Глава 93. Заключительная арка. Город воспоминаний (1)
Несколько дней спустя Чу Хуай внезапно погрузился в бескрайний сон.
Чу Хуай видел много снов, но в большинстве случаев он не осознавал, что спит. Он был просто участником сна, погруженным в него, не зная, что произойдет дальше.
Но на этот раз он был сторонним наблюдателем сна.
Перед глазами Чу Хуая был стеклянный купол. За куполом была кромешная тьма, а внутри него тоже не было ничего хорошего - он был наполнен желтовато-красной вязкой жидкостью.
Чу Хуай был странно спокоен. Он осторожно шагнул вперед, от поверхности купола исходило мягкое тепло. Странное чувство знакомости и уютного тепла нахлынуло на Чу Хуая, ему безумно захотелось обнять этот грязный на вид купол.
Это была дрожь, исходящая из самой души, чувство принадлежности к глубинам вселенной.
Туман перед глазами постепенно рассеялся, и внутри стеклянного купола появились два эмбриона, соединенные плацентой.
Чу Хуай вздрогнул, только сейчас осознав, что стеклянный купол - это матка.
Внимательно присмотревшись, Чу Хуай заметил, что левый эмбрион явно больше правого. Он еще размышлял об этом, когда кровь в плаценте начала двигаться, и он мог ясно видеть направление ее течения.
Кровь текла от правого эмбриона к левому.
Из-за нехватки соответствующих знаний Чу Хуай не понимал, что это значит, но смутно догадывался о результате.
Он попытался постучать по стенке, но обнаружил, что она непробиваема, поэтому мог только наблюдать, ничем не в силах помочь.
Видимо, кровь текла все быстрее и быстрее, левый эмбрион становился все больше, а правый сначала увядал и уменьшался, а затем... постепенно терял человеческую форму.
Все происходящее напоминало экспериментальную модель, весь процесс изменений стремительно разворачивался перед глазами Чу Хуая.
Чу Хуай сжал губы, ясно осознавая происходящее. Направление тока крови в плаценте было ненормальным. Даже если он ничего об этом не знал, это не мешало ему догадаться, что при нормальном кровотоке оба ребенка должны быть равными, но правый отдавал кровь левому, разве это не означало... что левый ребенок высасывал кровь правого?
Другими словами, правый ребенок стал пищей для левого.
Вдруг сверху послышались шаркающие шаги, Чу Хуай вздрогнул. Его слух изначально был заблокирован, а теперь, похоже, восстановился.
Раздался голос незнакомого мужчины:
— К сожалению, у одного из детей больше нет сердцебиения.
Чу Хуай молча слушал.
— Тот... тот, который умер, он уже такой большой, нужно... нужно как-то его вытащить? Но... но ведь другой ребенок еще... еще жив...
Чу Хуай услышал женский голос и застыл, словно пораженный молнией, дрожа всем телом.
Это был голос его матери.
Он не видел свою мать более десяти лет, и, возможно, именно поэтому был особенно чувствителен к ее голосу.
— Доктор, другой ребенок сможет выжить? — голос женщины был жалким и беспомощным, полным самообвинения.
— Не нужно его вытаскивать, тот ребенок, которого не стало, превратится в питательные вещества и постепенно будет поглощен другим. Не переживайте слишком сильно, другой ребенок очень здоров.
Женщина всхлипывала, снова и снова благодаря врача.
Врач вздохнул и продолжил утешать:
— Вы должны сохранять хорошее настроение. С этой болезнью вы сделали все, что могли. Если вам действительно трудно пережить это, просто подумайте, что ребенок, умерший в утробе, еще не считается человеком. Представьте, что вы носили только одного ребенка, так будет намного легче.
— Я носила только одного... я носила только одного... — бормотала женщина, ее голос постепенно слабел и удалялся.
Слух Чу Хуая снова был заблокирован.
В сердце Чу Хуая бушевала буря эмоций. Он вышел из оцепенения и с трудом сглотнул.
Последние слова его матери совпали с тем, что сказала мать маленького Хуая в копии с близнецами...
Тогда мать маленького Хуая, держа на руках новорожденного, со слезами на глазах обманывала себя: "Я носила только одного..."
Так значит, все это были намеки?
Оказывается, у него действительно был брат-близнец, его догадка была верна, особым условием для активации копии с близнецами было наличие брата или сестры-близнеца.
Но... почему никто из окружающих никогда не упоминал об этом?
В матке правый ребенок теперь стал почти невидимым, Чу Хуай беспомощно наблюдал, как его плоть и кровь растворялись, превращаясь в питательные вещества и отходы.
Он сам был левым ребенком. Чу Хуай уже мог быть уверен в этом.
Через несколько мгновений в матке появилась щель света, грязная жидкость хлынула наружу, и Чу Хуай молча смотрел на себя новорожденного.
Он был очень здоровым, пухлым, крупнее обычных детей, с красивыми чертами лица.
Ребенок вдруг открыл глаза и улыбнулся ему в ярком свете, невинно и мило.
Затем Чу Хуай услышал восклицания медсестры, похвалы и восхищение окружающих.
Все становилось все ярче, и когда Чу Хуай подумал, что все исчезнет, вокруг снова стало темно.
Стеклянный купол теперь открылся перед Чу Хуаем, высотой около двух метров. Чу Хуай немного поколебался, почувствовав странное указание в сердце, и вошел внутрь.
На внутренней стенке, покрытой капиллярами, было прикреплено лицо младенца.
Это лицо, увидев Чу Хуая, улыбнулось ему злобной улыбкой и, словно бактерия или вирус, проникло глубже в кожу, исчезнув из виду Чу Хуая.
Сверху раздался голос отца Чу Хуая, плачущий от радости, почти безумный:
— Наконец-то все закончилось, все закончилось! Мы пережили это!
Чу Хуай усмехнулся, внезапно все поняв.
Оказывается, все только начиналось.
Чу Хуай вышел из матки и задумался в темноте.
Личность призрака, паразитировавшего в его теле, была раскрыта - это был его брат-близнец. И он действительно видел его истинное лицо.
Мать Чу Хуая, вероятно, страдала от какой-то болезни, что привело к аномальному кровотоку во время беременности. Другой ребенок стал донором крови, постепенно умирая и исчезая, а сам Чу Хуай стал реципиентом, становясь все здоровее.
Тот умерший ребенок из-за обиды и нежелания смириться превратился в призрака. Сначала он паразитировал на его матери, поэтому до семи лет Чу Хуай жил счастливо и спокойно.
Чу Хуай вспомнил, что в детстве его мать в его воспоминаниях всегда была мрачной и недоступной, но каждый раз, когда он подходил к ней, она всегда с натянутой улыбкой обнимала его. Ее движения были полны нежности, но в глазах было что-то странное.
Чу Хуай никогда не понимал, что это было, а теперь понял - это было отвращение, почти инстинктивное отвращение к нему, вызванное влиянием того маленького призрака на ее разум.
Неудивительно, что никто не рассказал ему о брате - их разум, должно быть, был подвержен влиянию призрака.
Позже, когда призрак почувствовал, что время пришло, он вселился в тело Чу Хуая, питаясь его внутренней энергией в качестве мести, заставляя его день и ночь погружаться в мучительную боль, ведущую к гибели.
Осознав все это, Чу Хуай внезапно усмехнулся, засунул руку в карман и пошел обратно, удаляясь от той матки.
Ему было легко.
Он не был виноват.
Чу Хуай больше всего боялся, что когда-то совершил непростительное преступление, а потом забыл об этом, что заставило бы его чувствовать вину всю жизнь. Но смерть того ребенка не была его виной, это была лишь причина и следствие, и он уже заплатил за это - пятнадцать-шестнадцать лет мучений и изоляции, ни человек, ни призрак. Разве этого недостаточно?
Чу Хуай понимал его нежелание смириться, но даже если бы ему пришлось выбирать снова, он не отдал бы шанс на жизнь другому.
Стремление к жизни - это инстинкт.
В последующей честной борьбе тот призрак проиграл.
Если он смог победить один раз, то сможет победить и второй.
Прошлое позади было мрачным и влажным, источая кислый и гнилостный запах, а будущее впереди - теплым и ярким.
Чу Хуай никогда не погружался в прошлое, он не легко прощал себя, но и не позволял себе тонуть в чувстве вины.
Потому что у него все еще была способность что-то сделать.
Чу Хуай услышал, как Цзинь Тяньи зовет его. Он улыбнулся и вышел, его силуэт был худым и одиноким, но спина - прямой.
...
Чу Хуай проснулся и обнаружил, что Цзинь Тяньи прижимает его к кровати. Он мгновенно почувствовал стыд:
— Черт! Ты больной? Слезь с меня!
Цзинь Тяньи усмехнулся и игриво перевернул его обратно, быстро поцеловав, прежде чем тот успел выругаться, и серьезно сказал:
— Только что я спокойно обнимал тебя во сне, как вдруг почувствовал что-то горячее...
Чу Хуай на мгновение растерялся, но потом догадался и покраснел:
— Ничего у меня не было, ты клевещешь!
— Хм, — Цзинь Тяньи не стал спорить. — Я тоже так подумал сначала, но потом понял, что это твоя спина горячая.
Чу Хуай: ...
— Спина? — Чу Хуай замер, затем что-то осознал и потянулся, чтобы потрогать, в его глазах появился страх.
— Остался один хвост, — с усмешкой сообщил ему Цзинь Тяньи. — Видимо, после того, как ты избавился от того призрака, арбитраж закончился.
Чу Хуай охрип, чувствуя растерянность. Еще одна копия, и он уйдет...?
Цзинь Тяньи...
Чу Хуай только хотел что-то сказать, как в его голове возникла знакомая боль:
— Арбитраж участника Чу Хуая завершен, вход в финальную главу, выпуск копии —
Финальная копия: Город воспоминаний.
Описание копии: to remember or to forget, that is a question. (Помнить или забыть - вот в чем вопрос.)
Время начала копии: через одну минуту.
...
Одна минута???
Чу Хуай широко раскрыл глаза:
— Они что, торопятся на перерождение?
К тому же, информации так мало.
Цзинь Тяньи, как хранитель, тоже получил кровавые буквы одновременно с Чу Хуаем. Его выражение застыло, брови нахмурились.
Так быстро?
Чу Хуай раздраженно взъерошил волосы:
— Что можно успеть за одну минуту?
Цзинь Тяньи был серьезен, но не хотел передавать это настроение Чу Хуаю. Он приблизился, его голос был низким и приятным:
— Можно успеть прощальный поцелуй. До скорой встречи.
...
— Эй, просыпайся.
Сознание было мутным, после долгой борьбы Чу Хуай наконец проснулся и уставился прямо в пару больших глаз, вздрогнув от неожиданности.
Перед ним стоял мужчина средних лет. У мужчины было довольно свирепое лицо, крепкое телосложение, растрепанные волосы и неухоженная борода, что придавало ему неряшливый вид. Под его глазами были заметные темные круги, а глаза были полны красных прожилок.
Этот человек, должно быть, чем-то обеспокоен, из-за чего плохо спит, подумал Чу Хуай.
Он встал и осмотрелся вокруг, не увидев Цзинь Тяньи. Он почувствовал легкое разочарование, но решил, что это было ожидаемо.
Комната была довольно чистой, похожей на общежитие. Две кровати стояли друг напротив друга, разделенные проходом. Пространство было тесным и узким, оборудование простым, без кондиционера, а потолочный вентилятор скрипел.
Вовремя появились кровавые буквы —
[Все участники вошли в Город воспоминаний. Через сто дней можно будет уйти, конечно, можно выбрать и остаться здесь навсегда.]
[Радостно забыть или мучительно помнить - выбор за вами.]
[Наконец, желаем каждому жильцу успешно вернуться в реальность.]
Чу Хуай обдумывал кровавые буквы, слегка нахмурившись. Зная, что они в копии, как кто-то может выбрать остаться здесь навсегда?
Вэй Ху все это время разглядывал Чу Хуая. Видя его спокойное выражение лица и красивую внешность, он мысленно кивнул, решив, что его сосед по комнате довольно надежный и при необходимости с ним можно сотрудничать. Это была его последняя копия.
Вэй Ху первым начал разговор:
— Я пришел на десять с лишним минут раньше тебя. Только что вышел осмотреться. Вокруг все одинаковые общежития, в каждой комнате по два человека. Нас с тобой поселили вместе, так что мы соседи. Больше пока ничего не знаю, район большой, здания в основном похожи, я еще не придумал, как найти других. Но копия длится 100 дней, первые несколько дней относительно безопасны, так что не собираться вместе пока не страшно.
Чу Хуай кивнул.
Чу Хуай как раз собирался выйти на разведку, когда в общежитии вдруг раздался шипящий звук из динамика.
[Внимание жителям общежития C3, сбор налогов начнется через пятнадцать минут. Пожалуйста, не покидайте здание общежития самовольно, иначе последствия будут на вашей совести.]
Вэй Ху в замешательстве:
— Сбор налогов? Откуда у меня деньги?
Он поспешно начал обыскивать карманы одежды, но не нашел ни одной монеты.
Чу Хуай вернулся в комнату, поискал и нахмурился:
— Мой телефон тоже пропал.
Без телефона нет денег.
Вэй Ху с серьезным видом:
— Что же делать? Что будет, если не заплатим налог?
Чу Хуай задумчиво подпер подбородок рукой и через мгновение сказал:
— Может быть, платить нужно... не деньгами?
— Если не деньгами, то чем...
— Скоро узнаем, — Чу Хуай направился к выходу. — В объявлении сказали не выходить из общежития, но не запрещали ходить по комнатам. Пойду посмотрю, может, удастся найти кого-нибудь и расспросить о ситуации.
Сказав это, Чу Хуай вышел. У входа он поднял голову и посмотрел на номер комнаты - 428.
Чу Хуай обошел весь четвертый этаж. Верхняя часть дверей комнат была прозрачной, но в каждой комнате эта часть была чем-то закрыта, так что Чу Хуай не мог разглядеть, что происходит внутри и есть ли там кто-нибудь.
Он стоял у двери одной из комнат, размышляя, как вдруг заметил, что занавеска отодвинулась, и мутный глаз уставился на него через грязное стекло с любопытством и недоброжелательностью.
Чу Хуай сначала испугался, но затем обрадовался - если там есть люди, он сможет получить какую-то полезную информацию.
Чу Хуай вежливо постучал в дверь. Человек внутри немного поколебался, но в итоге открыл дверь Чу Хуаю. Из комнаты пахло лапшой быстрого приготовления и резким запахом мочи.
— Заходи, — холодно сказал сгорбленный старик.
Чу Хуай кивнул и уже собирался войти, когда услышал изнутри тяжелое дыхание мужчины. Он замер на пороге.
Дыхание становилось все громче и громче, превращаясь в стоны. Чу Хуай смутился:
— Может, лучше поговорим снаружи? Кажется, внутри не очень удобно.
— Ничего, заходи, — упрямо настаивал старик, и Чу Хуаю было неудобно отказываться.
Войдя в комнату, Чу Хуай обнаружил, что стоны издавал молодой толстый мужчина, погруженный в сон. Это было не то, что он себе представлял.
Чу Хуай с облегчением вздохнул:
— А, так ему снится эротический сон.
— Эротический сон? — старик усмехнулся, словно услышал шутку. Он сплюнул кровавую мокроту в плевательницу у ног и закурил сигарету. — Ты только пришел, поживешь тут какое-то время - поймешь.
— Такой мусор только в таких условиях может найти смысл существования и осуществить свои мечты.
Старик говорил громко, и Чу Хуай с сомнением спросил:
— Мы его так не разбудим?
Старик странно улыбнулся ему и механически покачал головой, направляясь к кровати все еще стонущего мужчины.
То, что он сделал дальше, шокировало Чу Хуая.
Старик взял окурок и прижал его к руке мужчины на кровати. На коже мгновенно появился обожженный след с пеплом, но мужчина, казалось, не почувствовал никакой боли и продолжал радостно стонать.
Старик продолжал курить, его голос был похож на дырявые меха:
— Видишь, до какой степени иллюзия может ослепить человека? Он даже настоящую боль не чувствует.
Он пристально разглядывал Чу Хуая, оценивая его, как товар. Казалось, он что-то вспомнил и внезапно разозлился:
— У тебя есть вопросы? Спрашивай быстрее и убирайся.
Чу Хуая не волновали его перепады настроения, он стоял спокойно, как нарисованный.
— Ты житель? — спокойно спросил Чу Хуай.
Старик напрягся и промолчал. Чу Хуай смотрел, как сигарета становится все короче и короче, пока не обожгла пальцы старика, но тот, казалось, этого не заметил.
Наконец старик выбросил окурок, словно пытаясь что-то скрыть, и небрежно ответил:
— Да.
Чу Хуай продолжил расспрашивать:
— Из той партии, что пришла 100 дней назад?
Старик, казалось, развеселился:
— 100 дней?
Чу Хуай не понял его реакции и неуверенно спросил:
— Может, в прошлом году?
Старик ушел от ответа и спросил в ответ:
— Как ты думаешь, сколько мне лет?
— 60?
— А тебе сколько? — спросил старик и сам же ответил. — Явно не больше 30.
— Слушай, — старик насмешливо посмотрел на Чу Хуая, словно разыгрывая его. — Я попал сюда, когда был в твоем возрасте.
Выражение лица Чу Хуая мгновенно застыло.
Более тридцати лет...?
Старик подтянул свои мешковатые штаны, подошел к кровати, нашел фоторамку и бросил ее Чу Хуаю:
— Это я, когда только пришел сюда.
Чу Хуай взглянул на фото. На нем был красивый мужчина с благородными чертами лица, полный энергии, с едва заметным высокомерием во взгляде - выдающийся и незабываемый.
Чу Хуаю было трудно связать этого благородного мужчину на фотографии с уродливым, раздражительным и вспыльчивым стариком перед ним.
— Что? — усмехнулся старик. — Не веришь, что и у меня было время, когда я был молод и красив, как ты?
Чу Хуай хотел задать еще много вопросов, но вдруг в комнате старика заработало радио:
[Просьба к Чу Хуаю из комнаты 428, кровать 2, немедленно вернуться в свою комнату. У вас есть три минуты.]
Старик усмехнулся и указал на радио:
— Тебя зовут, быстро уходи.
Чу Хуай покачал головой:
— Я не уйду. Хотя в объявлении сказано, что последствия будут на нашей совести, но явно не настолько серьезные, как смерть. Я хочу знать, пожалуйста, расскажите мне.
Старик уставился в эти яркие глаза, его выражение стало немного отстраненным. Он вспомнил себя в прошлом - такого же умного, находчивого, уверенного и спокойного. Но даже такой, он не смог выбраться из Города воспоминаний.
Как печально.
— Зачем тебе получать побои? — старик начал сильно кашлять, отхаркивая много кровавой мокроты.
Чу Хуай с беспокойством подошел ближе, но старик только покачал головой, отказываясь от помощи.
— Мне нечего тебе сказать, я не могу тебе помочь. Сможешь ли ты выбраться - зависит только от тебя самого, это твой выбор, — выражение лица старика стало немного печальным. — За эти годы я встретил сотни жителей, если не тысячи. Все они остались здесь. Я пытался их предупредить, но это бесполезно.
— Запомни число пятьдесят процентов. Я сам понял это только спустя много лет.
— Что это значит? — Чу Хуай почувствовал тревогу.
Старик покачал головой:
— Ты умный, со временем поймешь.
Чу Хуай услышал торопливые шаги в коридоре возле комнаты, и вдруг старик выглядел так, словно испытал облегчение.
— Опять этот старый хрыч из 435!
— Почему так сложно заставить его заплатить налог!
— Хотя у него, кажется, уже нечем платить! Он отдал все свои прошлые воспоминания, говорят, у него осталось совсем немного воспоминаний о каком-то "мире ужасов"?
— Мне тоже интересно, зачем ему так нужно это помнить? Забыл бы - и хорошо, какой упрямый!
— Ты в прошлый раз видел фотографию, где он молодой? Ха, кто в это поверит!
...
Старик усмехнулся и сказал нечто, заставившее Чу Хуая похолодеть:
— Те люди, которые сейчас поднимаются, когда-то тоже были жителями, пятого уровня и выше.
Он медленно пополз к балкону. Чу Хуай понял, что он собирается сделать, и бросился, чтобы удержать его, но старик оттолкнул его руку:
— Если я потеряю последние воспоминания, то стану таким же, как они. Они пришли, чтобы заставить меня отдать последнее, но я не хочу. Поэтому пора заканчивать.
— Ты последний, кому я помог. Надеюсь, ты запомнишь меня, хотя лучше бы и не помнил, потому что я ужасен. Ты можешь сделать лучше, чем я, но подсознательно я чувствую, что никто не сможет сделать лучше меня, и я не хочу, чтобы кто-то сделал лучше, доказав мою неудачу.
Чу Хуай оцепенел. Старик прыгнул вниз, словно бабочка, наконец обретшая свободу, легкий как перышко.
...
Чу Хуая вернули в комнату 428. Вэй Ху встревоженно смотрел на него.
Один из крепких мужчин, сопровождавших его, сказал:
— Совсем правил не знаешь! Бегаешь везде! Не будешь слушаться - закончишь как тот старик!
Когда Вэй Ху уже испугался, что упрямство Чу Хуая разозлит их, тот вдруг радостно улыбнулся:
— Извините за беспокойство, просто я здесь впервые, поэтому не знал правил. Теперь буду знать и больше так не сделаю.
— Хорошо, что ты понимаешь, — холодно фыркнула женщина, но увидев, как Чу Хуай мягко и невинно улыбается ей, постепенно успокоилась и даже начала краснеть. Она повернулась к остальным: — Может, в этот раз простим? Пусть отдадут, что должны, и на этом закончим.
Чу Хуай послушно:
— Спасибо, добрая сестрица.
Остальные не возражали.
Чу Хуай:
— Только не знаю, как это сделать, что отдавать...
Мужчина:
— Вы же знаете, как называется это место?
Чу Хуай:
— Город воспоминаний.
Мужчина нетерпеливо:
— Значит, конечно, нужно отдавать воспоминания.
Чу Хуай, уже догадавшись об этом после разговора со стариком, глубоко вздохнул, услышав подтверждение от мужчины.
Оказывается, воспоминания действительно можно отдавать как налог.
Вэй Ху, испуганный, заискивающе улыбнулся:
— Братец, я хотел бы узнать, как отдавать, сколько и какие...
Мужчина, не желая объяснять, начал снимать толстую куртку - было холодно, и они были тепло одеты.
Он распахнул одежду, показав большой мешок, пришитый изнутри.
Чу Хуай не понимал, в чем дело, но вдруг ему показалось, что мешок шевельнулся.
Он потер глаза, и в следующую секунду из мешка выпрыгнула маленькая голова размером с ладонь.
Чу Хуай был морально готов, но Вэй Ху чуть не упал от испуга.
Эта голова была ужасна. Размером примерно с куклу, но без волос, с огромными черными блестящими глазами, как у мухи, особенно пугающими. Нос был крошечным, Чу Хуай видел только две черные точки. Но самым отвратительным был рот этого существа.
Орган, который можно было назвать ротовым аппаратом, был длинным и тонким, черным и блестящим, похожим на конечности богомола или ноги мухи. Чу Хуай не сомневался в его твердости.
Этот ротовой аппарат был слегка красноватым, словно пропитанным кровью.
Чу Хуай и Вэй Ху переглянулись, догадываясь, что это, вероятно, какой-то маленький демон, способный извлекать воспоминания людей.
Но при мысли о способе извлечения Чу Хуай содрогнулся.
Вспомнив слова старика, он, подавляя тошноту, указал на одежду мужчины и внезапно сказал:
— Кажется, я вижу насекомое. Давайте я его уберу, а то заползет под одежду и будет неприятно.
Он подошел, не дожидаясь их реакции, и начал искать на теле мужчины. Его взгляд остановился на метке на плече мужчины, слегка задержавшись.
Получив ответ, он опустил одежду мужчины. Тот в ярости спросил:
— Где насекомое?
Чу Хуай смущенно извинился:
— Я слишком нервничал и ошибся! Простите!
— У меня нет времени на твои выходки, лучше веди себя прилично! — мужчина был в ярости. — Быстро отдавайте воспоминания, кто первый? Учтите, нужно отдать 5%.
5%?
Чу Хуай затаил дыхание. Теперь он наконец понял, что имел в виду старик, говоря о 50% перед смертью.
Значит ли это, что как только они потеряют более 50% воспоминаний, они больше не смогут покинуть эту копию?
Задумчивый вид Чу Хуая женщина восприняла как страх и слабость.
Она мягко объяснила:
— Не бойтесь, это не больно, и вы сами можете решить, что отдать...
Она подошла ближе, ее голос был соблазнительным:
— Тебя ведь зовут Чу Хуай, верно? У нас есть твои данные. Там написано, что у тебя было очень тяжелое детство, можно даже сказать, что до двадцати лет твоя жизнь была сплошным мраком. Эти воспоминания занимают очень большую часть.
Чу Хуай, казалось, был тронут. Он слегка поднял глаза, в которых светился страх:
— И что, сестрица? Что ты хочешь сказать?
Женщина, глядя в эти оленьи глаза, почувствовала еще большее сострадание:
— Разве не лучше забыть все это? Ты будешь счастлив, а мы выполним свою задачу.
Чу Хуай:
— Сестрица, можно задать несколько вопросов?
Женщина:
— Говори.
Чу Хуай:
— Как часто мы должны платить налог?
Мужчина нетерпеливо ответил за нее:
— Каждые десять дней.
Вэй Ху, который был рассеян с тех пор, как женщина сказала о возможности забыть мрачные воспоминания, наконец очнулся и широко раскрыл глаза, его дыхание участилось.
Платить каждые десять дней, через 100 дней они потеряют пятьдесят процентов воспоминаний.
Что с ними будет, когда они потеряют пятьдесят процентов воспоминаний...?
Чу Хуай думал немного иначе.
Он был озадачен: если условием их пребывания здесь является потеря более 50% воспоминаний, а налог платится каждые десять дней, то они потеряют максимум 50% воспоминаний. Когда время закончится, они все равно смогут спокойно уйти, что противоречит словам старика.
Он помнил, что старик говорил о встрече с почти тысячей жителей, и все без исключения остались.
Значит, должны быть и другие способы продать воспоминания.
У Чу Хуая было еще одно сомнение: если они продадут воспоминания в копии и благополучно вернутся в реальность, восстановятся ли воспоминания...?
Эта мысль немного пугала его.
Где сейчас Цзинь Тяньи? Сталкивается ли он с такой же ситуацией?
Сейчас Чу Хуаю нужно время, чтобы исследовать и раскрыть правду, поэтому он не хотел конфликтовать с этой группой. Он дружелюбно улыбнулся женщине:
— Я отдам.
Женщина с облегчением вздохнула:
— Хорошо, что ты можешь это принять. К тому же, ты ничего не теряешь. Как говорится, некоторые люди всю жизнь пытаются компенсировать тяжелое детство. Теперь, когда у тебя станет меньше отчаянных воспоминаний, это тоже хорошо. В будущем тебе будет легче жить...
Чу Хуай прервал ее, его взгляд был странным и невинным:
— Я не сказал, что отдам эту часть воспоминаний.
Женщина была ошеломлена:
— Почему?!
— Просто так, — легкомысленно сказал Чу Хуай, немного похожий на капризного ребенка. — Я отдам повседневные, незначительные воспоминания.
Те, которые можно восстановить, а прошлый личный опыт уникален и не может быть воспроизведен.
Прошлое Чу Хуая сделало его тем, кто он есть сегодня. Отказаться от прошлого - значит отказаться от настоящего и будущего.
Возможно, прошлое действительно было невыносимым, полным унижений, издевательств, физической и душевной боли, но пока он не будет постоянно бередить раны, жалея себя, это прошлое только заставит его больше ценить настоящее.
Забвение - не лекарство, но и постоянные воспоминания тоже.
Чу Хуай не хотел стать ряской без корней. Та земля, хоть и была бедной, но была местом, где он вырос.
— Почему ты не хочешь отдать...? — женщина никак не могла понять.
— Хватит с ним болтать, пусть отдает что хочет! — мужчина был раздражен. — Давайте быстрее закончим, нам еще нужно готовиться к вечеринке спаривания.
Чу Хуай, внезапно услышав такое примитивное, животное выражение, не сразу понял, о чем речь. Но, судя по выражению лиц остальных, для них это было в порядке вещей, и он был в полном недоумении.
Чу Хуай повернулся к Вэй Ху:
— А ты?
Вэй Ху, который уже давно был рассеян, услышав слова Чу Хуая, после долгих колебаний все же кивнул, его губы были сухими и бледными:
— Я так же, как ты.
Маленький демон, которого так долго игнорировали, казалось, был недоволен и издал пронзительный и возбужденный крик.
После процедуры Чу Хуай потрогал кровавое отверстие на затылке и серьезно задумался. Он все еще помнил, что такое палочки для еды, но... не мог вспомнить, как ими пользоваться.
Ничего страшного, это не важно.
Группа собиралась уходить, но женщина задержалась и сказала Чу Хуаю:
— Вы тоже можете прийти на ту вечеринку. Если хочешь, я могу тебя провести.