Лилит Мирроу

Это Рождество в кампусе обещало быть скучным, пока Келвин не решил устроить свою собственную закрытую вечеринку. Когда Мия вошла в его пентхаус, она меньше всего ожидала увидеть «короля университета» в таком образе.
Плохой Санта
Келвин стоял у камина, и на нем был лишь красный бархатный костюм Санты, надетый на голое мускулистое тело. Куртка была расстегнута, обнажая кубики пресса и полоску темных волос, уходящую под пояс. Меховая оторочка костюма подчеркивала его загар, а на голове вызывающе криво сидел колпак.
— Кажется, в этом году ты была очень плохой девочкой, Мия, — его голос прозвучал с вкрадчивой хрипотцой, а в руках он вертел тяжелую бархатную ленту.
Он подошел к ней, и Мия почувствовала запах хвои, дорогого бурбона и того самого мужского аромата, который сводил её с ума. Келвин не стал ждать приглашения. Он подхватил её и усадил на массивный дубовый стол, заваленный подарочными коробками.
— У Санты есть для тебя особый подарок, — прошептал он, раздвигая её колени и становясь между ними.
Он опустился на пол, и мягкий красный бархат его костюма коснулся её ног. Блики от камина танцевали на его широких плечах. Келвин медленно поднял её платье, и когда он приник к ней, Мия почувствовала резкий контраст между прохладным мехом его куртки, касающимся её бедер, и невыносимым жаром его губ.
Он действовал жадно, словно действительно хотел восполнить всё время, проведенное за учебниками. Его язык был настойчивым, а пальцы впивались в её бедра, оставляя легкие следы. Мия запрокинула голову, впиваясь ногтями в мягкую ткань его красного костюма, пока её стоны смешивались с треском поленьев в камине.
Когда он поднялся, его глаза горели темным, почти первобытным желанием. Он одним рывком скинул с себя куртку, оставаясь в одних штанах.
— А теперь, — он перехватил её за талию, поднимая и заставляя обхватить себя ногами, — давай проверим, выдержит ли эта елка наш ритм.
Он вошел в неё резко, до самого предела, заполняя её полностью. Бархатные штаны Санты скользили по её коже, создавая электрическое напряжение. Келвин двигался мощно и уверенно, пока тени от елочных гирлянд на стенах сливались в безумном танце, а эта рождественская ночь превращалась в самую жаркую в их жизни.