Глава 15. Глобальная эволюция

Однако надеждам этих двоих не суждено было сбыться. Они поняли это, не проехав и десяти километров.Основание шоссе было повреждено буйно разросшейся растительностью. На некогда прочном и гладком дорожном покрытии появилось множество трещин разной ширины, глубина некоторых достигала четырех-пяти метров. Через них не смог бы проехать автомобиль, не говоря уже о людях. Цун Ся стоял перед большой трещиной и тяжело вздыхал.

— Может, нам стоит найти другой маршрут?

Чэн Тяньби покачал головой.

— Бесполезно. Даже если предположить, что дороги в других местах повреждены не так сильно, как здесь, мы не сможем найти аэродром, если поедем в объезд. Моя навигационная карта последний раз обновлялась, когда был сигнал со спутника. Я не могу изменить маршрут.

Цун Ся схватился за волосы, охваченный тревогой.

— Дружище, боюсь, мы не сможем долго продержаться. Мы и все остальные в одинаковом положении.

Чэн Тяньби медленно сжал кулаки. На четвертый день апокалипсиса большинство систем связи и основных объектов инфраструктуры перестали функционировать. Единственное, что еще работало, — это водоснабжение, вероятно, потому что автоматизация системы водоснабжения была достаточно развита.

Кроме того, город Куньмин не полностью вышел из-под контроля правительства. Без электричества и интернета люди могли выжить даже без еды, питаясь дикими растениями в течение нескольких дней. Однако сложно было представить, что было бы с людьми без доступа к воде в течении этого времени.

Кажется, что правительство и армия отчаянно пытались сохранить систему водоснабжения. Но как долго они смогут ее поддерживать?

В следующие два-три дня, из-за нехватки питательных веществ и дьявольски непредсказуемой погоды, немощные старики, женщины и дети начнут умирать в огромных количествах, а паника распространится по городу как чума. Цун Ся мог предсказать, что в течение следующей недели население города сократится как минимум на 30 процентов, если не брать во внимание тех несчастных, которые будут съедены мутировавшими растениями и животными.

Цун Ся понимал, что не может заботиться о других, не может даже сбежать из этого места, но мысль о том, что ему придется столкнуться лицом со всеми этими смертями, была для него невыносимой.

Чэн Тяньби поднял Цун Ся с земли:

— Возвращаемся.

Куда возвращаться, было очевидно. Сейчас возвращение в Куньмин было их единственным выходом. По сравнению с ночевкой в безлюдной глуши, в городе они могли хотя бы найти теплую одежду и укрыться от ветра и дождя.

Цун Ся спросил:

— Мы что, просто сдадимся?

Чэн Тяньби завел машину и поехал обратно в тем же путем.

— Нет, мы найдем способ связаться с военными. Может, они смогут нам помочь.

Цун Ся кивнул.

— Это, и правда, выход. Кстати, к какому военному округу в Пекине ты принадлежишь? Какую миссию ты выполнял в Юньнани?

Чэн Тяньби равнодушно ответил:

— Задавай меньше вопросов.

Цун Ся не сдавался, а наоборот, заинтересовался еще больше:

— Почему ты не можешь сказать? О первом нельзя сказать или о втором? Если второе, то я могу понять, но если ты ничего не можешь сказать о первом, то ты не можешь быть одним из тех сверхмощных засекреченных спецназовцев, которые специализируются на выполнении специальных миссий в легендах, верно?

Чэн Тяньби посмотрел на него.

— Нельзя допускать, чтобы у тебя был полный желудок.

— А? — Цун Ся замер. — Что?

— Ты слишком много болтаешь.

Цун Ся захихикал, в его глазах мелькнула грусть.

— Если бы только я был таким, как ты. Последние несколько дней были такими скучными. Мы очень хорошо дополняем друг друга. Хоть ты и не любишь много говорить, мне вполне нравится болтать с тобой. Иначе с кем бы я разговаривал? Кто знает, сколько еще дней я смогу говорить.

Чэн Тяньби снова посмотрел на него. Эта нежная и искренняя улыбка заставляла людей терять бдительность. Может, Цун Ся и слаб, но он не был глупцом и никогда не навлекал на себя беду. Более того, он был самокритичным и послушным. В качестве попутчика Чэн Тяньби в целом был им доволен. Цун Ся продолжил:

— Уже темнеет. Где мы будем спать сегодня? Может, вернемся ко мне домой?

— Нет, твой дом слишком близко к той сосне. Давай найдем дом на окраине

города и вернемся в город когда рассветет.

Цун Ся достал из сумки Чэн Тяньби карту.

— Я лучше знаю дороги города. Давай обсудим завтрашний маршрут, а потом я нарисую схему пути, стараясь избежать сосны.

Он обвел на карте место, где находился комплекс офисных зданий его бывшей компании.

— Если предположить, что радиус ее атаки сейчас составляет один километр, то это расстояние должно быть достаточно безопасным.

— Отметь на карте также крупные супермаркеты в городе.

Цун Ся обвел по памяти три больших супермаркета.

— Вероятно, в этих местах мало что осталось.

— Именно, этих мест нам нужно избегать.

Цун Ся сразу понял, что он имел в виду. Всегда найдутся люди, которые не перестанут собираться возле супермаркета. Слишком большое количество людей может легко вызвать беспорядки.

— Затем — заправочные станции, те, что отмечены на карте. Обведи их.

Цун Ся принялся отмечать заправки одну за другой. Обводя кружочки и точки на карте, они обсуждали завтрашнюю дорогу. Перед наступлением темноты они, наконец, вернулись к тому месту, откуда уехали несколько часов назад.

До заката оставалось еще около получаса. Улицы были пусты, никто не захотел бы оказаться вне дома в полной темноте в такой атмосфере. Огни города, казалось, были бесконечно далеко от них.

— Остановимся здесь, — Чэн Тяньби завел машину в жилой комплекс. Вдвоем они перенесли все важные вещи и вошли в здание неподалеку. Как и в прошлый раз, когда они искали укрытие от резкого похолодания, они вошли в пустой дом.

Чэн Тяньби включил фонарик и осмотрел помещение. Это был обычный жилой дом площадью чуть больше 50 квадратных метров, с одной спальней и гостиной. Они выбрали такой маленький дом, чтобы исключить возможные слепые зоны. В прошлый раз инцидент с обезьяной едва не стоил им жизни.

Цун Ся сказал:

— Давай сэкономим батарею фонарика. Мы сегодня обыскали столько магазинов и нашли только несколько оставшихся батареек. Даже все свечи были украдены оттуда. Не знаю, есть ли они в этом доме. Я поищу их.

Чэн Тяньби выключил фонарик.

— Не ищи ничего. Ложись спать.

Цун Ся опустился на пол.

— Я хочу принять душ, пока есть вода. Я не мылся уже три или четыре дня. Почему бы тебе не пойти мыться первому?

Погода стояла жаркая, и они постоянно двигались без передышки. Они давно покрылись вонючим потом, а их одежда была такой испачканной, как если бы они извалялись в грязи. Цун Ся никогда в жизни не пробовал не мыться в течении трех или четырех дней.

— Ты иди первым, а я поищу одежду.

Пока Цун Ся принимал душ, Чэн Тяньби вошел в спальню и стал рыться в шкафу в поисках одежды. Цун Ся был среднего роста, около 1,78 метра, и в шкафу было полно одежды на его размер. Чэн Тяньби пришлось порыться в нем, прежде чем он нашел какую-то подходящую для себя футболку. После того, как он надел ее, стало понятно, что она очень сильно облегает его тело.

Как только он достал одежду, Цун Ся вдруг крикнул:

— Тяньби, иди и помойся скорее. Напор воды уменьшился, и я боюсь, что воду могут отключить.

Чэн Тяньби положил оружие в сумку, затем разделся и направился в ванную. Цун Ся как раз вытирался после душа, когда Чэн Тяньби неожиданно вошел, даже не постучав в дверь. Цун Ся неловко отошел и сказал:

— Я... я все еще вытираюсь...

Солнце еще не полностью зашло, и ванная комната была тускло освещена. Двое внезапно оказались лицом к лицу без всякого предупреждения. Цун Ся был немного ошарашен, но Чэн Тяньби никак не отреагировал. С тех пор как он попал в армию, он никогда не принимал душ в одиночестве. Единственное, что заставляло его чувствовать себя неловко, — это то, что он уже достаточно насмотрелся на мускулистые темнокожие тела. Такие мужчины, как Цун Ся, светлокожие, со стройными руками и ногами, в его глазах мало чем отличались от женщин. Чэн Тяньби нахмурился.

— Отойди в сторону.

Напор воды, действительно, ослаб, и ему нужно было поторопиться и закончить мытье. Чэн Тяньби закрыл глаза, ополаскивая свое тело с головы до ног. Цун Ся отодвинулся в сторону, неловко вытираясь. Он понимал, что в этом нет ничего особенного, но при виде обнаженного тела Чэн Тяньби так нервничал, что у него начал заплетаться язык. Его взгляд не мог не скользнуть вниз и не остановиться между ног Чэн Тяньби. «О... о... он такой большой...»

Как мужчины могут быть такими разными?

— На что ты смотришь?

В какой-то момент Чэн Тяньби открыл глаза и теперь холодно смотрел на него. Цун Ся вскинул голову, и его лицо и уши мгновенно стали свекольно-красными.

— Я... я, не...

Чэн Тяньби посмотрел на «младшего» Цун Ся и приподнял бровь, после чего отвернулся. Цун Ся почувствовал смесь смущения и гнева. Он быстро схватил полотенце и поспешно вытерся, а затем бросился вон из ванной. Пока Чэн Тяньби не закончил мыться, они больше не смотрели друг на друга.

Цун Ся только успел переодеться в чистую одежду, как из ванной вышел Чэн Тяньби завернутый в полотенце.

— Ты набрал воды?

— Да, я наполнил два тазика, боюсь, что на завтра не хватит.

Чэн Тяньби поднял свои штаны и протянул их Цун Ся.

— Постирай их для меня.

Так как в этом доме он не нашел подходящие ему штаны, он мог носить только свои старые. Учитывая жаркую погоду, они должны были высохнуть за ночь. Цун Ся взял одежду, изо всех сил стараясь не смотреть на грудь Чэн Тяньби, блестевшую от капель воды.

— О, а где твоя куртка? Мне ее тоже постирать?

Чэн Тяньби не стал медлить и протянул ему куртку. Родители Цун Ся скоропостижно скончались, когда он учился в младших классах, и с тех пор он жил самостоятельно. Он мог сам позаботиться о себе и с удовольствием заботился об окружающих, когда мог.

Постирав одежду, он заметил Чэн Тяньби, который сидел на диване и изучал карту. Цун Ся присел рядом. В воздухе витал освежающий аромат геля для душа, от которого ноздри Чэн Тяньби слегка подрагивали. За последние несколько дней ему пришлось столкнуться с запахами прокисшей пищи, разлагающихся трупов и различными тошнотворными или ужасающими ароматами.

Однако аромат, исходящий от Цун Ся, смешанный с запахом геля для душа, заставил его почувствовать... Это был приятный запах, возможно, ностальгия по прежней современной жизни. В любом случае, Чэн Тяньби впервые подумал, что мужское тело может приятно пахнуть. Цун Ся опустил свою влажную голову ближе.

— Разве мы уже не определились с маршрутом? Куда ты смотришь?

Чэн Тяньби оттолкнул его голову.

— Вода капает.

Цун Ся неловко хихикнул.

— Есть ли у тебя какие-то соображения, которыми бы ты хотел поделиться?

— Маршрут в основном проложен. Прежде чем лечь спать, давай изучим древний нефрит.

Цун Ся кивнул и достал из кармана нефрит размером с ладонь. Он всегда относился к этому нефриту как к сокровищу и носил его с собой. По правде говоря, он давно собирался найти время, чтобы внимательно изучить его. Он нашел в доме пачку бумаги для формата А4 и несколько ручек.

— Количество информации, хранящейся в древнем нефрите, огромно. И то, что я просмотрел до сих пор, можно разделить на несколько категорий.

Цун Ся разделил бумагу на несколько частей и записал на каждом листе информацию, которая ему попалась.

— Первая категория — это энергия пяти элементов, о которой мы говорили ранее. Энергия, упомянутая в древнем нефрите, — это энергия эволюции, в чем мы удостоверились на твоем собственном опыте.

— Вторая категория связана с усилением энергии и очищением энергетического ядра. Чем чище энергетическое ядро, тем больше плотность и сила энергии. А чем сильнее энергия, тем больше твоя способность к эволюции, и это очень важная информация.

— Третья категория еще более интригующая, поскольку в ней говорится об использовании основ для создания инструментов. Однако для создания инструментов необходимы два существенных условия: достаточное количество нейтральной энергии и подходящая основа. Возможно, нейтральная энергия может относиться к энергии, отличающейся от металла, дерева, воды, огня и земли, но я не знаю, что именно это такое.

— Основа связана с инструментами, которые нужно сделать. Это немного напоминает мне алхимию, например, использование титанового сплава для создания брони, но в то же время сильно отличается от алхимии, потому что в ней не требуется определенное количество основы, а требуется определенное количество нейтральной энергии.

—Честно говоря, вся информация, сохраненная в древнем нефрите, вращается вокруг энергии. Если мы научимся использовать энергию эволюции, то сможем усовершенствовать и защитить себя.

Чэн Тяньби посмотрел на несколько исписанных листов бумаги и на мгновение задумался.

— Похоже, что нейтральная энергия — это решающий фактор. Разве древний нефрит не требовал от тебя культивировать нейтральную энергию?

Цун Ся кивнул.

— Да, но мое тело не претерпело никаких изменений. Я не эволюционировал, так откуда же в нем взяться энергии эволюции?

— А что, если нейтральная энергия — это не энергия эволюции?

— А что же еще это может быть? Я не чувствую никаких мутаций в своем теле.

— Мне тоже потребовалось много времени, чтобы почувствовать энергетическое ядро в своем теле. Тебе стоит попробовать.

Цун Ся вздохнул.

— Я пробовал, но ничего не чувствую. Энергетическое ядро виртуальное или реальное?

— Я не знаю, но если оно существует, то находится в этом месте.

Чэн Тяньби положил руку ниже пупка Цун Ся.

— Место расположение акупунктурной точки Ци-хай, также известное в даосизме как даньтянь.

Сердце Цун подпрыгнуло безо всякой причины, он инстинктивно откинулся назад и неловко сказал:

— Э-э... Я ничего здесь не чувствую.

— Я чувствую его, и с тех пор, как я осознал его, его присутствие в моем сознании становится все сильнее. Я даже мог «видеть», как он медленно поглощает зеленую древесную энергию неба и земли.

— Ты практиковал техники из древнего нефрита?

— В свободное время, — ответил Чэн Тяньби, глядя на нефрит.

— В этом куске нефрита еще много сокровищ, которые нужно добыть.

Цун Ся нежно погладил теплый нефрит в своей руке.

— Именно так. Я хочу записать как можно больше ценной информации. Только когда ты станешь сильнее, наши шансы на выживание возрастут.

Он разложил бумаги на журнальном столике, готовый снова войти в состояние пустоты внутри древнего нефрита и зафиксировать новые находки. Чэн Тяньби отобрал у него ручку и отложил в сторону.

— А теперь давай немного поспим.