Лилит Мирроу

Келвин всегда был одержим контролем, но когда дело касалось её груди, он превращался в одержимого эстета и жадного хищника одновременно. Для него это была не просто часть её тела — это был его личный фетиш, его способ доводить её до безумия.
Под знаком одержимости
В полумраке его спальни, под мерное тиканье часов, Келвин рывком сорвал с неё топ, заставляя Мию выгнуться навстречу его взгляду. Он замер на секунду, тяжело дыша, и его глаза потемнели до цвета грозового неба, когда он увидел, как её соски затвердели от прохладного воздуха и его присутствия.
— Ты даже не представляешь, что я сделаю с ними сегодня, — прохрипел он, сокращая расстояние между ними.
Он начал с шеи, оставляя влажный след, но его руки уже жадно сминали её грудь, приподнимая её и оценивая вес. Келвин склонился ниже, и Мия вскрикнула, когда он резко, почти грубо захватил один сосок губами. Он не просто ласкал — он оттягивал его, заставляя её чувствовать каждое движение его языка, а затем слегка прикусил, вызывая одновременно и острую искру боли, и волну невыносимого наслаждения.
— Нравится, когда я так делаю, малышка? — прошептал он ей прямо в кожу, переходя ко второй груди. — Посмотри, как они покраснели от моих губ. Ты вся принадлежишь мне, до каждой клеточки.
Его пошлости становились всё более откровенными. Он шептал ей на ухо самые грязные фантазии о том, как он хочет пометить её, как хочет, чтобы каждый в университете знал, чьи следы она прячет под своей закрытой одеждой. Его пальцы продолжали терзать её соски, прокручивая их и слегка сжимая, пока Мия не начала бессвязно умолять его о большем.
— Моли меня, — рычал он, не отрываясь от своей «добычи». — Скажи мне, как сильно ты хочешь, чтобы я не останавливался.
Он чередовал мягкие, успокаивающие поцелуи с резкими укусами, доводя её до состояния, когда она была готова на всё, лишь бы этот сладкий ритм его одержимости продолжался вечно.