Лилит Мирроу

Гнев, шелк и «черная» карта
Дверь кабинета захлопнулась с таким грохотом, что, казалось, задрожали стены особняка. Твой голос еще дрожал от ярости после того, что он посмел тебе заявить. В руке, как трофей, была зажата его безлимитная черная карта — он неосмотрительно оставил её на столе в разгаре спора.
«Пусть это будет платой за мои нервы», — прошипела ты, прыгая в машину.
В бутике
Когда ты ворвалась в элитный салон белья, консультанты замерли. Ты не смотрела на ценники. Ты просто указывала пальцем:
Комплект из тончайшего алого кружева (тот самый, который он называл «слишком вызывающим»).
Шелковый халат в пол цвета ночного неба.
Корсеты, подвязки, чулки... всё, что стоит как небольшой автомобиль.
Терминал пискнул, одобряя транзакцию на пятизначную сумму. В ту же секунду твой телефон ожил. Марко.
Сцена возвращения
Ты заходишь в дом с пятью огромными брендовыми пакетами. Он стоит в холле, прислонившись к перилам лестницы. Пиджак снят, верхняя пуговица рубашки расстегнута, а в глазах — опасная смесь ярости и... восхищения твоей дерзостью.
— Ты решила скупить весь город, чтобы позлить меня? — его голос звучит низко и угрожающе, когда он делает шаг к тебе.
Ты бросаешь карту ему под ноги и вскидываешь подбородок:
— Нет. Я просто решила, что если ты собираешься вести себя как деспот, то я хотя бы буду выглядеть на миллион, когда буду игнорировать твои приказыГнев, шелк и «черная» карта (Продолжение)
Ты бросаешь карту ему под ноги и вскидываешь подбородок:
— Нет. Я просто решила, что если ты собираешься вести себя как деспот, то я хотя бы буду выглядеть на миллион, когда буду игнорировать твои приказы.
Марко не ответил сразу. Его глаза пробежались по пакетам, затем остановились на твоем лице. В них читалось нечто большее, чем просто гнев. Это была смесь ярости, упрямства, но и какой-то дикой, животной привлекательности. Он знал тебя лучше, чем кто-либо. Знал, что такая выходка — это не просто каприз, а вызов, который ты бросаешь ему, ища ответной реакции.
Он сделал еще один шаг, сокращая расстояние между вами. От него пахло дорогим одеколоном и легким запахом сигар, всегда чуть заметным, даже когда он не курил. Ты ощутила, как по телу пробежала дрожь, но не от страха, а от предвкушения. Ты знала, чем это закончится.
— Выглядеть на миллион, говоришь? — его голос стал бархатистым, опасным. Он наклонился, поднял карту с пола и демонстративно сунул её в карман пиджака. — Что ж, покажи мне, насколько ты хороша в своем новом «миллионе».
Его рука коснулась твоего плеча, затем скользнула по руке, выхватывая один из самых больших пакетов. Ты попыталась отшатнуться, но он был быстрее. Его пальцы сомкнулись вокруг твоего запястья, мягко, но настойчиво потянув вверх по лестнице.
— В спальню, — прорычал он. — Сейчас же. И давай посмотрим, что из этого ты считаешь самым дорогим и красивым.
Ты споткнулась, но он не дал тебе упасть, поддерживая и практически неся наверх. В его глазах горел огонь, который предвещал не просто наказание, а нечто гораздо более глубокое и страстное. Ты знала, что твоя дерзость будет стоить тебе дорого, но в этот момент ты была готова заплатить любую цену. Дверь спальни распахнулась, открывая роскошный, но теперь почему-то зловещий вид на огромную кровать. Он толкнул тебя внутрь, а затем зашел сам, медленно закрывая дверь, словно запечатывая вас двоих в этом напряженном пространстве.
Марко бросил пакет с твоими новыми покупками на кровать, и из него высыпались шелковые ленты, атлас и кружево — алое, черное, цвета шампанского.
— Ну что? — его взгляд остановился на тебе, затем на белье. — Выбирай.
Ты почувствовала, как по коже пробегают мурашки. Он не просто наказывал тебя за трату денег. Он наказывал за неповиновение, за вызов, который ты ему бросила. И это наказание обещало быть куда более... интимным.Глава 2: Цена непослушания
Марко медленно снял пиджак, отбросив его на кресло, и начал неторопливо закатывать рукава своей черной рубашки. Его движения были пугающе спокойными, что пугало гораздо сильнее, чем если бы он кричал.
— Раз ты потратила целое состояние на это кружево, — произнес он, кивнув на алый комплект с тонкими ремешками, — я хочу видеть его на тебе. Сейчас же.
Ты зашла в гардеробную, чувствуя, как дрожат пальцы. Через несколько минут ты вышла: на тебе был тот самый «вызывающий» комплект. Тонкое кружево едва скрывало кожу, а шелковые чулки подчеркивали длину ног. Ты выглядела великолепно, и ты это знала.
Марко замер. Его взгляд потемнел, став почти черным. Он медленно подошел к тебе, и ты почувствовала жар, исходящий от его тела.
— Красиво, — прошептал он, коснувшись пальцем края кружева. — Но ты забыла одну вещь. Карта — моя. И правила здесь — тоже мои. Ты решила поиграть в независимость, используя мои ресурсы? За это придется ответить.
Он нежно, почти ласково, взял тебя за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.
— Ты знала, что я не спущу это на тормозах. Твоя выходка с машиной и картой была криком о внимании. Что ж, теперь всё моё внимание принадлежит только тебе.
Он развернул тебя к себе спиной и мягко, но властно прижал к краю высокой кровати.
— Сегодня ты усвоишь, что за каждый дерзкий поступок следует расплата. И поверь, это будет стоить каждого потраченного тобой цента.
Ты услышала, как он расстегивает тяжелую пряжку своего кожаного ремня. Звук металла о кожу заставил твое сердце пропустить удар. Ты вцепилась пальцами в покрывало, ожидая первого удара — того самого «наказания», которое должно было укротить твой строптивый нрав, но на деле лишь разжигало между вами еще более опасный огонь.
— Надеюсь, этот комплект достаточно прочный, — добавил он низким голосом прямо тебе в ухо, — потому что я не собираюсь быть осторожным.Несмотря на то, что ты чувствовала, как по спине пробежал холодок от звука расстегивающегося ремня, страх в тебе быстро сменился привычным упрямством. Ты не была из тех, кто покорно склоняет голову, даже когда босс мафии припирает тебя к стенке.
Момент истины
Первый удар пришелся точно, хлестко, обжигая кожу сквозь тонкое алое кружево. Ты закусила губу, чтобы не вскрикнуть, но в глазах вместо слез вспыхнул опасный огонь.
— И это всё, Марко? — выдохнула ты, оборачиваясь через плечо и бросая на него вызывающий взгляд. Твои щеки горели, а дыхание сбилось, но голос звучал твердо. — Я думала, у «короля города» рука потяжелее.
Его рука замерла в воздухе. Он явно не ожидал, что после первого же удара ты начнешь язвить. Его челюсть сжалась так, что стали видны жевательные мышцы.
— Ты испытываешь моё терпение, — прорычал он, сокращая расстояние между вами так, что ты чувствовала его яростное сердцебиение. — Тебе мало того, что я оплатил твой каприз? Ты хочешь, чтобы я действительно вышел из себя?
— Я хочу, чтобы ты понял: ты можешь забрать свою карту, можешь запереть меня в этой спальне, но ты никогда не заставишь меня извиняться за то, что я тебе не подчиняюсь, — ты вызывающе выгнула спину, демонстрируя, что наказание лишь раззадоривает тебя. — Так что продолжай. Или тебе напомнить, ради чего я купила этот комплект? Чтобы ты смотрел, а не бил.
Марко отбросил ремень в сторону — резкий звук удара металла о паркет эхом отозвался в тишине. Он схватил тебя за волосы, не больно, но властно, заставляя полностью развернуться к нему.
— Ты невыносима, — прошептал он в самые твои губы, и в этом шепоте было больше страсти, чем гнева. — Ты специально это делаешь. Провоцируешь меня, чтобы посмотреть, как далеко я зайду.
— И как далеко ты зайдешь, Марко? — прошептала ты в ответ, чувствуя, как его ладонь ложится на твою талию, сминая дорогой шелк.Марко на мгновение замер, вглядываясь в твои полные вызова глаза. Твоя дерзость была тем самым топливом, которое превращало его холодный гнев в неконтролируемый пожар. Он понял: слова на тебя не действуют. Тебе нужно было почувствовать его власть физически, на самом глубоком уровне.
Глава 3: Укрощение строптивой
— Значит, тебе мало? — его голос стал пугающе тихим, почти шепотом. — Ты думаешь, что твоя красота и это кружево — твой щит? Ошибаешься. Сегодня они — лишь декорации к твоему уроку.
Он снова развернул тебя к кровати, но на этот раз его хватка была стальной. Марко перехватил ремень поудобнее, сложив его вдвое. Он не собирался просто пугать — он решил довести дело до конца, пока в твоих глазах вместо искр вызова не появится признание его авторитета.
Хлёсткий удар. На этот раз ты не смогла сдержать резкий вдох. Кожу обожгло огнем. Алое кружево на твоих бедрах казалось еще ярче на фоне вспыхнувшей кожи.
Второй удар.
Ты вцепилась зубами в подушку, чувствуя, как по телу проходит электрический разряд. Это было больно, унизительно, но в то же время странно... правильно. Марко не останавливался. Он методично, удар за ударом, выбивал из тебя спесь, заставляя забыть о потраченных деньгах, о карте, о бутиках. Оставался только он, тяжесть его руки и обжигающая расплата за твой бунт.
— Скажи это, — прорычал он, склонившись к твоему уху, когда твои пальцы впились в простыни так, что побелели костяшки. — Скажи, чья ты.
Ты молчала, тяжело дыша. Твоё тело дрожало, а на глазах, вопреки твоей воле, выступили слезы — не от горя, а от переизбытка чувств. Ты чувствовала, как твоя гордость дает трещину под этим натиском.
— Я жду, — он замахнулся снова, и в этот момент ты поняла, что он не остановится, пока не услышит то, что хочет.
— Твоя... — выдохнула ты, когда очередной удар заставил тебя выгнуться дугой. — Я твоя, Марко.
Он тут же остановился. В комнате повисла тяжелая, густая тишина, прерываемая только твоим сбивчивым дыханием. Ремень с глухим стуком упал на ковер. Марко медленно опустился на кровать позади тебя, прижимаясь своим горячим телом к твоей избитой спине, и накрыл твою ладонь своей.
— Вот теперь, — прошептал он, целуя твое плечо там, где кожа была влажной от пота, — мы можем начать разговор о твоем поведении.