного сотнями лет опыта бога еще большим дуралеем?

– Замолчи, – фыркнул Лель. – Лучше смотри внимательнее. Из-за твоей болтовни мы можем пропустить что-то, чего я попросту не могу увидеть со своими силами.

– Тогда не разумнее ли было идти лишь мне одному?

– Как видишь, я не настолько неблагодарен, чтобы отправлять тебя разбираться с этим в полном одиночестве, – на губах бывшего бога заиграла самодовольная ухмылка. – Бери с меня пример.

– Да это, мать твою, вообще не моя проблема!

– Тогда не умничай, а смотри по сторонам, – пожал плечами тот, продолжая следовать сквозь траву к теперь уже почти полностью слившимися с ночной тьмой очертаниям деревни. – Неужели совсем ничего? Никакой нави?

– Единственная подходящая по силе навь, которая здесь есть это мы с тобой, – кажется слова Леля не только не успокоили, но и продолжали медленно выводить Морока из себя. – Какая тварь вообще решит нападать на тех, от кого на версту разит тьмой?

– Значит скрывай наше присутствие лучше, – закатил глаза дух, отчего лицо девушки, которой тот обернулся, приняло не свойственное столь юному возрасту сварливое выражение.

Впервые за долгое время бог лжи и обмана не сразу нашелся с ответом: – Да на один этот чертов перстень у меня уходит едва ли не половина сил! Сам же на него последнее тратишь. А меня попрекать вздумал?!

– Если тебе не хватает сил, стоит задуматься о том, чтобы поскорее закончить здесь и благословить пару-тройку княжеств на войну. Тот же Велимир, супротив разгуливающим слухам, не прочь оттяпать кусок чьих-нибудь территорий. Уверен, как только придет в себя, он примет тебя и твои навыки с распростертыми объятиями. Впрочем, даже если не придет, у тебя, как у его невесты, определенно есть шансы...

– Заткнись, – прорычал Морок. – Если бы мне и нужны были советы, я бы не спрашивал их у того, кто собственный облик не в силах поддерживать без чужой помощи...

– Тогда не жалуйся из-за одного малюсенького колечка.

– Это, леший тебя дери, не чертово «колечко»...!

Внезапно Лель остановился.

– Слышишь? – настороженно проговорил он, принявшись внимательно высматривать что-то то в одной, то совершенно в другой стороне все такого же пустого и укрытого пеленой ночи поля.

– Как вообще за твоей болтовней можно хоть что-то услышать? – вернул прозвучавшую ранее в его адрес претензию бог, однако тут же и сам замолчал прислушиваясь. – Ничего.

– В этом и проблема... – вокруг стояла мертвая тишина. По спине Леля пробежал иллюзорный холодок, которого, он мог поклясться, там быть никак не могло – в конце концов ни жаркого, ни сухого, ни тем более прохладного ветра в окружающем их пространстве попросту не было.

Как, впрочем, и воздуха в целом.

«Опять?! Да сколько раз можно наступить на одни и те же грабли?!» – возопил про себя он.

– Что «опять»? – судя по голосу, его спутник нахмурился.

На мгновение дух совсем позабыл о том, что общались они весь прошедший час вовсе не голосами.

– То же самое было по пути сюда, – неуверенно начал он. – Но я думал, что проблема решена...

– Ты «думал»? – он не видел лица собеседника, однако был почти уверен, что сейчас его выражение можно было описать как нечто между возмущенным и смиренно ожидающим продолжения рассказа.

– Я пока не знаю то же ли это самое! – огрызнулся Лель, мгновенно опускаясь на колени и прощупывая почву – к счастью, та была совершенно сухой, да и трава до сих пор не предпринимала попыток обвить ни одну из его конечностей с целью напитаться вожделенной кровью.

– Полудницы в такое время не гуляют, – тем временем продолжал Морок. – Что не так с этим полем? Дело явно не чисто, но я, хоть убей, не вижу ни единого следа того, что могло бы обладать подобной мощью. Может ли статься, что оно... имеет другую природу? Ты... – бог запнулся.

– Ты прекрасно знаешь, что я больше не вижу света, – вздохнул юноша, поднимаясь на ноги. – По крайней мере того, что превосходит мой собственный. А значит, считай, что и весь, – заключил он, не имея ни малейшего понятия о том, что именно им следовало искать теперь, и вознамеривалось ли оно напасть в обозримом будущем на потомков великого Рода. – В любом случае, Прави незачем распугивать народ в окрестностях будущего храма.

– Тогда что это? Тьма слишком невесомая и...

Рассуждения Морока прервал тихий стук. Совершенно лишенный какого-либо ритма, он становился громче, приближаясь со стороны подлеска, но тут же пропал, словно рассеявшись в давящей тишине.

– Ты тоже это слышал? – уточнил Лель, продолжая вглядываться во тьму ночи. Однако, не успел он дождаться ответа, как стук возобновился. Уже совершенно с другой стороны. Куда более громкий и частый.

– Что, черт возьми, может стучать посреди чистого поля?

– Я не уверен, но, – начал было Лель, однако договаривать не пришлось – из высокой, приходившейся его нынешнему облику чуть ниже груди, травы на него смотрела тварь с то и дело клонящейся на бок огромной для своего невысокого роста и напоминающих сухие палки конечностей головой.

– Кикимора, – мысленно заключил он, не отводя взгляда от двух направленных в его сторону тлеющих угольков глаз.

– И не одна, – Морок возник словно из ниоткуда, тут же крепко обхватывая его плечо. – Тьма сгущается. Для таких слабых созданий...

– Сколько их здесь? – дух оглянулся, не зная, куда именно следует отступать. Кажется, состоящая из множества отдельных потоков тьма была повсюду. Средь травы загоралось все больше и больше алых огней, однако приблизившись, навь не спешила делать что-либо еще. – Они же ведь не нападают на людей, верно?

– Тогда какого черта они на нас пялятся? – шаг Морока вызвал прокатившееся по полю шипение кикимор. – Они не выглядят так, будто бы просто подошли оказать нам почтение.

– Мне-то откуда знать? Ты их бог.

– Ни черта подобного. Я не...

Времени на препирательства могло быть гораздо меньше, чем им казалось: – Наложи уже на нас какую-нибудь иллюзию и пошли отсюда, – бросил тому Лель, прерывая любые попытки оправдаться. – Как бы то ни было, они не могут быть причиной смертей тех девиц. За последние несколько сотен лет не слышал ни об одной кикиморе, сожравшей человека.

– Многое изменилось, Лель, – нервно проговорил юноша справа, точно так же, как и он, не прекращая оглядываться по сторонам.

– Может быть тогда попробовать отогнать их огнем?

– Рехнулся? Хочешь все здесь спалить? Сам же сказал – трава сухая, а ты его не контролируешь! – бог медленно выдохнул. – Сейчас я наложу морок, однако понятия не имею, сколько тот продержится супротив того, что здесь уже висит. У нас будет время разойтись – посмотрим, чья именно энергия их привлекает. Главное не уводи их к городу.

– Я совсем на дурака похож?

Морок смерил его нечитаемым взглядом: – Встречаемся на рассвете у восточных ворот. С первыми петухами они уже не будут такими резвыми.

– Но что им нужно сейчас?

– У тебя есть время об этом думать?! – возмущенный взмах руки бога сопроводил перелив шипения, раздавшийся из травы. – Иди уже.

По полю разнесся непонятный стрекот. Окружавшие их до этого самого времени кикиморы продолжали смотреть в одну точку, однако стоило Лелю сделать шаг в сторону, будто бы даже немного осуждающе, начали качать своими огромными головами из стороны в сторону, рискуя переломить и без того непонятно как удерживающие их шеи.

– Что они видят? – все так же мысленно, но отчего-то все равно шепотом поинтересовался дух.

– Какая тебе разница? – прошипел уже отошедший от него на несколько шагов и приблизившийся в плотную к одной из темных тварей брат. К счастью, продолжая трясти головой, а вместе с ней и покрытыми чем-то вроде тины темными патлами, та, кажется, не замечала движения юноши. – Иди.

Кивнув больше себе, нежели уже отведшему от него взгляд Мороку, Лель и сам осторожно двинулся прочь из плотно оцепившего их круга нави. Кикиморы не двигались с места, словно завороженные, продолжая глядеть туда, где теперь уже совершенно точно было пусто.

Один лишь бог лжи и обмана мог знать, какой именно иллюзией он решил отвлечь этих не слишком-то умных созданий.

Начав ступать чуть более уверенно, Лель наконец оказался там, где трава плотной завесой отделяла его от вида сутулых, кое-где покрытых бородавками и не менее неприглядными нарывами, спин мелких, но проворных в это время суток существ.

Рассвет был не так уж и далеко, однако теперь, почувствовав странную энергию, напомнившую ему о проклятом лесе, дух не мог быть твердо уверенным в том, что солнечным лучам вообще суждено прорваться в лишенное каких-либо прочих привычных Яви вещей пространство.

Впрочем, отсутствие столь же густой тьмы и вовсе не позволяло строить каких-либо планов – на деле, проблема могла заключаться практически в чем угодно. Будучи духом любовной страсти, сколько ни старался, Лель то и дело сталкивался с тем, что не мог объяснить ни собственным опытом, ни ощущениями, ни даже скопленными за сотни лет знаниями о природе нави.

Как и сказал Морок, все действительно менялось. В последнее время, возможно, даже слишком стремительно.

О причинах этих изменений думать не хотелось.

Продвигаясь вперед, Лель уходил все дальше и дальше от места встречи с полчищем кикимор, которые, кажется, все еще были под воздействием морока, или же попросту решили оставить их в покое.

Вопрос был в том, как долго это будет продолжаться и куда следовало двигаться, чтобы не наткнуться на них в одиночку или же не привести целую стаю, пусть поодиночке и относительно безобидных, но все же вредителей к какой-нибудь из окружных деревень.

Расхаживать до утра по полю, впрочем, так же не входило в планы бывшего бога, в глубине души надеявшегося словить бесчинствовавшую в этих местах тварь хотя бы на живца. Теперь же сарафан только замедлял и без того не слишком-то быструю ходьбу меж высокой травы, пусть и не зачарованной, но все же норовящей подцепить ткань не рассчитанного на долгие прогулки длинного подола.

В голове пробежало мстительное: «Еще день и я сожгу эту тряпку к чертовой матери. Неважно, найдется ли девчонка – сожгу и развею пепел по этому самому полю...» Подобная мысль, пусть и немного, но будто бы помогала идти дальше, однако же кое-что другое заставило его, напротив, застыть на месте.

Позади послышался душераздирающий визг.

Кажется, кикиморы все же заметили их отсутствие.

Лель ускорил шаг. Нужно было выбираться, по крайней мере туда, где трава не могла скрыть количества следующих за ним тварей.

Дикие визги продолжали разноситься по полю все громче и громче.

– Ты где? Что у них там творится? – попробовал обратиться он к своему спутнику, однако, ответа не последовало. Как и ожидалось, сил на поддержание связи на таком расстоянии требовалось куда больше тех крупиц, что оставались у него от одолженной Мороком силы. – Черт, – выдохнул он.

К счастью, полоса поля наконец обрывалась, сменяясь довольно крупным участком насыпи.

Но стоило ли радоваться кургану[2]...?

[2] Курган — погребальное сооружение, представляющее собой, обычно, насыпь из земли, камня, иногда настил из дёрна.

Лель медленно проследовал к его центру. Внутренние ощущения подсказывали ему некую неправильность происходящего. Но в чем именно она заключалась? Припав к земле, дух попытался нащупать то, что могло бы дать ответ на этот вопрос, когда его чувств коснулось нечто более весомое.

Встав с колен, дух недовольно цокнул.

Из-за спины послышался хриплый и сочащийся насмешкой мужской голос: – Не переживай, девица, не стану я мешать твоим заговорам. Но курган ты выбрала, честно сказать, паршивый. Коль пройдешь еще три версты на восток, там их целый могильник будет. Есть где разгуляться.

Лель обернулся, однако говорившего уже и след простыл, словно и не было его вовсе.

– Только вот, я думаю, негоже девкам в ночи по полям без охраны какой шататься. Мало ли какой злодей али чудище здесь обитает – не чести лишишься, так жизни как пить дать. Впрочем, тебе ведь ни то, ни другое не нужно, да, Лель?

– Не хочешь ли ты мне сказать, что местное чудище ты и есть? – со вздохом юноша вновь обернулся на голос, про себя отмечая, что беспрестанные визги кикимор наконец стихли. – Кикимор тоже ты натравил? Я даже разочарован, что все оказалось так просто.

Собеседник ощерился, подходя ближе.

– Божественная оболочка, может и хороша на вкус, но не настолько, чтобы заставлять кого-то жрать падаль вроде тебя. Ты будто бы совсем меня не знаешь, братец, – единственный не прикрытый спадающими на бледное лицо кое-где спутанными волосами глаз говорившего сощурился, будто бы тот пытался рассмотреть что-то позади Леля. – Ты один? – наконец спросил он.

– А кого еще ты ожидал здесь увидеть?

– Одного из твоих поганых родственничков, естественно. Будто бы у кого-то еще хватило бы нервов тебя терпеть.

– Потратить столько сил, вызвать Морока, прийти сюда... и все это ради того, чтобы плеваться в меня ядом? Насколько сильно ты по мне скучал, Людота? – на губах Леля заиграла широкая улыбка, тогда как внутри него, напротив, стремительно нарастало исключительное раздражение.

– Ничего не могу поделать, как только тебя вижу, слова сразу рвутся наружу, – выплюнул в ответ ему тот. – Перестань называть меня этим именем и сними уже наконец эту личину, смотреть на тебя тошно.

Из-за внезапного появления знакомца дух и вправду забыл о том, что до сих пор находился в чужом облике, тогда как силы, судя по всему, расходовать стоило несколько экономнее.

– Так еще хуже, – отозвался мужчина, стоило Лелю предстать перед ним в более привычном для него виде и в теперь уже куда сильнее стягивающем плечи наряде.

Дух раздраженно фыркнул: – Где иноземка?

– У меня, но сперва оплата, – очевидно, не один он не собирался ходить вокруг да около. – Сколько ты мне уже тел задолжал? Десяток другой точно наберется. Так вы боги ведете дела?

С губ духа сорвался тяжелый вздох, а в голубых глазах сверкнула сталь: – Неужели того, что ты уже здесь учинил недостаточно? – холодно начал он. – Ты хоть представляешь, чего мне будет стоить подчистить за тобой все следы? Да во всем кургане, черт тебя дери, ни одного свежего покойника не осталось, а тебе все мало?

– Да из них побольше половины при жизни такая дрянь, что и жрать противно. Дай мне нормальных, тогда и разговоры говорить станем, – бескровные губы Людоты растянулись в широкой улыбке. – Или мне лучше девицу сожрать? За два тела, так и быть засчитаю.

– Да что ты... – Лель раздраженно прикрыл глаза. – Ты это делаешь нарочно? Веселит доставлять мне проблемы? Что ж... – его голос сделался тише, – ешь, кого хочешь, а ухожу.

– Полель по головке тебя не погладит, – кинули ему вслед.

– Тебя это никак не касается, – не оборачиваясь ответил дух. – Проваливай и больше не надоедай мне, если это не связано с чертовыми цепями.

– А кто сказал, что не связано? От девок-то я может кусок и оттяпал, да только убил их не я, – насмешливо продолжал свою игру собеседник. – Неужели и правда так плохо меня знаешь, Лель?

Тот остановился, в холодных, обращенных к говорившему с ним мужчине, глазах тлели искры: – А кто же? Ты прекрасно знаешь, я терпеть не могу... – клацнул зубами он. – Скажи уже, что здесь происходит! Ты хоть раз можешь вести себя подобно разумному человеку?!

В мгновение ока, метнувшись, темная фигура преодолела разделявшее их пространство, оказываясь нос к носу с невольно отступившим назад духом.

– С каких это пор я человеком заделался, а, Лель? – зашипел Людота. Руку Леля прожгла слабая, но вполне ощутимая боль от впившихся в кожу острых когтей. По белому рукаву сорочки принялись расползаться ярко-красные цветы крови. – Не тебе просить меня быть человеком и не тебе указывать мне, что делать. Ты такая же тварь, как и я... – глаза говорящего полыхали, а изо рта доносился отчетливый смрад гниения, – если не того хуже... Так тебе ли переживать из-за десятка другого мертвых девок? Такое чудовище как ты...

Мелькнувшая где-то справа тень не дала ему закончить. Хватка на руке ослабла.

Со стороны отскочившего от него на сажень мужчины раздался истошный крик.

– Ааа!

Пылающий ненавистью взгляд Людоты метался от теперь покойно лежащей на земле отрубленной конечности к Лелю и обратно.

Спустя пару мгновений, совладав с собой, он закричал, кажется, еще громче: – Какого хрена ты, блядь, этого сюда приволок?!

Только сейчас, выйдя из короткого оцепенения, дух удосужился перевести взгляд туда, откуда пришла подмога. Однако же, лишь для того, чтобы вновь ошарашенно застыть, не в силах вымолвить ни единого слова.

– Ты в порядке? – поинтересовался у него знакомый голос. Смуглые от пребывания на солнце пальцы метнулись к окровавленному рукаву, который, он, впрочем, тут же отдернул.

– Как давно ты здесь? – наконец смог выговорить Лель.

Новьяр, в чьем лице и пришла подмога, на миг замялся: – Примерно с самого начала.

Примечания автора:

В очередной раз благодарю всех, кто продолжает следить за выходом новых глав и оставляет комментарии. Поверьте, они согревают мою душу дождливыми вечерами и придают сил, которых не может придать даже самый огромный цветок папоротника 🏵️

Мне бы очень хотелось приурочить эту главу к началу Русальной недели. А ведь она уже завтра! Всем тем, кто хотел бы знать, когда примерно началась наша история стоит посмотреть в окошко.

P.S. Хотя сейчас это напоминает скорее лето, ознаменованное непрерывными дождями.

Вероятно, я расскажу чуть больше о Русальной неделе в своем телеграмм-канале (https://t.me/koval_mimimi), а также покажу свой новый мерч. Буду рад, всем соколикам и соколицам 𓅃 𓅃 𓅃

А пока опрос!

Ковыль: Ребятушки, какая из традиций Русальной недели вам ближе?

Лель: Память об усопших, запрет на работы и сожжение Костромы.

Новьяр: Украшение дома, заготовка оберегов, приготовление трапезы.

Полель: Кумление, плетение венков.

Морок: Игрища, кулачные бои, хороводы, горелки, ор..

Ковыль: Достаточно!

Мороз: Гадания на... будущее.

Лихо (кто это??): Выход покойников в Явь.

Ковыль: Это не традиция!!!