Лилит Мирроу

Я врываюсь в гардеробную, чувствуя его запах, смешанный с запахом моего парфюма. Он уже ждет, прислонившись к ряду идеально отглаженных рубашек, его глаза тёмные и жадные.
Он не дает мне даже закрыть дверь, сразу же прижимая меня к холодному зеркалу и впиваясь в мои губы требовательным, глубоким поцелуем, от которого у меня перехватывает дыхание. Его руки скользят под мою майку, срывая её с плеч, и я чувствую, как его пальцы жестко сжимают мою грудь.
Я срываюсь на стон, когда он опускает губы к моей шее, целуя, кусая, оставляя влажные дорожки. Мои руки беспорядочно ищут пуговицы его брюк, но он останавливает меня.
Он: Не торопись, детка. Наслаждайся. Ты сегодня заслужила наказание за свои шалости.
Он отрывает меня от зеркала и швыряет на кучу мягкой одежды, сложенной на пуфе посреди гардеробной. Я падаю в объятия шёлка и кашемира. Он подходит ко мне, нависая сверху, и одним движением срывает с меня остатки белья.
Его взгляд — чистый, неразбавленный голод — пронзает меня.
Он: Я хочу чувствовать тебя. Слышать тебя.
Я не успеваю ответить. Он рывком раздвигает мои ноги и входит в меня, так же властно и глубоко, как в первый раз в кабинете. Вокруг — шёлк его рубашек, под нами — дорогая одежда, а мы — дикие, неистовые, здесь и сейчас. Каждый его толчок сотрясает пуф. Я чувствую, что готова кричать, но он затыкает мой рот новым, жестоким поцелуем.
Он меняет позы, не давая мне передышки, поднимает меня, прижимая к полке с обувью, потом снова бросает на пуф. Когда мы оба, наконец, изрыгнув стоны и крики, кончаем, он падает на меня, тяжело дыша, его тело — горячее и влажное.
Он: (Шепчет мне на ухо, его голос — это тень рычания) С тобой... все лучшее и запретное.Он тяжело дышит, всё ещё лёжа на мне, но когда его дыхание немного успокаивается, я чувствую прилив энергии. Я аккуратно выбираюсь из-под него, нежно целуя в потное плечо, и встаю.
Я не ищу своё платье. Вместо этого я иду к его ряду рубашек и нарочито медленно выбираю одну: самую дорогую, сшитую на заказ, из тончайшего, почти полупрозрачного белого хлопка.
Я надеваю её на голое тело, застёгивая только пару пуговиц внизу, оставляя глубокое декольте и показывая все изгибы, которые он только что так страстно изучал. Рубашка свободно сидит на мне, подчёркивая мою хрупкость и контрастируя с его мощным образом.
Я поворачиваюсь к нему. Он всё ещё лежит на пуфе, опираясь на локоть, его взгляд — смесь усталости и абсолютной, ненасытной жадности.
Я: (Наклоняюсь к нему с кокетливой, но уверенной улыбкой) Что, король устал? А я вот только проголодалась.
Его глаза пробегаются по мне: по тонкой ткани, за которой ясно видны очертания моего тела, по его собственному имени, вышитому на манжетах, по моей влажной коже.
Он издаёт низкий, сдавленный смешок.
Он: (Голос снова становится твёрдым) Ты... ты это делаешь специально. Ни один мужчина не выдержит, когда его женщина приходит в его одежде. Тем более мафия. Это вызов, Принцесса.
Он резко вскакивает, полностью забыв об усталости. В его глазах снова вспыхивает тот же огонь, который был в кабинете. Он делает один шаг ко мне, хватает меня за воротник рубашки, притягивая к себе, и я слышу, как ткань слегка рвётся.
Он: Ты останешься здесь и будешь ждать, пока я тебя не одену. Или... не раздену снова.Он не даёт мне закончить мысль. С резким, почти животным рывком, он хватает меня поперёк талии, затем перекидывает через своё плечо. Я вижу мир вверх ногами, а его мощные, напряжённые мышцы ощущаю прямо под собой. Рубашка, которую я надела, задирается, и я чувствую холодный воздух на своих ягодицах.
Он: (Рычание, полное неприкрытой жадности) Ты бросила мне вызов, Хэ Ин. А теперь ты получишь третий уровень.
Он уверенно шагает из гардеробной, неся меня как трофей. Стук его ботинок эхом отдается по полу, пока он направляется к спальне. Я бью его по спине, смеясь и стоня одновременно, понимая, что его "ненасытность" только что достигла нового пика, и он не остановится, пока не исчерпает все свои запасы силы.
Через секунду мы оказываемся в прохладной, тёмной спальне. Он бросает меня на огромную, мягкую кровать. Я отскакиваю от матраса, а он уже нависает надо мной, срывая с себя остатки одежды, которая мешает его цели.
Он: Никаких столов. Никаких помощников. Только ты и я. И эта постель.
Он берёт подол своей полупрозрачной рубашки, которую я всё ещё ношу, и резко рвёт её по шву, разрывая ткань и открывая меня полностью. Затем он опускается на меня, и начинается настоящий уровень три.