Мой ТГ - Лилит Мирроу

Глава: Конференц-зал и запретный трафик
Зал заседаний на сорок пятом этаже пронизан ледяной деловой атмосферой. Длинный стол из полированного обсидиана, панорамные окна с видом на город и десяток мужчин в безупречных костюмах, которые боятся даже дышать слишком громко в присутствии своего Босса. Ким сидит во главе стола. Его лицо — маска из холодного камня, взгляд прикован к графикам на мониторе. Он слушает доклад о поставках, и его аура настолько тяжелая, что воздух кажется густым.
Я сижу дома, на нашем диване, в его той самой белой рубашке, и мне становится нестерпимо скучно. Я знаю, что он сейчас в самом разгаре обсуждения многомиллионной сделки. И именно это разжигает во мне желание поиграть с огнем.
Я беру телефон, настраиваю свет и делаю снимок. На фото — только рубашка, расстегнутая до самого пупка, и мои руки, медленно оттягивающие край белья, открывая вид на влажную кожу, которая всё еще хранит следы его утренних поцелуев. Я подписываю: «В твоем кабинете было жарко, но здесь, в нашей спальне, я просто сгораю. Помнишь этот вид?»
И нажимаю «Отправить».
В конференц-зале раздается едва слышный вибросигнал. Ким небрежно берет телефон со стола, ожидая увидеть важное сообщение от информаторов. Его палец касается экрана, и я могу только представлять, как его зрачки расширяются, когда он видит это.
Докладчик внезапно запинается, почувствовав, как изменилось напряжение в комнате.
Ким: (Его голос звучит подозрительно низко, с хрипотцой, которую никто не решается прокомментировать) Продолжайте, господин Ли. Почему задержка в порту составила три дня?
Он не отрывает взгляда от экрана телефона еще несколько секунд. Я вижу, как его свободная рука под столом до белизны в костяшках сжимает подлокотник кресла. Его челюсть плотно сжата, а вена на шее начинает пульсировать.
Докладчик: Сэр, мы... мы столкнулись с таможней, но вопрос уже решён...
Ким внезапно перебивает его, бросая телефон на стол экраном вниз. Звук удара кажется выстрелом.
Ким: Десять минут. У вас есть десять минут, чтобы закончить этот фарс. Если через десять минут я всё еще буду здесь, вы все будете искать новую работу. Или новую жизнь.
Он быстро печатает ответ, не глядя на клавиатуру, его глаза горят опасным, темным обещанием.
Мой телефон пиликает.
К : «Хэ Ин, ты только что подписала себе приговор. Если через двадцать минут ты не будешь ждать меня на коленях у двери, я заставлю тебя носить эту рубашку неделю, не снимая... и не позволяя тебе кончить. Я уже еду.»
Я улыбаюсь, прикусывая губу. Совещание окончено. Начинается моя личная война.Таймер на моем телефоне едва успевает отсчитать девятнадцать минут, когда в замке скрежещет ключ. Дверь распахивается с таким грохотом, будто ее вынесли тараном. Ким влетает в прихожую, на ходу срывая с себя галстук, его пиджак уже где-то брошен, а верхние пуговицы рубашки вырваны с мясом.
Я не остаюсь в спальне. Я выхожу ему навстречу прямо в холл. На мне — лишь тонкие полоски черного кружева, которые едва прикрывают соски, и чулки на широкой резинке. В полумраке коридора моя кожа кажется жемчужной, а взгляд — вызывающим.
Ким: (Останавливается как вкопанный, его дыхание тяжелое и рваное) Ты... Ты хоть представляешь, что ты со мной сделала на том гребаном совещании?
Он делает шаг ко мне, сокращая расстояние в одно мгновение. Его аура подавляет, от него за версту пахнет адреналином и неистовым желанием. Я не даю ему перехватить инициативу. Я сокращаю последний дюйм между нами, прижимаясь всем телом к его дорогой рубашке, и мои ладони медленно, мучительно плавно спускаются к его ремню.
Я: (Шепотом, прямо в его губы) Ты приехал на минуту раньше, Папочка. Кажется, ты очень спешил...
Моя рука ложится на его брюки, безошибочно находя то, что так яростно рвется наружу. Я начинаю медленно гладить его сквозь плотную ткань, чувствуя каждый изгиб его твердости, его пульсацию. Я чувствую, как его тело напрягается до предела, как стальная струна.
Ким: (Издает сдавленный, низкий рык и хватает меня за запястье, прижимая мою ладонь еще сильнее к своему паху) Ты играешь с огнем, Хэ Ин. И ты только что сгорела.
Он подхватывает меня под бедра, заставляя обхватить его талию ногами, и вжимает спиной в холодную стену. Его губы накрывают мои в самом жестком и собственническом поцелуе, который я когда-либо чувствовала, а его рука уже рвет кружево моих трусиков, не желая ждать ни секунды больше.
Ким: Прямо здесь. На полу. Ты поймешь, почему со мной нельзя так шутить, когда я на работе.Я опускаюсь на колени прямо на холодный мрамор пола, чувствуя, как кружево чулок впивается в кожу. Мы всё ещё в прихожей, за дверью слышны приглушённые звуки города, но здесь, в этом пространстве, существует только его власть и моё подчинение.
Он стоит надо мной, возвышаясь как тёмная скала. Его руки лежат на моих плечах, пальцы слегка сжимают плоть, не давая мне пошевелиться.
Ким: (Его голос — это рокот, от которого вибрирует воздух) Давай, малыш. Сделай папочке приятно. Если будешь очень стараться... может, ты заслужишь прощение за то, что сорвала мне сделку.
Я смотрю на него снизу вверх, слизывая капельку пота со своей губы, и мои руки ложатся на его бёдра. Я расстёгиваю его ремень, звук металла о мрамор кажется оглушительным. Когда я освобождаю его из плена брюк, он издаёт рваный выдох. Его твёрдость обжигает, и я чувствую, как он пульсирует в такт его бешеному сердцебиению.
Я начинаю медленно, дразняще, касаться его кончиком языка, глядя ему прямо в глаза. Я вижу, как его зрачки расширяются, поглощая радужку, а челюсть сжимается так, что на скулах перекатываются желваки.
Ким: (Хрипло, срываясь на рык) Не играй со мной, Хэ Ин... Бери всё.
Я подчиняюсь. Я забираю его глубоко, полностью, чувствуя вкус его власти и его желания. Мои руки сжимают его ягодицы, притягивая ещё ближе, пока он не начинает двигать бёдрами в такт моему рту. Он запускает пальцы в мои волосы, небрежно оттягивая их назад, чтобы видеть каждое моё движение.
Ким: Вот так... Хорошая девочка. Глубже. Покажи мне, как сильно ты этого хотела, пока я сидел в том кабинете.
Я чувствую, как его дыхание становится всё более прерывистым. Он наклоняется ко мне, его лицо совсем рядом с моим, и я слышу, как он шепчет сквозь зубы:
Ким: Ещё немного... и я забуду, что я — босс. Я буду просто мужчиной, которого ты довела до безумия.Он содрогается, его пальцы до боли сжимаются в моих волосах, когда он кончает, заполняя мой рот горячей, вязкой волной своего триумфа. Он тяжело дышит, восстанавливая контроль над собой, но в его глазах всё ещё пляшут искры того самого первобытного голода.
Ким: (Вытирая большим пальцем уголок моих губ) Это было только начало твоего наказания, принцесса.
Он не даёт мне встать самой — он рывком поднимает меня на ноги и, подталкивая в спину, ведёт в гостиную. Там, залитая мягким светом ночного города, комната кажется ареной для нашего последнего акта. Он останавливает меня посреди ковра, прямо спиной к себе.
Ким: Руки. За спину.
Я подчиняюсь, чувствуя, как адреналин заставляет пальцы дрожать. Он перехватывает обе мои кисти одной своей огромной ладонью, фиксируя их в районе поясницы и заставляя меня прогнуться в спине, выставляя бёдра навстречу его желанию. Холодный воздух касается моей кожи, пока он освобождается от остатков одежды.
Ким: (Шепчет в затылок, обжигая кожу дыханием) Ты хотела внимания своего мужа? Смотри в окно, Хэ Ин. Смотри на этот город и помни, что пока они там спят, ты принадлежишь самому опасному человеку в этом месте.
Он входит в меня одним мощным, сокрушительным толчком, заставляя меня вскрикнуть и вцепиться пальцами в его ладонь, удерживающую мои руки. Это не просто секс — это акт абсолютного обладания. Его ритм быстрый, рваный, безжалостный. Каждый толчок толкает меня вперёд, но он крепко держит мои руки, не давая упасть, притягивая обратно к себе, снова и снова.
Я: (Срываясь на стон) Ким... глубже... пожалуйста...
Ким: (Грубо, прямо в ухо) Я дам тебе столько, сколько ты сможешь вынести, малыш. Ты хотела мафию? Получай.
Его свободная рука ложится мне на горло, не сжимая, но напоминая о том, кто здесь ведет игру. Он ускоряется, его тело бьется о мое с влажным, сводящим с ума звуком, пока весь мир за окном не превращается в размытое пятно огней, а единственной реальностью остается его железная хватка и огонь, выжигающий меня изнутри.Мы достигаем предела одновременно. Его толчки становятся неистовыми, почти болезненно глубокими, а хватка на моих запястьях — стальной. Я чувствую, как внутри всё натягивается, словно струна, и в момент, когда Ким издаёт свой финальный, торжествующий рык, меня затапливает ослепительная вспышка оргазма. Мои ноги подкашиваются, и если бы не его рука, всё ещё крепко удерживающая мои руки, я бы просто сползла на пол.
Он кончает, прижимаясь всем телом к моей спине, тяжело и рвано дыша мне в шею. Мы замираем в этой позе на несколько долгих минут, пока тишина гостиной не начинает казаться оглушительной после нашего шторма.
Ким медленно разжимает пальцы, освобождая мои кисти, и я бессильно опускаюсь на мягкий ковер. Он опускается следом, обнимая меня сзади и укрывая своим телом, как одеялом. Его кожа всё еще горячая, а сердце бьется в унисон с моим — уже спокойнее, но всё так же мощно.
Ким: (Целуя меня в плечо, голос звучит глубоко и устало-довольно) Больше никогда... слышишь? Никогда не присылай мне такие фото, если не готова к тому, что я брошу всё и приеду, чтобы уничтожить тебя вот так.
Я поворачиваю голову и слабо улыбаюсь, видя в его глазах не только лёд мафиозного босса, но и бесконечную, тёмную преданность моего мужа.
Я: Значит, план сработал. Ты дома. И ты весь мой.
Он усмехается, притягивая меня ещё ближе, и мы засыпаем прямо там, на ковре в гостиной, под присмотром равнодушных огней города, который даже не подозревает, какая буря только что утихла в этом доме.