Глава 143. Тайна последних времен
Из-за тяжелых потерь, понесенных всеми в этой битве, следующие один-два дня ушли на отдых. Целый день и ночь Чэн Тяньби и Цун Ся спали в объятиях друг друга. Хотя их физические силы в какой-то степени восстановились, настроение оставалось подавленным. Часы, проведенные в Большой пагоде диких гусей, изрядно потрепали всем нервы. Неизвестно, сколько они проспали, но Чэн Тяньби разбудил Цун Ся, сказав:
— Цун Ся, давай поедим.
Цун Ся с трудом поднялся с кровати и спросил:
— Который час?
— Сейчас чуть больше четырех пополудни. Мы спали целый день.
Чэн Тяньби, как и полагается солдату, после пробуждения потерял все признаки сонливости. Он быстро встал с кровати, переоделся в чистую одежду и излучал энергичную и красивую ауру, словно заново родился после взрыва. Цун Ся кивнул. Несмотря на долгий сон, он не чувствовал себя отдохнувшим. Напротив, чем больше он спал, тем сильнее ощущал дискомфорт. Он потрогал живот и понял, что действительно голоден, а в горле пересохло.
Чэн Тяньби протянул ему новый комплект камуфляжной одежды:
— Вот, переоденься в нее.
Цун Ся взял одежду и замер, его мозг реагировал с некоторой задержкой. Чэн Тяньби наклонился и обнял его, глядя прямо в глаза:
— Хочешь, я помогу тебе надеть ее?
Цун Ся пришел в себя и неловко улыбнулся:
— Не нужно.
Он быстро надел одежду и обувь:
— Пойдем, поедим, я не чувствовал голода, когда засыпал, но, когда проснулся, очень проголодался.
Вдвоем они пошли по коридору и попали на второй этаж госпиталя. В холле первого этажа было накрыто несколько столов, командир роты Ван приглашал всех на ужин. Как только они появились, все взгляды устремились на них.
Шань Мин грыз большой кусок мяса на кости, который был больше его лица, стоя к ним спиной. Услышав шум, повернул голову и заигрывающе обратился к Цун Ся:
— Йо, ты не спишь. Как ты спал так долго, даже не вставая в туалет?
Цун Ся усмехнулся:
— Наверное, я слишком устал. Ничего не чувствовал.
Он огляделся:
— А что с Шэнь Чанцзе? Все еще не проснулся?
В это время Шань Мин обернулся.
— Он здесь.
На коленях у Шань Мина сидел золотой и сверкающий младенец, его хвост обвился вокруг одной из рук Шань Мина, а сам он держал бутылочку с молоком и пил его. Цун Ся захотелось рассмеяться. Он подошел к Шэнь Чанцзе и спросил:
— Ты ведь не чувствуешь никакого дискомфорта в своем теле?
Шэнь Чанцзе посмотрел на него широко раскрытыми глазами и покачал головой.
Шань Мин сказал:
— На этот раз он, похоже, превратился в годовалого ребенка. Он едва может говорить.
Он потрепал Шэнь Чанцзе по голове и продолжил:
— Быстрее пей. После этого поешь немного мяса.
Эл вмешался:
— Он не может есть мясо.
— Тсс, за ним очень трудно ухаживать.
Они вдвоем сели за стол. Дэн Сяо отчаянно запихивал еду в рот. Увидев приближающегося Цун Ся, он поднял руку и поприветствовал его, слишком занятый, чтобы что-то ему сказать. По сравнению с Дэн Сяо миски и тарелки остальных были намного чище.
Тан Яньцю спросил:
— Проснулся? Достаточно отдохнули?
Цун Ся кивнул:
— А ты? Тоже только что проснулся?
Лю Фэнъюй пожаловался:
— Мы так долго спали. Мне кажется, что мои кости разваливаются на части.
Чжуан Яо посмотрел на них и наконец обратил внимание на Цун Ся:
— После того как закончишь есть, тебе нужно будет вылечить несколько человек.
Цун Ся кивнул.
Лю Фэнъюй сказал:
— К чему такая спешка? Пусть сяо Ся немного отдохнет.
— Мы уже два дня отдыхаем. Достаточно. Я пойду после того, как закончу есть.
Цун Ся посмотрел на Чжуан Яо, чувствуя некоторое беспокойство. Он хотел что-то сказать Чжуан Яо, но не знал, как это выразить. Лю Фэнъюй поднял бровь и улыбнулся:
— Никогда не видел, чтобы сяо Ся так злился. Чжуан Яо, ты не боишься, что он тебя побьет и превратит в труху?
Чжуан Яо усмехнулся:
— Если бы он смог побить меня, это было бы большим шагом вперед.
Цун Ся сказал:
— Не думай, что я не могу этого сделать. Если ты меня сильно разозлишь, я обязательно тебя ударю.
Он сказал это без всякой внушительности, и после этих слов он почувствовал себя немного обескураженным. На самом деле, когда Чжуан Яо приказал взорвать взрывчатку, он не только хотел ударить Чжуан Яо, но даже хотел убить его.
Лю Фэнъюй рассмеялся:
— Я с нетерпением жду, когда ты его проучишь.
Чэн Тяньби спокойно ответил:
— Решение о взрыве через минуту было принято мной. Чжуан Яо хорошо справился, но я не прошу тебя быть таким же, как он. Вы оба — разные личности, а в команде необходимо сотрудничество и разделение обязанностей. У каждого из вас своя роль.
Цун Ся облегченно вздохнул, хотя на сердце у него была тяжесть. Он понимал, что в словах Чжуан Яо есть смысл: если смотреть на картину в целом, то это значит брать на себя ответственность за жертвы и усилия каждого. Однако он сомневался, что сможет принять такое же решение и подвергнуть своих товарищей смертельной опасности. Если бы перед ним стоял тот же выбор, что и перед Чжуан Яо, он принял бы неверное решение.
В этом и заключалась разница между ним и Чжуан Яо. Если бы он был простым бойцом, не способным принимать решения, это не имело бы большого значения. Однако он был главным поддерживающим элементом команды, отвечал за снабжение энергией и исцеление каждого. В критические моменты битвы, в следующий раз, возможно, ему придется сделать жестокий выбор. Сможет ли он к тому времени добиться прогресса по сравнению с настоящим?
Он не знал и даже боялся думать об этом. Единственное, что он мог сделать — это стать сильнее. Возможно, когда он станет достаточно сильным, чтобы помочь команде успешно выполнить все задания, ему не придется сталкиваться с такими вариантами, которые заставляли его чувствовать себя неполноценным.
Чэн Тяньби похлопал его по спине и мягко сказал:
— Не думай об этом, просто ешь.
Цун Ся улыбнулся ему и принялся за еду. Капитан Ван приготовил для них простое вареное или жареное мясо, а также немного цветной капусты. Мясо было вкусным, но никто не мог сказать, что именно это было, и, конечно, никто не спрашивал. Раньше Цун Ся был привередливым едоком, отказывался есть мясо кошки или собаки или диких животных. Теперь же, если это была не человеческая плоть, он ел все. Он уже испытал на себе голод и понимал, что высшая цель еды — не наслаждение, а выживание. Из-за того, что Дэн Сяо был рядом, они вшестером быстро съели все блюда на столе и разделили бутылку дорогого пива. После того, как они поели, Чжуан Яо сказал:
— Сегодня хорошая погода. Пойдемте прогуляемся. Цун Ся позаботится о раненых, когда мы вернемся. У них у всех незначительные травмы, только небольшое воспаление.
Остальные поняли, что он хочет что-то обсудить и не хочет, чтобы его подслушивали в этом людном месте. Попрощавшись с капитаном Ваном, они покинули госпиталь.
Больница находилась в центре города, сравнительно недалеко от Колокольной и Барабанной башни. Однако некогда ослепительные огни башни исчезли, не было и бесконечных потоков машин поблизости. На сколько хватало глаз, вокруг были лишь бескрайние заросли дикой травы и заброшенные здания. Все шестеро неторопливо прогуливались, потом нашли место с невысокой травой и присели. Чжуан Яо заговорил:
— Я хочу знать, что вы все испытали внутри Большой пагоды диких гусей.
Расскажите мне все в подробностях.
Все четверо, вошедшие в Большую пагоду диких гусей, посмотрели друг на друга, и Цун Ся сказал:
— Давайте я расскажу.
Он глубоко вздохнул и описал все, что они пережили в Большой пагоде диких гусей, в точности так, как это произошло два дня назад. О событиях, связанных с командой Тан Яньцю, Эл уже рассказал Чжуан Яо. Выслушав их рассказы, Чжуан Яо сказал:
— Жаль, что кость большого пальца была зарыта в землю. С нашей нынешней рабочей силой и технологиями невозможно откопать что-то настолько маленькое.
— Хотя кость большого пальца исчезла, мы все равно вернулись не с пустыми руками.
Цун Ся достал из одежды небольшой мешочек.
— Что это? — Цун Ся открыл матерчатый мешочек и достал девять тонких предметов, похожих на палочки для еды. — Это девять палочек для благовоний, которые были вставлены в горелку перед Буддой. Они не изменились за столь долгое время, и я не знаю, из какого материала они сделаны. Поскольку они не тяжелые, я взял их с собой.
Чжуан Яо взял девять палочек благовоний и внимательно осмотрел их.
— Действительно, трудно сказать, из какого материала они сделаны. Не похоже, чтобы это были синтетические материалы.
Чэн Тяньби потрогал одну из палочек благовоний.
— Может, это сухожилия овец или крупного рогатого скота?
— Они действительно выглядят как что-то из тела животного. Мы отправим их на экспертизу в Пекин. Возможно, нам удастся раскрыть какие-то секреты, — предположил Чжуан Яо.
Цун Ся осторожно положил девять палочек благовоний обратно в сумку. Хотя он не знал, из чего они сделаны, у него было ощущение, что они ценные и могут пригодиться в будущем. Затем Чэн Тяньби сказал:
— Кроме них, я еще кое-что оставил.
— Что это?
Он достал из кармана черную деревянную коробочку овальной формы.
— Это! — воскликнул Цун Ся. — Косточка большого пальца?
Чэн Тяньби покачал головой и открыл шкатулку.
— Я действительно бросил кость в фундамент, иначе насекомые не устремились бы туда. Я просто оставил коробку, в которой хранилась кость.
Остальные заглянули в коробку и увидели, что она действительно пуста.
— Я оставил ее, потому что ее форма показалась мне очень знакомой, — пояснил Чэн Тяньби.
— Знакомой? — Цун Ся нахмурился, глядя на коробку.
Голос Чжуан Яо задрожал от волнения:
— Да, эта форма...
Глаза Цун Ся широко раскрылись:
— Это древний нефрит?
Чэн Тяньби кивнул и ответил:
— Судя по размеру, она слишком просторна, чтобы использовать ее для хранения косточки большого пальца. Кроме того, внутри коробки нет никаких приспособлений. Если бы это была действительно священная буддийская реликвия, то такой способ сохранения был бы слишком примитивным. Однако если эта шкатулка никогда не предназначалась для хранения кости, то все логично.
Трепеща, Цун Ся достал из своего пояса древний нефрит. Он был так взволнован, что чуть не выронил его. Осторожно он положил древний нефрит размером с ладонь в шкатулку. С тихим щелчком древний нефрит плотно прилегал к мягкой обивке шкатулки, почти без зазоров, словно был сделан специально для нее! Цун Ся затаил дыхание, с изумлением наблюдая за идеальной посадкой древнего нефрита в шкатулке. Простая и старинная черная деревянная шкатулка в сочетании с гладким и блестящим древним нефритом казались идеальной парой, созданной на небесах. Хотя, скорее всего, это было просто совпадение, у Цун Ся было сильное чувство, что эта сцена с древним нефритом в шкатулке уже где-то появлялась, отпечаталась в его памяти и заставила его поверить, что эти два предмета должны быть вместе.
Тан Яньцю вздохнул:
— Это совпадение... или?
Чжуан Яо ответил:
— Я не думаю, что это совпадение. С того момента, как мы прибыли в Сиань и заинтересовались кукольным нефритом в Большой пагоде диких гусей, до первого проникновения в пагоду, а затем самостоятельной миссии Чэн Тяньби по поиску камеры и совместной с кланом Драконьей крови попытки проникнуть в пагоду... Все это выглядит так, будто обстоятельства вынудили нас действовать. Но если проанализировать эту последовательность действий, сосредоточившись на получении шкатулки Цун Ся как на конечной цели, разве не кажется, что все было заранее спланировано?
Все почувствовали, как по позвоночнику пробежал холодок, а кожу головы покалывало.
— Если эта шкатулка действительно предназначена для хранения древнего нефрита, то ее получение не было случайностью. Мы часто говорим, что в таинственной работе судьбы есть определенные случайности, но на самом деле все так называемые «случайности» в мире — это результат действия внешних и внутренних сил. Помните концепцию кармы, о которой я когда-то упоминал? Все предопределено судьбой, и каждое наше решение влияет на других людей и на весь мир. Точно так же мир оказывает на нас взаимное влияние. Получение этой шкатулки может быть частью действий некой силы, называемой «судьбой».
Цун Ся посмотрел на шкатулку и спросил:
— Так в чем же ее предназначение?
Он осмотрел ее, но обнаружил, что это простая и обычная шкатулка. В ней не было никаких скрытых механизмов.
Лю Фэнъюй сказал:
— Проверь, нет ли чего-нибудь под мягкой тканью.
Цун Ся потянул за ткань, но она не сдвинулась с места. Казалось, она приклеилась к коробке во время ее изготовления. Чем труднее было ее сдвинуть с места, тем сильнее разгоралось любопытство Цун Ся. Возможно, под тканью было спрятано что-то, например записка или гравировка?
Чжуан Яо посоветовал:
— Не возись с ней. Давай подождем, пока не вернемся в Пекин.
Цун Ся неохотно остановился и плотно обернул тканью древний нефрит и шкатулку.
Тан Яньцю вздохнул:
— Кто знает, сколько тайн нам еще неизвестно.
Чжуан Яо погрузился в раздумья и сидел неподвижно, прижав колени к груди.
Дэн Сяо опустился на землю и похлопал себя по животу, пробормотав:
— Скажите мне, когда закончите болтать.
Лю Фэнъюй тоже лег, но на живот Дэн Сяо.
Дэн Сяо схватил Лю Фэнъюя за мягкие волосы и сказал:
— Лю-гэ, что ты делаешь?
— Земля грязная, я только что помыл голову, — сказал Лю Фэн Юй как само собой разумеющееся. —Ах, этот вечерний ветерок такой уютный, звезды на небе такие яркие.
Тан Яньцю посмотрел на него и слегка нахмурился.
Цун Ся глубоко вздохнул, ощутил прохладу бриза на своем лице и улыбнулся:
— Действительно, здесь очень комфортно, воздух тоже очень хороший, мы больше не вдыхаем воздух с избытком углекислого газа.
Лю Фэнъюй вздохнул:
— Но я все равно скучаю по прежней жизни.
Цун Ся схватил Чэн Тяньби:
— Пойдем, Тяньби, приляжем ненадолго.
К счастью, на них была камуфляжная форма из плотной ткани, и после жестокой битвы возможность полежать на коричневой земле, поболтать и посмотреть на звезды после сытного ужина, несомненно, доставляла удовольствие.
Цун Ся тайком держал Чэн Тяньби за руку, теребил его ладонь, играл с его тонкими пальцами. В ответ Чэн Тяньби безмолвно сжал его руку, и его теплая и широкая ладонь вызвала чувство комфорта при прикосновении.
Некоторое время никто не разговаривал, вокруг слышалось лишь стрекотание насекомых. Было так тихо, что они почти слышали биение сердца друг друга. Цун Ся медленно придвинулся ближе, положил голову рядом с Чэн Тяньби и стал дуть ему в лицо. Чэн Тяньби открыл глаза, и Цун Ся посмотрел на него с озорной улыбкой. Чэн Тяньби слегка наклонился вперед и поцеловал его в губы. Цун Ся нежно посасывал нижнюю губу Чэн Тяньби, наслаждаясь моментом. Спрятавшись в зарослях, переплетя руки, они тихо целовали друг друга, чувствуя, как весь мир исчез, оставив только их двоих. Подобная забота друг о друге и радость заставляли их чувствовать себя удовлетворенными и полноценными.
После двух часов, проведенных на улице, ветер усилился, а вечер становился все более поздним, поэтому они вернулись в больницу. Вернувшись, они обнаружили, что наемники и члены клана Драконьей крови устраивают праздник и пьют лечебный спирт, разбавленный водой, как обычный алкоголь. Они шумели и веселились, а маленький ребенок Шэнь Чанцзе крепко спал на соседнем диване. Увидев их, Цяо Бо крикнул:
— Давайте, выпейте с нами!
Лю Фэнъюй, любивший алкоголь, засучил рукава и воскликнул:
— Смотрите, как я сегодня всех вас перепью.
Дэн Сяо понравилось находиться среди толпы, и он поспешил присоединиться к ней. Чжуан Яо со скучающим выражением лица скривил губы, а Тан Яньцю даже не оглянулся, уходя наверх. Чэн Тяньби и Цун Ся тоже собирались подняться наверх, но все вернули их обратно и настояли на том, чтобы они присоединились к вечеринке. Цун Ся не умел отказывать людям, и, учитывая праздничную атмосферу, они решили остаться.
Чэн Тяньби знал, что Цун Ся плохо переносит алкоголь, поэтому тоже остался. Впервые Цун Ся пил «алкоголь», сделанный из медицинского спирта, и он был настолько горьким, что не поддавалось описанию. Но даже такой человек, как Лю Фэнъюй, который привык пить только лучшие вина, не жаловался. Они были здесь ради атмосферы, а сам напиток не имел особого значения. Коски от выпитого разгорячился и запрыгнул на стол, на своем неумелом китайском повествуя о славных моментах их битвы с жуками. Остальные едва понимали, что он говорит, но все равно от души смеялись. Они продолжали пить и шуметь до глубокой ночи.
В результате Цун Ся и Дэн Сяо хотя и пили очень мало, но покачивались на ходу. Чэн Тяньби почти не пил, а Лю Фэнъюй, несмотря на сильную переносимость алкоголя, выпил слишком много, и теперь у него кружилась голова. Члены клана Драконьей крови были в еще худшем состоянии — они были полностью пьяны и находились без сознания.
Чэн Тяньби поддержал Цун Ся и Дэн Сяо, а также Лю Фэнъюя, и им удалось втроем подняться по лестнице. Лю Фэнъюй от души смеялся, чувствуя себя счастливым.
— Лаоцзы так счастлив, так счастлив! Это все благодаря этому ужасному, ужасному напитку!
Нести трех пьяных людей оказалось для Чэн Тяньби нелегко. Проходя мимо двери Тан Яньцю, он легонько пнул ее ногой.
— Яньцю, выйди и помоги.
Тан Яньцю быстро открыл дверь, хотя было уже три часа ночи. Он, похоже, не спал, возможно, из-за того, что ему не давал спать шум.
Чэн Тяньби сказал:
— Позаботься о нем, — и указал на Лю Фэнъюя.
— В какой комнате живет сяо Дэн?
Тан Яньцю схватил Лю Фэнъюя и указал на противоположную комнату. Чэн Тяньби пинком распахнул дверь, бросил Дэн Сяо на кровать, а затем вынес Цун Ся. Как только они вышли из комнаты, то увидели, что Лю Фэнъюй повис на Тан Яньцю, беспорядочно трогая его лицо и восклицая в пьяном угаре:
— Кто ты такой? Кто тебе разрешил так близко подходить ко мне?
Тан Яньцю нахмурился и сказал:
— Не двигайся, спи!
— Хм... У тебя такая гладкая кожа. Дай-ка я ее потрогаю.
Лю Фэнъюй прижался к шее Тан Яньцю, и его алкогольное дыхание разлилось по лицу Тан Яньцю. Тан Яньцю бросил на него взгляд, обнял Лю Фэнъюя за талию и потащил обратно в комнату.
На следующий день Цун Ся снова проснулся с головной болью. Он немного полежал на кровати, выпил воды, и постепенно голова прояснилась. Он понял, что Чэн Тяньби нет в комнате, и вспомнил, что вчера вечером он должен был лечить раненых. Однако в итоге все они напились, включая нескольких раненых наемников, что было довольно забавно. Цун Ся умылся, спустился вниз и обнаружил, что некоторые люди все еще спят на полу в холле. Однако большинство из них уже проснулись, завтракали и собирали свои вещи.
Эл привел к Цун Ся несколько человек с воспаленными ранами и попросил его вылечить их. За исключением Шэнь Чанцзе, у остальных членов клана Драконьей крови были незначительные травмы, которые уже зажили естественным путем. Они не нуждались в помощи Цун Ся. А вот раны наемников остались незалеченными, что представляло потенциальную опасность для их жизни. Цун Ся быстро залечил эти небольшие ранения. Он спросил:
— Мы уходим сегодня? Меня немного беспокоит ситуация здесь. Полностью ли уничтожены жуки в Большой пагоде диких гусей?
— Давайте вернемся сегодня. Из Пекина прибыла специальная команда для очистки и дезинфекции территории. Они привезли с собой защитные костюмы и оборудование, которые лучше подходят для борьбы с разбежавшимися жуками. Капитан Ван также будет сотрудничать с ними. Нам больше не нужно здесь оставаться.
Цун Ся кивнул.
— А как же Крепыш?
— Эта собака? Он ничего не ел и не пил с тех пор, как мы прибыли в Сиань. Женщину, которой он принадлежит, привезли сюда люди из Пекина. Тело ее брата вряд ли найдут, но она сможет забрать собаку.
Цун Ся вздохнул, подумав о невинном мальчике, и почувствовал себя немного расстроенным. Он был еще так молод и наивен, а его уже убили жуки. После того как он закончил трапезу, Чэн Тяньби и Чжуан Яо зашли снаружи.
— А? Где вы были? — спросил Цун Ся.
— Мы ходили в Большую пагоду диких гусей, — ответил Чжуан Яо.
— Нашли что-нибудь особенное?
Чэн Тяньби поставил на стол две стеклянные банки, в одной из которых медленно копошилась куча жуков, а другая, похоже, была наполнена пеплом.
— Конечно, — сказал Чжуан Яо, — я привез пепел, и в нем много яиц жуков. Они еще не умерли. Если мы сможем изучить способности этих насекомоподобных людей, особенно их способность постоянно восстанавливать себя с помощью жуков, это может значительно повысить боевые возможности людей.
Цун Ся кивнул.
— А что с сяо Дэном?
— Он все еще спит.
— А сяо Тан и Лю-гэ? Сяо Тан никогда не спит так долго.
— Я не знаю.
Чжуан Яо не проявлял особого интереса, он был полностью поглощен наблюдением за двумя банками с жуками, его глаза блестели.
Цун Ся сказал:
— Я схожу за ними. Нам нужно собираться и готовиться к отъезду во второй половине дня.
Цун Ся поднялся наверх и первым делом разбудил Дэн Сяо. Парень спал в растрепанном виде, голый и разметавшийся по кровати, что было совсем некрасиво. Цун Ся поднял его с кровати и дал выпить немного воды, чтобы помочь ему постепенно оправиться от похмелья. Подняв Дэн Сяо, Цун Ся отправился стучать в дверь комнаты Тан Яньцю и Лю Фэнъюя.
— Лю-гэ, сяо Тан, просыпайтесь. Пора собираться, сегодня днем мы возвращаемся в Пекин.
Из комнаты донесся шум, а затем хриплый голос Тан Яньцю ответил:
— Хорошо, понял.
Цун Ся на мгновение задумался и спросил:
— Лю-гэ, ты вчера слишком много выпил? Нужна помощь?
Тон Тан Яньцю прозвучал несколько необычно:
— Не нужно, мы... мы спустимся позже.
Цун Ся проводил Дэн Сяо вниз по лестнице.
Через некоторое время Тан Яньцю и Лю Фэнъюй действительно спустились вниз, но оба выглядели неспокойно. Лю Фэнъюй все еще чувствовал последствия похмелья, у него были опухшие глаза и бледный цвет лица.
— А, вы здесь, — Цун Ся протянул им две чашки с уксусным напитком, который он только что приготовил. Он улыбнулся и сказал, — вот, протрезвейте немного. Пить этот спирт с водой – ужасно, голова болит.
Дэн Сяо уперся подбородком в стол, его длинные конечности свисали вниз и выглядели так, будто его парализовало. Он причитал:
— Цун-гэ, у меня болит голова.
— Я же говорил тебе, если ты не можешь справиться с алкоголем, не пей так много.
— Цун-гэ, пожалуйста, помоги мне.
Цун Ся погладил его по мохнатой голове:
— Я не могу помочь тебе с головной болью, вызванной чрезмерным употреблением алкоголя. Я не знаю, как это сделать. Просто потерпи, после обеда тебе станет легче.
Дэн Сяо обнял его за талию и заплакал:
— Мне кажется, что голова вот-вот расколется.
Чэн Тяньби схватил его за воротник рубашки и поднял, сказав:
— Скорее собирай вещи, мы возвращаемся.
Дэн Сяо со скорбным выражением лица отправился собирать свой багаж. Им было нечего нести, поэтому они быстро закончили собирать вещи. Капитан Ван присоединился к ним и отправил их обратно к месту приземления дирижабля. Чжуан Яо дал капитану Вану несколько указаний по поводу дальнейших действий, а затем они один за другим поднялись на борт дирижабля.
Цун Ся сел на свое прежнее место, огляделся по сторонам и вздохнул:
— Прошло всего четыре дня, а мы уже отправляемся обратно. Это довольно быстро, и хорошо, что все мы возвращаемся целыми и невредимыми.
Шань Мин рассмеялся:
— Малыш, на этот раз ты оказал всем достойную услугу. Ты сыграл большую роль в том, что мы смогли вернуться живыми.
Цун Ся смущенно ответил:
— Это результат совместных усилий.
Шань Мин усмехнулся:
— Ты все еще такой скромный.
Он поднял Шэнь Чанцзе и игриво помахал в воздухе золотистым малышом:
— Сынок, мы уже идем домой. Мне кажется забавным, что ты не можешь говорить. Как насчет того, чтобы остаться таким и сопровождать меня некоторое время?
Шэнь Чанцзе издавал булькающие звуки и беспокойно сжимал свои маленькие кулачки, а его хвост похлопывал запястье Шань Мина. Шань Мин разразился хохотом. Дирижабль медленно набирал высоту, неся их на север. Они прибыли в воздушное пространство Пекина в пять утра, когда небо только начало светлеть. Город под ними выглядел туманным и лишенным всякой активности. Все, чего им сейчас хотелось — поскорее вернуться в тепло Академии наук, принять горячую ванну и хорошенько отдохнуть.
По дороге Тан Яньцю и Лю Фэнъюй не разговаривали и не смотрели друг на друга. Лю Фэнъюй лежал в дирижабле, накладывая маску на лицо, а Тан Яньцю несколько часов не двигался, молча глядя в окно. Вдруг он пошевелился и удивленно воскликнул:
— Это Абу?
Чжуан Яо дремал, но, услышав имя Абу, резко проснулся. Дэн Сяо тоже проснулся, и они вместе заглянули в иллюминатор дирижабля. Они летели на высоте более трехсот метров, и улицы города были хорошо видны, хотя все вокруг казалось совсем маленьким. По земле стремительно неслась белая кошка.
Дэн Сяо взволнованно сказал:
— Это Абу, это действительно Абу! Абу прибежал за нами!
Чжуан Яо прильнул к окну и с тревогой спросил пилота:
— Сколько еще осталось до прибытия?
— Примерно двадцать минут.
Пока они летели в небе, Абу бежал внизу, неотступно следуя за дирижаблем. Это был кот, обладающий удивительными способностями к прыжкам, он без труда перемещался между высокими зданиями, не обращая внимания на все препятствия, полный решимости остаться с ними. Они даже могли слышать тревожное мяуканье Абу. Примерно через десять минут дирижабль начал снижаться, а фигура Абу становилась все отчетливее и отчетливее. Когда дирижабль приземлился на лужайке на заднем дворе Академии, Абу набросился на них — то ли от тоски по ним, то ли от восхищения круглым дирижаблем, то ли от того и другого. Как бы то ни было, в результате восторженного прыжка Абу они почувствовали вибрацию даже внутри дирижабля. Чжуан Яо открыл дверь и крикнул:
—Абу, прекрати трясти!
Абу просунул голову в дверной проем, и Чжуан Яо тут же обнял его за нос, искренне смеясь:
— Абу, Абу, я вернулся!
Вторым из дирижабля выпрыгнул Дэн Сяо и набросился на Абу, восклицая:
— Абу, я так по тебе скучал!
Один за другим они спустились с дирижабля, и Абу покатился по траве, касаясь лапами каждого из них, подставляя им живот и ласково мяукая. Цун Ся упал на Абу, энергично погладил его по животу и рассмеялся:
— Абу, ты ведь скучал по нам, правда?
Лю Фэнъюй тоже лежал на Абу, наслаждаясь и говоря:
— Ни одна кровать не может быть такой удобной, как Абу.
Абу был так возбужден, что не мог сдержать себя, и земля дрожала, когда он катался по ней. Цун Чжэньчжун и Тан Тинчжи прибежали с группой людей.
— Второй дядя! — Цун Ся встал и радостно посмотрел на него. Увидев его, Цун Чжэньчжун облегченно вздохнул и с облегчением сказал:
— Отлично, вы все благополучно вернулись.
Эл бросился к Тан Тинчжи и обнял его за талию, не заботясь о проявлениях нежности на глазах у всех. Выражение лица Тан Тинчжи было безразличным, как будто он уже привык к этому, и он успокаивающе погладил Эла по голове.
Дэн Сяо закричал:
— Мы вернулись, мы вернулись!
Цун Ся глубоко вздохнул, улыбнулся и посмотрел на Чэн Тяньби с радостью и благодарностью. Они вернулись, вернулись благополучно!