Лилит Мирроу

Келвин откинулся на спинку массивного кожаного кресла, его пальцы до белизны сжали подлокотники. В этой тишине, нарушаемой только звуками её движений, он казался сорвавшимся с цепей. Весь его образ «золотого мальчика» университета рассыпался, обнажая грубую, первобытную страсть.
Мия стояла перед ним на коленях, полностью сосредоточенная на его теле. Она чувствовала, как напряжен каждый его мускул, как пульсирует вена на его шее. Когда она снова глубоко забрала его в рот, Келвин издал низкий, гортанный стон, который больше походил на рык.
— Черт, Мия... — выдохнул он, и его рука властно легла ей на затылок, пальцы запутались в волосах, задавая жесткий, рваный ритм. — Ты же знаешь, как я этого ждал.
Он склонился к ней, его глаза горели темным огнем. Его голос стал совсем хриплым, вибрирующим от напряжения, когда он начал шептать слова, которые заставляли её сердце биться в сумасшедшем темпе.
«Давай, моя маленькая шлюшка...» — прохрипел он, не сводя с неё взгляда. — «Ты ведь любишь это, правда? Любишь чувствовать, как я полностью контролирую тебя».
Мия подняла на него глаза, затуманенные желанием, и это только сильнее раззадорило его. Он видел, как она старается ради него, и эта покорность в сочетании с её дерзостью доводила его до предела.
«Давай, моя сладенькая дрянь, еще... глубже», — приказывал он, его бедра непроизвольно толкались навстречу её губам. — «Я хочу чувствовать, как ты задыхаешься от меня. Ты только моя, ты создана для этого удовольствия».
Его пошлости, произнесенные этим низким, властным голосом, действовали на неё сильнее любого прикосновения. Келвин больше не сдерживался, он полностью отдался моменту, наслаждаясь тем, как его «тихоня» превращается в его личную искусительницу, готовую выполнить любой его самый грязный каприз в этой тенистой комнате.