Глава 12. Глобальная эволюция

Пройдя более часа, им казалось, что эта канализационная труба никогда не закончится, повсюду царила удушливая темнота. У Чэн Тяньби желудок содрогался от спазмов, он, наконец, достиг предела своих сил и медленно осел, прислонившись к стене. Состояние Цун Ся было немного лучше, он, видя это, быстро подошел к Чэн Тяньби, присел рядом с ним и спросил:

— Что с тобой?

Чэн Тяньби положил руку на живот и опустил голову.

— Слишком голоден? — поинтересовался Цун Ся.

Чэн Тяньби кивнул:

— Дай мне немного отдохнуть.

— Что толку отдыхать, если мы голодны? — Цун Ся с тревогой осмотрелся по сторонам. Слабый луч фонарика не освещал ничего, в пределах их видимости не было ничего, кроме дикой разросшейся травы.

Если бы он был точно уверен, что вся окружающая их трава не ядовита, то Чэн Тяньби давно бы съел ее. Но и этого благоразумия надолго не хватит, тот кто не голодал, не смог бы его понять.

Цун Ся посмотрел на усталый вид Чэн Тяньби, его сердце тяжело забилось, он обошел вокруг, схватил какой-то дикий коричневый стебель, который выглядел относительно чистым, и, не задумываясь, засунул его в рот.

Он не беспокоился о том, что эти растения ядовиты, ведь раз нефрит спас его однажды, значит, спасет и во второй раз, верно?

Во рту появился горький привкус травы, Цун Ся несколько раз поперхнулся и чуть не выплюнул ее, никогда в жизни он не ел ничего настолько горького. В этот момент он почувствовал, что его язык онемел.

Чэн Тяньби нахмурился:

— Не бери в рот все подряд.

Цун Ся схватил пучок травы и сел рядом с ним, оскалив свои маленькие тигриные зубки, его белое лицо скривилось:

— Позволь мне... попробовать! Если она не ядовитая, ты сможешь ее съесть. Но ее трудно проглотить.

Чэн Тяньби одной рукой схватил его за шею, а другой сжал челюсти, Цун Ся вздрогнул и выплюнул все, что было у него во рту.

— Фу-фу-фу! — Цун Ся отчаянно выплюнул все, что было во рту, вытер рот. На его лице было написано облегчение, но когда он посмотрел на наполовину пережеванные комки травы на земле, он сказал беспомощно:

— Какого черта ты делаешь? Мне почти удалось это съесть.

— Я все равно не смогу съесть ее столько, чтобы насытиться.

— Но сейчас больше нечего есть.

Чэн Тяньби достал что-то из рюкзака, Цун Ся наклонился, чтобы рассмотреть поближе и обнаружил пучок благовоний толщиной с большой палец.

— Что это за благовония?

— Его используют для окуривания насекомых в дикой природе.

— Они от этого умирают?

— Нет, это просто отпугивает их.

— Ты хочешь есть насекомых? — спросил он.

Чэн Тяньби встал, держа в руках зажигалку.

— Они лучше, чем трава.

Действительно, среди кустов травы стрекотало множество насекомых, их странные звуки вызывали жуткое ощущение. Некоторые из насекомых были размером больше его пальцев. Поначалу Цун Ся пугался, чувствуя, что по нему что-то ползает, но после семи-восьми часов хождения по этой разбитой трубе он привык. Чэн Тяньби передал Цун Ся благовония и зажигалку.

— Ты будешь окуривать траву с этого конца, а я перекрою им выход с другого.

Цун Ся послушно присел в сторонке и зажег благовония, окуривая ими траву. Менее чем через полминуты из темной травы высыпалось более десятка черных мягкотелых насекомых размером с большой палец. Цун Ся не ожидал, что насекомых будет так много, его начало тошнить. Не успел он толком об этом подумать, как количество появившихся насекомых становилось все больше и больше. Чэн Тяньби взмахнул рюкзаком и одним ударом раздавил целую группу.

Закончив окуривать этот участок травы, они перешли к следующему. Так продолжалось более десяти минут, и земля была усеяна трупами насекомых, всего их было около сорока-пятидесяти. Цун Ся вытер пот со лба и посмотрел на расплющенных насекомых. С трудом он спросил:

— Неужели нам придется их съесть?

Чэн Тяньби не стал говорить лишнего. Он уже начал собирать трупы насекомых. Через несколько мгновений на земле образовался небольшой курган из черных мягкотелых насекомых. Некоторые из них еще подергивали лапками.

Чэн Тяньби зажег немного сухой травы, окружил ею кучку насекомых и стал их жарить. Цун Ся молча отвернулся. Как человек, питающий огромную любовь к еде, он не мог удержаться от слез, когда думал о своем нынешнем положении. Через некоторое время в воздухе поплыл аромат жареного мяса. Цун Ся сглотнул слюну.

— Могут они быть ядовитыми?

Чэн Тяньби ответил:

— Неважно.

Перед выбором — умереть от голода или отравиться — наличие или отсутствие токсичности не имело никакого значения. Как только насекомые были приготовлены, Чэн Тяньби сел на землю, подцепил своим ножом жареного жука и, не задумываясь, прожевал его. Цун Ся сглотнул слюну и присел на корточки неподалеку, наблюдая за тем, как Чэн Тяньби увлеченно ест. В глубине души он все еще сомневался, стоит ли есть мясо насекомых. Чэн Тяньби взглянул на него.

— Подойди и поешь.

— Я не так голоден, как ты. Сначала ты должен наесться досыта.

Чэн Тяньби холодно сказал:

— Ты нас задержишь. Поторопись и поешь.

Вздрогнув, Цун Ся неохотно подошел и взял пальцами кусочек жареного насекомого. Поколебавшись несколько минут, он закрыл глаза, откусил и запихнул его в рот.

Первое, что он ощутил во рту — это роскошный вкус мяса. Цун Ся не смог удержаться, чтобы не откусить еще кусочек. Оно было одновременно хрустящим и нежным, хотя и немного безвкусным. Но, на удивление, вкус был удивительно хорош. Он доел мясо за несколько укусов. Когда еда проскользнула по пищеводу в желудок, он ощутил небывалое чувство удовлетворения. Даже пальцы на ногах потеплели. Это была не просто еда, это было спасение! Это блюдо было сравнимо с настоящим деликатесом!

Цун Ся с трепетом протянул руку, схватил небольшую горсть насекомых, запихнул их в рот, с наслаждением проглотив. Чэн Тяньби холодно фыркнул.

— Этого нам не хватит. Нужно зажарить еще.

Цун Ся поспешно кивнул в знак согласия. Они продолжили окуривать и жарить, съев более сотни насекомых. Наевшись досыта, оба прилегли в углу, чтобы отдохнуть. Цун Ся некоторое время лежал на земле, а потом подполз к Чэн Тяньби.

— Солдат, ты спишь?

— Нет.

В таком опасном месте он не мог позволить себе заснуть.

— Я подежурю за тебя. Поспи, — предложил Цун Ся.

— Нет необходимости, — отказался Чэн Тяньби.

— Просто поспи немного. Всего час. Ты устал гораздо больше, чем я. Я разбужу тебя, обещаю, — настаивал Цун Ся, пытаясь убедить его.

Чэн Тяньби скептически посмотрел на него.

— Не засыпай.

— Не волнуйся, я точно не засну.

Цун Ся поднял запястье, показывая часы в подтверждение своей решимости. Чэн Тяньби глубоко вздохнул и взял в руки свой пистолет-пулемет, собираясь положить голову на рюкзак, чтобы немного поспать. Цун Ся быстро поспешил услужить ему.

— Положи голову на мою ногу. В твоем рюкзаке полно оружия, должно быть неудобно на нем лежать.

Чэн Тяньби посмотрел на искренние и сияющие глаза Цун Ся. Он хотел было оттолкнуть его, но воздержался. Цун Ся уже отодвинул рюкзак в сторону, расставил ноги и пару раз похлопал себя по бедру. Затем он ласково улыбнулся Чэн Тяньби.

— Давай, засыпай скорее. Мы сможем выжить, только если ты восстановишь силы.

Чэн Тяньби на мгновение замешкался, затем лег, положил голову на бедро Цун Ся и закрыл глаза. Взгляд Цун Ся переместился с гладкого лба Чэн Тяньби на его вьющиеся ресницы, высокую переносицу и остановился на тонких губах. Он неосознанно улыбнулся и мягко сказал:

— Дружище, спи спокойно, не волнуйся.

Чэн Тяньби быстро погрузился в легкий сон, а Цун Ся не решался заснуть, но чувствовал себя невероятно измотанным. Он достал древний нефрит и держал его в руке, пытаясь отвлечься от мыслей и сосредоточиться на нем. Какие чудеса таил в себе этот нефрит? Старик назвал его своим единственным потомком и сказал, что он должен чему-то научиться...

Чему именно? Санскритской письменности? Неужели ему придется снова войти в эту пустоту, чтобы найти ответы? Цун Ся сжал нефритовый осколок, молча вспоминая все, что произошло в той пустоте, каждое слово старика и тексты на санскрите, мерцающие золотым светом. Эти санскритские слова были ему странно знакомы, но тогда они казались ему беспорядочной мешаниной, лишенной какого-либо связного смысла. Однако он отчетливо помнил такие символы, как золото, дерево, вода, огонь, земля и другие подобные слова. Он просто не знал, что они означают. Если бы только он мог повнимательнее присмотреться к этим санскритским письменам. В них наверняка было много тайн. Ему очень хотелось увидеть их снова...

Погрузившись в свои мысли, Цун Ся с удивлением обнаружил, что древний нефрит в его руке начал светиться. Свет стал ярче, и в его сознании снова появились те санскритские письмена, только на этот раз он был в сознании.

Он поспешно взглянул на Чэн Тяньби, который как раз в этот момент внезапно открыл глаза и резко сел, настороженно оглядываясь по сторонам. Цун Ся нервно спросил:

—Что случилось?

— Я чувствую... огромную энергию, — сказал Чэн Тяньби, глядя на светящийся нефрит в руке Цун Ся. — Это от камня?

— Я, я видел какие-то слова.

— Где?

— В моей голове.

Цун Ся указал на свою голову и закрыл глаза. Санскритские письмена образовали в его голове светящуюся «стену», состоящую не только из текстов, но и из каких-то незнакомых символов. Содержание этих текстов было очень непонятным древним языком. Странно, но, когда Цун Ся начал читать, древние санскритские тексты автоматически описывались в его сознании современным языком.

Начиная с первого абзаца, Цун Ся прочитал, что ему было предписано усовершенствовать нейтральную энергию. Что такое нейтральная энергия? Что это за энергия? Что означает «нейтральная»?

Многочисленные вопросы переполняли его голову Цун Ся. В следующем тексте описывался метод совершенствования нейтральной энергии, который напоминал практику цигун. В нем говорилось о поглощении энергии Солнца и Луны и постоянном очищении энергетического ядра.

Текст даже делил развитие энергетического ядра на семь уровней: первый уровень — Ядро энергии Накопления, второй — Ядро энергии Слияния, затем третий — Ядро Земной энергии, четвертый — Ядро Небесной энергии, пятый — Ядро Тайной энергии, шестой — Ядро Основной энергии и седьмой — Ядро Чистой энергии.

От количества прочитанного у Цун Ся закружилась голова. Что именно такое энергетическое ядро? Продолжая читать, он выяснил методы работы с нейтральной энергией для постоянного совершенствования и очищения энергетического ядра. Обсуждалось влияние окружающей среды, методов дыхания, важность медитации и так далее.

Словом, чем больше он читал, тем более глубокими и загадочными становились эти знания. Цун Ся почувствовал, что именно так древние люди культивировали свою внутреннюю силу. Возможно, внутренняя сила действительно была реальна.

Но если культивировать внутреннюю силу по примеру древних мастеров боевых искусств, то на это потребуются десятилетия усилий. У него не было такого времени. Выжить еще несколько дней в этом постапокалиптическом мире уже было бы чудом.

— Что ты видел? — спросил Чэн Тяньби.

Цун Ся открыл глаза.

— Я видел много необычных вещей. Я расскажу тебе позже.

Цун Ся продолжал читать, понимая, что существует тысяча странных способов совершенствования нейтральной энергии, и даже упоминалось о питье крови некоторых существ для усиления нейтральной энергии. Однако он никогда не слышал о таких существах, поэтому многие из описанных методов были за пределами его возможностей.

Однако, чем больше он читал, тем больше его привлекало написанное на этой «стене». Содержание, древнего нефрита, вращалось вокруг правил пяти элементов: золота, дерева, воды, огня и земли. Постепенно он понял, что нейтральная энергия, о которой говорилось вначале, существует независимо от пяти элементов, но при этом может взаимодействовать с ними.

Цун Ся впитал в себя огромное количество информации сразу, он совсем выдохся и вскоре был весь в поту. Он открыл глаза, и светящаяся «стена» из санскритских слов в его сознании бесследно исчезла. Цун Ся сделал несколько глубоких вдохов, чувствуя усталость. У него оставалось еще много вопросов, на которые нужно было найти ответы, но он больше физически не мог читать.

Чэн Тяньби неподвижно смотрел на него, ожидая, когда он заговорит. Цун Ся нервно сглотнул.

— Это было невероятно. Этот древний нефрит, он как книга, содержит невероятно таинственные вещи.

— Например?

Цун Ся посмотрел на Чэн Тяньби и вдруг подумал о силе ветра, которая развилась в его теле. Может быть, это и есть та энергия, о которой говорилось в древнем нефрите? Чем больше Цун Ся думал об этом, тем более правдоподобным это казалось. Понятие «энергия» было невероятно широким и включало в себя электрическую энергию, гидравлическую энергию, ядерную энергию - каждая из них представляла собой различные формы.

Однако энергия, упомянутая в древнем нефрите, должна была иметь конкретное значение и быть связана с глобальной эволюцией, происходящей в настоящее время. Если следовать этим рассуждениям, то энергия ветра Чэн Тяньби относилась к элементу дерево, одному из пяти элементов.

Все вещи в мире состояли из пяти стихий, но после эволюции Чэн Тяньби отдал предпочтение энергии дерева. С другой стороны, Цун Ся не проходил никакой эволюции, поэтому он не мог определить, какая стихия преобладает в его теле.

Цун Ся схватил Чэн Тяньби за руку и с тревогой сказал:

— Почувствуй это.

— Что почувствовать?

— Сядь прямо, закрой глаза, сконцентрируй энергию в нижней части живота и почувствуй энергию внутри своего тела. Согласно древнему нефриту, энергетическое тело должно ощущать сгущение энергии внутри себя, образуя «ядро». Я не знаю, является ли это «ядро» реальным или воображаемым. Но если энергия, о которой говорит древний нефрит, — это энергия, которую ты развил, то у тебя, как у энергетического организма, должно быть «ядро» в твоем теле!