Вне плановое окончание

Глава 1: Идеальный план летит к чертям
Аудитория №402 пахла старым деревом, дорогим парфюмом и крепким эспрессо, который Алессандро Риччи всегда приносил с собой. Эмили Картер сидела на первом ряду — её спина была прямой, как натянутая струна, а губы плотно сжаты.
Она ненавидела проигрывать. Но ещё больше она ненавидела Джейд Миллер, которая сейчас сидела тремя рядами выше и явно едва сдерживала смешок, переглядываясь с Хлоей и Софией.
Уговор был прост: Эмили утверждает, что её самоконтроль абсолютен. Джейд поставила на то, что «маленький гаджет» сломает её за пять минут.
Внутри Эмили, скрытый под юбкой-карандашом от Victoria Beckham, едва ощутимо вибрировал на минимальной мощности силиконовый «пассажир». Это было терпимо. До тех пор, пока они не вошли в аудиторию и Джейд, с невинной улыбкой, не прошептала: «Ой, кажется, я выронила пульт где-то в коридоре…»
В ловушке
— Buongiorno a tutti, — голос Алессандро прозвучал низко и бархатисто. Он прошел к столу, небрежно бросив на него кожаную папку. — Сегодня мы разберем не просто грамматику, а экспрессию. Passione. Чувства, которые стоят за словами.
Эмили сглотнула. Алессандро сегодня выглядел чертовски хорошо: рукава белой рубашки закатаны до локтей, открывая крепкие предплечья, а верхняя пуговица расстегнута.
Он начал прохаживаться между рядами. Его шаги были неспешными. Эмили старалась дышать ровно, но каждый раз, когда он проходил мимо, она чувствовала, как внутри всё сжимается.
— Синьорина Картер, — он остановился прямо перед её столом. — Вы сегодня удивительно молчаливы. Обычно вы первая готовы разобрать спряжение глагола amare.
— Я... я просто сосредоточена, профессор, — выдавила она.
Роковой случай
Алессандро кивнул, продолжая говорить о нюансах итальянского произношения. Он сделал шаг назад, жестикулируя, и вдруг под его туфлей раздался отчетливый хруст.
На полу, прямо у ножки его стола, лежал маленький черный девайс, который Джейд «случайно» выронила, когда проходила мимо места преподавателя ранее.
Профессор Риччи нахмурился, глядя под ноги. Он не понял, что это, но, пытаясь убрать ногу, случайно нажал всем весом на центральную кнопку, застрявшую в треснувшем корпусе.
В ту же секунду мир для Эмили перестал существовать.
Вибратор внутри неё мгновенно перескочил с едва заметного «пульса» на режим «турбо-шторм». Резкий, мощный разряд удовольствия прошил её тело от низа живота до самых кончиков пальцев.
— Dio mio... — Алессандро наклонился, чтобы поднять странный предмет, который теперь неистово жужжал у него в руках.
Эмили выгнулась в спине, её пальцы мертвой хваткой впились в край дубового стола. Короткий, рваный стон сорвался с её губ прежде, чем она успела его подавить.
— Синьорина Картер? — Алессандро выпрямился, держа в пальцах светящийся пульт. Он перевел взгляд с устройства на пунцовое, влажное лицо своей лучшей студентки. — Вам... нехорошо?
Алессандро Риччи не был глупцом. Он был мужчиной с тонким эстетическим вкусом и острым чутьем, а в руках у него сейчас вибрировал ответ на все его негласные вопросы к этой девушке.
Он посмотрел на треснувший пластик, затем на Эмили. Её зрачки расширились, заполнив почти всю радужку, а на тонкой шее билась жилка. Она выглядела как натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения.
— Профессор... — выдохнула она, и в этом звуке было больше мольбы, чем во всех молитвах, которые он слышал в Риме.
Алессандро медленно опустил пульт в карман своих брюк. Жужжание стало глухим, но не прекратилось. Он не нажал «выкл». Напротив, он слегка прикоснулся к сенсору через ткань, чувствуя, как девайс в кармане перешел на рваный, пульсирующий ритм.
— Signorina Carter, — его голос стал на октаву ниже, приобретая ту самую опасную бархатистость, от которой у Софии на заднем ряду пошли мурашки, а Джейд замерла, осознав, что игра приняла неожиданный оборот. — Вы кажетесь... перевозбужденной. Возможно, это из-за сложности темы?
Он подошел к её столу вплотную. Эмили чувствовала жар, исходящий от его тела. Каждая вибрация внутри неё теперь отзывалась вспышкой перед глазами. Она знала: он понял. И он не собирался её отпускать.
— Подойдите к доске, — тихо скомандовал он. Это не была просьба. — Нам нужно разобрать спряжение глагола sentire. Слышать, чувствовать, осязать.
Эмили с трудом поднялась. Колени дрожали. Юбка-карандаш, обычно подчеркивающая её статус «ледяной королевы», теперь превратилась в пыточное устройство, удерживающее игрушку точно там, где та причиняла самое сладкое мучение.
Она сделала шаг. Вибратор, работающий на пике мощности, сместился, заставляя её охнуть и схватиться за край стола Алессандро.
— Что такое, Эмили? — он склонился к её уху, так близко, что его дыхание обожгло кожу. Подруги в аудитории затаили дыхание. — Трудности с равновесием? Или ритм... слишком быстрый для вас?
Он запустил руку в карман, и Эмили почувствовала, как интенсивность внутри неё сменилась на длинные, тягучие волны, которые заставили её бедра непроизвольно качнуться.
— Пожалуйста... — прошептала она, почти теряя сознание от смеси стыда и дикого, первобытного желания.
— Pazienza, Эмили, — Алессандро выпрямился, обводя взглядом притихший класс, его глаза блестели торжеством и давно подавляемой страстью. — Терпение — это тоже часть итальянской культуры. Мы никуда не торопимся. У нас впереди еще сорок минут... урока.
Он снова коснулся пульта в кармане, выкручивая мощность на абсолютный максимум. Эмили вскрикнула, прижимая ладонь к губам, а Алессандро спокойно взял мел и протянул его ей, его пальцы на мгновение задержались на её горячей коже.
— Пишите, — приказал он, глядя ей прямо в глаза. — И постарайтесь, чтобы ваш почерк был... идеальным. Как вы всегда любите.
Я почувствовала как соски предательски выпучились. И я почувствовала как моя киска начала сжимать прибор.Тонкая ткань дорогой блузки больше не могла скрывать её состояние. Эмили чувствовала, как под взглядом Алессандро её соски окончательно затвердели, превратившись в две горячие точки, которые невыносимо чесались от любого трения. Это было клеймо её поражения — или её капитуляции.
Но самое страшное и прекрасное происходило ниже.
Тело Эмили, вопреки её железной воле, начало жить собственной жизнью. Мышцы там, внутри, инстинктивно сжимались вокруг вибрирующего пластика, пытаясь то ли вытолкнуть инородное тело, то ли поглотить его полностью. Каждый импульс тока, посылаемый пультом из кармана профессора, вызывал новую волну сокращений. Она чувствовала, как становится влажной, как шелк белья прилипает к коже, выдавая её с головой.
Алессандро заметил, как её рука с мелом замерла, а дыхание стало прерывистым и поверхностным. Он сделал шаг в сторону, освобождая ей место у доски, но при этом не сводил глаз с её груди, где сквозь классический крой одежды отчетливо проступали следы её возбуждения.
— Вы дрожите, Эмили, — констатировал он, и в его голосе послышалась опасная, собственническая нотка. — Неужели итальянская грамматика вызывает у вас такой... физический отклик?
Он снова нажал на кнопку в кармане, заставляя прибор внутри неё перейти в режим «чечетки» — резких, коротких ударов.
Эмили всхлипнула, мел в её пальцах с хрустом сломался. Она прижалась бедром к холодной поверхности доски, ища хоть какую-то опору, пока её «киска» продолжала в безумном ритме сжимать и отпускать вибрирующее устройство. Она уже не думала о подругах, которые наблюдали за этой сценой с задних рядов. Она видела только Алессандро и чувствовала, как он управляет её наслаждением.
— Я... я не могу... — прохрипела она, едва удерживаясь на ногах.
— Puoi, — мягко возразил он, подходя сзади так близко, что она почувствовала тепло его груди своей спиной. — Ты можешь всё, Эмили. Просто расслабься и позволь мне вести.
Его рука легла ей на талию, удерживая на месте, в то время как другая рука в кармане продолжала свою жестокую и сладкую игру с пультом.
— Пиши, — прошептал он ей в самый затылок. — Io sento... «Я чувствую». Посмотрим, хватит ли у тебя самообладания дописать предложение до конца.Я почувствовала как оргазм начинает поглощать меня и я вот вот кончу. Мир вокруг Эмили начал расплываться, превращаясь в калейдоскоп из белого мела, темного дерева аудитории и обжигающего присутствия Алессандро за спиной. Контроль, который она выстраивала годами, рассыпался, как песок.
Низ живота скрутило тугим, раскаленным узлом. Эмили чувствовала, как каждая мышца внутри неё судорожно пульсирует, буквально впиваясь в вибрирующий прибор. Волна жара поднялась от бедер к груди, заставляя соски еще сильнее упираться в тонкую ткань блузки. Это было уже не просто возбуждение — это была точка невозврата.
— Профессор... — её голос сорвался на стон, который она уже не пыталась скрыть. — Пожалуйста... я сейчас...
Она зажмурилась, чувствуя, как внутри всё замирает перед финальным прыжком. Стенки её лона сжимались так сильно, что она, казалось, чувствовала каждый миллиметр работающего на износ механизма.
Алессандро, почувствовав, как её тело обмякло в его руках и как бешено забился её пульс под его ладонью на талии, не отступил. Напротив, он нажал на кнопку пульта последний раз, фиксируя самый мощный, непрерывный уровень вибрации.
— Guarda me, Эмили. Смотри на меня, — приказал он, разворачивая её к себе, когда первая судорога оргазма прошила её тело.
Эмили распахнула глаза, полные слез и затуманенные удовольствием. В этот момент она кончила — ярко, ослепительно, прямо под его взглядом. Её тело содрогнулось, пальцы впились в его плечи, сминая дорогую ткань рубашки, а из горла вырвался приглушенный, ломаный всхлип. Она чувствовала, как внутри всё затапливает горячей влагой, а мышцы продолжают ритмично сокращаться, выжимая из неё последние капли наслаждения.
Она стояла, тяжело дыша и уткнувшись лбом в его плечо, совершенно беспомощная и открытая. Весь класс замер в гробовой тишине, но Эмили было всё равно. В этот момент существовал только ритм её сердца и рука Алессандро, которая теперь собственнически придерживала её за талию, не давая упасть.
— Brava, — тихо прошептал он ей на ухо, и в его голосе слышалось нескрываемое торжество. — Ты справилась. Урок окончен... для всех, кроме тебя.