Глава 30
"Бум!" — это был звук удара затылка мальчика о землю. Его голова, к несчастью, ударилась о камень.
Мальчик... не издал ни звука.
В глазах Чу Хуая мелькнуло сострадание. Он тут же спрыгнул с плеч Цзинь Тяньи, его ноги коснулись земли, и он почувствовал тупую боль и онемение.
Женщина не заметила странного состояния ребенка, она дрожащим телом оглядывалась назад — призраки были совсем близко.
Чу Хуай наконец разглядел их: один был низкорослым мужчиной, а второй... Сунь Чэнь!
Сунь Чэнь тоже заметила их троих. Ее взгляд блеснул, и она постепенно замедлила бег, остановившись на месте.
Низкорослый мужчина, не замечая изменений в поведении Сунь Чэнь, продолжал преследование с горящими глазами. Увидев упавшую женщину, он решил воспользоваться моментом и не собирался останавливаться.
С ножом в руке он уже готов был нанести удар. В последний момент женщина накрыла своим телом ребенка, зажмурив глаза в страхе и готовясь к боли и смерти.
Но ожидаемой боли не последовало.
Цзинь Тяньи бросился вперед и ударом ноги сбил мужчину с ног. Тот в панике попытался подняться, но Цзинь Тяньи резко наклонился, схватил его за горло и прижал коленом к земле.
Чу Хуай вздохнул с облегчением.
Мужчина не мог сопротивляться, но его глаза блеснули хитростью: он попытался ударить Цзинь Тяньи ножом. Однако Цзинь Тяньи элегантно перехватил его запястье.
Рука мужчины оказалась в таком положении, что напоминала клешню лобстера.
Цзинь Тяньи усмехнулся и усилил хватку. Раздался хруст, мужчина закричал от боли, а нож выпал из его руки и чуть не упал ему на тело.
Нож пролетел мимо его талии и вонзился в землю рядом с ним. Мужчина тяжело вздохнул с чувством облегчения — еще немного, и нож бы пронзил его тело.
Цзинь Тяньи заметил это облегчение в его глазах и насмешливо улыбнулся.
Мужчина почувствовал убийственное намерение Цзинь Тяньи и закричал в сторону Сунь Чэнь:
- Сунь! Сунь! Спаси меня! У тебя же есть...
- Замолчи! — холодно оборвала его Сунь Чэнь, ее взгляд стал угрожающим.
Мужчина задрожал от страха и замолчал.
Цзинь Тяньи приподнял бровь и посмотрел на Сунь Чэнь:
- Он ведь твой союзник, — сказал он небрежно с легкой усмешкой.
Сунь Чэнь молча подошла ближе; ее тяжелые шаги эхом отдавались по земле. Мужчина взглянул на нее с надеждой — ведь у нее было оружие!
Он думал, что даже если противники сильны в бою, они не смогут справиться с огнестрельным оружием.
Сунь Чэнь приблизилась к Цзинь Тяньи почти вплотную... Мужчина затаил дыхание в ожидании ее действий.
Сердце мужчины подскочило к горлу.
Сунь Чэнь не должна его случайно ранить...
Уголки губ Цзинь Тяньи слегка приподнялись.
В критический момент сзади раздался душераздирающий женский крик.
Цзинь Тяньи обернулся и бросил взгляд на Сунь Чэнь, но на ее лице не было ни следа паники от того, что ее заметили. Она даже спокойно окликнула его:
- Брат Цзинь.
Цзинь Тяньи некоторое время смотрел на нее, и под его острым взглядом Сунь Чэнь спокойно вытащила из рукава ржавый нож, найденный в городе.
Их взгляды встретились в воздухе, Цзинь Тяньи слегка поджал губы и медленно встал.
Мужчина воспользовался моментом, чтобы вытащить нож и попытаться ударить Цзинь Тяньи сзади, но тот, словно имея глаза на затылке, не стал уклоняться.
Он просто смотрел на Сунь Чэнь с интересом, как кот на мышь.
Лицо Сунь Чэнь стало напряженным.
- Осторожно, брат Цзинь! — она была вынуждена сделать выбор и громко закричала, после чего наступила ботинком на грудь низкорослого мужчины.
Мужчина ударился затылком о землю с такой силой, что казалось, кости треснули. Он закричал от боли и недоверия.
Как она могла упустить такую возможность убить Цзинь ТяньИ и вместо этого напасть на него? Или она с самого начала обманывала его?
Мужчина наконец понял:
- Вы заодно! — его голос был полон отчаяния и вскоре сменился криками.
Сунь Чэнь ничего не сказала и использовала свой ржавый нож, чтобы покончить с ним.
В глазах Цзинь Тяньи была ледяная холодность.
Он повернулся и направился к сидящему на земле Чу Хуаю.
Лоу Минь, видя, что они временно не могут продолжать бежать, обсудил с Чу Хуаем план и побежал назад, чтобы отвлечь преследующих их призраков. В это время Чу Хуай находился рядом с женщиной средних лет с выражением сострадания.
Губы мальчика были бледными, лицо потеряло цвет, глаза закрыты, он казался спящим.
Его затылок был в крови, которая пропитала его хорошую одежду. Женщина в безумии пыталась остановить кровь руками, но она все равно текла сквозь ее пальцы.
Женщина запрокинула голову и завыла как зверь.
- Отпусти! — сказал Чу Хуай, пытаясь оттащить женщину за руку. Чем больше он старался, тем сильнее она держала ребенка.
- Никто не заберет моего ребенка! Не смейте, — она бросилась к Чу Хуаю как змея: - Никто не сможет!
- Я так долго ждала ребенка, никто его не заберет! — кричала она в слезах: - Убирайся! Уходи!
- Ты не понимаешь?! Я говорю тебе, он может быть еще жив...— начал было Чу Хуай.
Но женщина снова закричала и перебила его.
Лоу Минь наконец понял ситуацию и решил вмешаться, раздвинув их.
Когда тело мальчика начало падать на землю, Чу Хуай поймал его.
Он проверил дыхание мальчика пальцем — оно было очень слабым.
- Отдай мне ребенка!! — женщина схватила Лоу Миня за руку и попыталась укусить его. Цзинь Тяньи заломил ей руки за спину и крепко удерживал ее за подбородок.
Женщина была как дикий зверь.
- Замолчи, — холодно сказал Цзинь Тяньи.
- Он не умер, — сказал Чу Хуай.
Глаза женщины широко раскрылись от радости.
- Но он близок к смерти, — холодно добавил Чу Хуай. Он был раздражен: если бы женщина не была безумна и отпустила ребенка раньше, возможно, его можно было бы спасти... Теперь же...
Только что появившаяся надежда в глазах женщины мгновенно угасла.
Лоу Минь молчаливо стоял рядом, сжав кулаки в рукавах.
Лоу Минь молча сжал руку в рукаве, в его глазах читалась скрытая ярость, и он направился к уже мертвому низкорослому мужчине.
Таких людей следовало бы разорвать на куски.
На лице Лоу Миня появилась жестокая улыбка.
Чу Хуай поднялся, держа ребенка на руках, и алые капли крови стекали по его руке.
Эта сцена была поистине трагичной.
Чу Хуай сжал губы и внезапно почувствовал ненависть к этому ужасному миру.
Дети так невинны.
Он держал в руках маленькую жизнь, которая еще недавно смеялась и называла его сестрой, а теперь лежала в его объятиях, постепенно остывая.
Если бы это было в реальном мире, они могли бы его спасти, но в этом сценарии, с такими тяжелыми ранениями, он долго не протянет.
Он собирался вернуть ребенка матери.
Умереть на руках у матери — это, вероятно, наибольшее утешение для ребенка.
Шаг за шагом Чу Хуай шел вперед, его руки дрожали.
Лоу Минь взял тупой нож и расчленил тело низкорослого мужчины.
В глазах Сунь Чэнь тоже читались сложные чувства.
Женщина больше не могла плакать; даже она понимала, что даже если ее ребенок жив, она не сможет его спасти.
Она могла лишь беспомощно наблюдать, как он умирает и навсегда засыпает в темной колыбели.
Если бы она не похитила этого ребенка тогда, он бы сейчас жил в достатке, посещал лучший детский сад города, имел множество игрушек LEGO, учился плавать, играть на пианино и рисовать. Но вместо этого он ежедневно цеплялся за ее ноги с мольбой в глазах, осторожно прося карманные деньги и игрушки.
Это была ее вина.
Она не должна была из-за своей неспособности иметь детей похищать чужого ребенка.
Это было ее наказание.
Когда Ань-Ань называл ее мамой, она испытывала сладкое чувство и одновременно глубокую вину.
Ей еще не было сорока лет, но она быстро старела.
Она не могла спать; волосы выпадали прядями. Когда ей удавалось заснуть, ей снились стуки в дверь.
Она видела во сне себя открывающей дверь и родителей Ань-Аня на пороге.
Как только Ань-Ань видел их, он бросался к ним с радостью и звал "мама" и "папа".
Эта картина была прекрасной, но для нее это был многолетний кошмар.
...
Цзинь Тяньи отпустил ее руки.
Женщина рухнула на колени с глухим звуком от удара костей о землю.
Чу Хуай внезапно остановился.
В его голове появилась кровавая надпись: "Условия активации выполнены: лагерь богов — Пробуждение первой способности."
Руки Чу Хуая продолжали дрожать.
Появились страшные кровавые буквы:
Первая способность: Жертвоприношение.
Описание способности: О грешники! Искренне принесите жертву богам — только так вы получите их прощение и милость.
Чу Хуай всегда обладал хорошей памятью.
Он помнил описание конкурса жертвоприношений из соревнования по сбору улик: "О грешники! Искренне принесите жертву — только так вы получите прощение!"
Разница между описанием божественного жертвоприношения и жертвоприношения заключалась в упоминании "богов" в первом случае.
Разница между описанием божественного жертвоприношения и обычного жертвоприношения в том, что в первом упоминается "бог".
Слово "милость", которое обычно не привлекло бы его внимания, теперь обрело дополнительный смысл.
Хотя способность называется жертвоприношением, жертвой был не он, а...
Чу Хуай посмотрел на женщину, стоящую на коленях.
Он знал из опыта соревнования по сбору улик, что "жертвоприношение" подразумевает человеческую плоть.
Какую милость она хочет получить? Она хочет, чтобы ее ребенок был в безопасности и покинул этот мир.
Как она может принести жертву? Самоубийством? Нет, это неправильно.
Чу Хуай вспомнил правило второго указания.
Сначала он думал, что второе указание ведет их к заблуждению, но теперь он понял его значение.
Это действительно путь к спасению, но не лучший и не единственный, но в данный момент самый полезный.
Если первое указание превращает в призрака, то второе указание того же человека не позволит покинуть этот мир — это очевидно.
Но что если указание направлено на себя?
Первое указание превращает себя в призрака, второе — ошибочно приводит к уничтожению призраком, что равносильно добровольному жертвоприношению этому миру.
Жертвователь не участвует в убийствах и не погружает других участников в хаос — его руки чисты от греха.
Он получит прощение и благосклонность богов.
Какой хитрый план: даже путь к спасению мир оставляет двусмысленным, заставляя его догадываться.
Если он не догадается — мальчик умрет. Если догадается — погибнет женщина и раскроется его принадлежность к лагерю богов.
Хороший план, подумал Чу Хуай с сарказмом.
Он закрыл глаза, крепко сжал губы и держал мальчика так сильно, что его пальцы побелели.
Цзинь Тяньи смотрел на Чу Хуая. Его длинные ресницы слегка дрожали, выражение лица было холодным и отстраненным, но под красной луной он казался почти священным.
Чу Хуай открыл глаза; его взгляд был ясным и решительным.