📞 Подслушанный разговор🔞

СТРОГО ДЛЯ СОВЕРШЕННОЛЕТНИХ 🔞

Ю Нин

Звонок.

Я нахмурился. Что-то случилось?

— Алло?

— Малыш... ты один?

Я насторожился.

— Да. В кабинете. А что?

— Закрой дверь. На замок. И выключи свет.

— Что? — я прищурился, но встал.

Обошёл стол. Проверил рабочий пейджер — молчал. В коридоре тоже было тихо.

Я закрыл дверь. Рядом — выключатель. Один щелчок — и комната погрузилась в тьму.
За окном — редкий свет фар, бегущие тени по стенам. И тишина. Только я. Только голос в трубке.

— Просто слушай меня.

Я медленно вернулся в кресло за столом. Сердце уже билось чаще.

— Вин... что-то случилось?

Пауза. Тревожная, долгая.

Потом — его голос. Тихий, неровный, как дыхание после пробежки:

— Да... я не видел своего парня два дня.

Я открыл рот — хотел выругаться. Сказать, что так не шутят. Что я не виноват, что главврач перепутал график и влепил мне два дежурства подряд. Что я сам еле держусь...

Но он перебил. Глухо, почти срываясь:

— Шшш... Просто... слушай.

И я слушал.

...

— Мне жарко... очень, — выдохнул он. Глухо, лениво. Голос в трубке стал ниже, дыхание — тяжёлым, влажным. — Я в нашей комнате. Закрыл дверь.

Короткая пауза. Он шумно вдохнул.

— Ты в кровати? — вырвалось у меня.

— Я сказал — молчи, — резко, с нажимом. В голосе — щелчок, почти плеть. — Лёжу в кровати.

Он проговорил это медленно, с чувством.

— Хочу спать. Сил нет. Но не выходит, — в голосе скользнула усмешка. Ленивая, хищная. — Одеяло душит. Кожа липкая. Всё трёт, всё мешает. Хочу содрать. Стянуть. Разорвать к чёрту

Тишина. Только дыхание — тяжёлое, близкое.
Потом — звук ткани. Тягучий. С издёвкой. Он раздевался. Я прикрыл глаза — «увидел». Футболка — на полу. Шорты. Дальше... Он остался в трусах. Или уже без?

— Одеяло тяжёлое... — выдох. Глухой. Влажный. — А трусы...

Пауза. Тянется. Липнет.

— Давят. Натёрли. Всё сжали. Впились. Хочу сорвать.

Вдох.

— Или нет. Пусть тянут. Пусть мешают мне дрочить?

Я сжал телефон. Горло перехватило.

— Сними, — выдох. Резкий. Хриплый. Я даже не понял, сказал ли это — или просто слишком сильно захотел.

Он не ответил. Только дыхание. Громче. Глубже. И снова шелест.

Я сглотнул. Встал. Рывком. Халат — в стороны. Галстук — сдёрнут. Пуговица — щелчком. Пульс стучал в ушах. Внутри — жар, как лихорадка. Пот на коже. Я рухнул обратно в кресло.

Телефон — в одной руке. Вторая уже шла вниз.

Это было безумие. В любой момент могли позвать.

И это...

Бля. Это возбуждало. Жёстко. До боли.
Било прямо в пах, в живот, в мозг. Грязно. Жадно. Без воздуха.

— Не останавливайся, — сказал он тихо. Не просьба. Не угроза. Приказ.

Я прикусил губу. Пальцы сомкнулись сами — через ткань. Сильно. Я замер, ловя его дыхание. Оно забивало голову, не давало думать.

— Я голый, — его голос опустился ещё ниже. Наглый. Дерзкий. — Но мне не легче. Совсем. Кожа горит.

Дыхание в трубке стало густым. Вязким. Он втягивал воздух — и держал, забирая его у меня, — а потом медленно выпускал обратно. Нарочно.
Я усмехнулся — коротко, криво. Почти болезненно.

Снова звук. Уже не ткань — простыни. Он елозил по ним телом. Кожа скользила. Ленивая дрожь. Лёгкий скрип кровати

Я прикусил губу сильнее. Дёрнул ремень. Металлический щелчок пряжки ударил по нервам. Потом — ширинка. Слишком громко в тишине.

— Я хочу тебя... — он простонал. Без игры. Без кокетства. — Моё тело хочет тебя.

Пауза.

— Рука сама тянется... член дёргается... Мне взять его?

— Да, — выдохнул я в темноту.

За окном визгнули тормоза. Я вздрогнул, выругался сквозь зубы, положил телефон на стол и включил громкую связь.

Экран вспыхнул, разрезал темноту. Осветил угол кабинета. Лицо Вина улыбалось на нем.

Дыхание в трубке стало объёмным. Оно заполнило комнату. Лизнуло кожу — как прикосновение. Потекло ниже, в кровь, туда, где всё уже было натянуто до боли.

— Я сжал его... — медленно. Глухо.

Пауза. Потом — звук. Влажный. Неровный. Кожа о кожу.

— Ладонь ходит... туда... сюда... — дыхание сбилось. — Слышишь?

Короткий выдох.

— Я дрочу на тебя.

Ещё звук. Гуще. Мокрее.

— Вижу тебя между своих ног... — он говорил тихо, почти в ухо. — Твое лицо. Твой рот.

Пауза.

— Нос утыкается в кожу лобка. Ты дышишь мной.

Голос стал хриплым, срывающимся:

— А язык... облизывает. Медленно. Кончиком. Глубже. Я весь в твоей слюне. А ты — в моем запахе. Ты знаешь его. Горький. Приторный. Он всегда твой.

Я облизал губы. Я знал этот запах. Он всплыл из памяти и врезался в нос, будто он действительно был рядом. Реальный. Грязный. Возбуждающий.

А в трубке — звук. Глухой. Влажный. Плотный.
Ладонь по члену. Кожа по коже. Мокро. Чмокает. Липко. Скользит.
Возбуждение ударило, как по венам: в пах, в живот, в грудь.

Я стянул трусы. Хлопок ткани. Достал член. Он налился — тяжёлый, гладкий, пульсирующий. Горячий, как лихорадка.
Ладонь сжалась — и я едва не застонал.

— Мне мало, Ю Нин... — выдох с надрывом. — Мой член весь в смазке. Уже капает спермой. Но мне мало. Я хочу себя трахнуть.

— Ляг на спину. Раздвинь ноги, — просипел я. — Дотронься до себя там.

— Где... там? — он сбивался, задыхался. — Пальцы липкие от члена. Скользят по соскам.
Жёсткие. Торчат. Я щипаю их. Сильно. Мне больно. Мне хорошо.

Он застонал. Глухо. Глубоко. Я сжал себя, ладонь пошла быстрее.

— Засунь палец. Сейчас же, — выдохнул я. Это был приказ. Или стон. Или и то, и другое.

Он рассмеялся. Хрипло. Грязно.

— Рука идёт ниже... живот... лобок... между ног... к мошонке. Я сжимаю. Тяжёлая. Налитая. Пульсирует.

Пауза.

— Мне туда?

— Да, — простонал я. Схлипывая от желания.

— Поместится? — хрип. — Она узкая. Вся тянется. Горячая. Я глажу вход. Но он сжимается. Не пускает.

— Бля... лучик... — я сорвался. — Возьми смазку. И трахни себя. Сейчас. Жёстко.

Он рассмеялся — глухо. Почти в плач. Всхлип.
Дыхание сбилось. Звук — хлюп. Прямо в ухо. Внутрь.

Я ускорил темп. Ладонь шла резко. По всей длине. Почти больно. Возбуждение било током.

— Мой палец внутри, — он дрожал. — Я трахаю себя... туда... сюда... глубже...

Стон — сорванный, глухой.

— Всё течёт. Всё скользит. Меня сжимает. Плотно. Горячо. Я не могу остановиться.

— Второй. Сейчас же, — сказал я жёстко.

Он застонал — громче.

— Как туго... — голос сорвался. — А‑а... бля... как туго...

Он задыхался.

— Я массирую... растягиваю... — короткая пауза. — Член течёт. Он дёргается. Просится.

Я сжал себя сильнее. Дыхание стало рваным, шумным.

— Сожми свой член второй рукой, — приказал я. — Дрочи для меня. Не останавливайся.

Шорох. Шелест.
Потом — звук. Влажный. Булькающий. Пальцы внутри. Ладонь снаружи. Всё скользит.

— Быстрее, Ю Нин... — он почти плакал.

— Не смей кончать без меня.

— Мне тяжело... — выдохнул он. — Я больше не выдержу. Где твоя рука?

— На себе, — глухо ответил я. — Я дрочу.

Пауза.

— А язык между твоих ног. Я вылизываю тебя. Жадно. Я ем твой запах, сосу капли с кончика члена — и иду дальше. Глубже.

Стоны наложились друг на друга. Дыхание пошло в унисон — рваное, грязное, без ритма. Моя рука двигалась быстрее, тело выгибалось. Его дыхание стало хриплым, сорванным, почти криком.

— Кончай, — выдохнул я, задыхаясь.

— Кончай, — простонал он в ответ.

Мы закричали одновременно.

Я наклонился вперёд, резко, почти с рёвом. Пальцы онемели, но не остановились. Последний рывок — и сорвался. Всё тело выгнуло, как в судороге. Спина напряглась, живот свело.

Оргазм прошёл по позвоночнику волной — снизу вверх, с яркой, болезненной вспышкой. Член дёрнулся — раз, два, три — и сперма выплеснулась на ладонь, на живот, на брюки, на кресло. Густо. Тепло. Сильно.

Я застонал — бессвязно, укусив губу.

В трубке — его крик. Дикий. Дрожащий.
Влажный звук, короткие рывки, слова между стонами:

— Я кончаю... блядь, Ю Нин, я...

Звук капель. Он кончил жадно. Беспомощно.

Потом — тишина. Только дыхание. Громкое, спутанное. Оба — на пределе.

Я медленно откинулся назад. Пальцы ещё подёргивались.
Семя стекало с ладони. Брюки были мокрые в паху. Рубашка — в пятнах. Пахло сексом. Плотно. Густо. Как будто он был рядом.

Я выдохнул. И улыбнулся. Себе. Темноте. Ему.

— Вин... как ты додумался до такого?

Он рассмеялся. Легко. Довольно. Его дыхание всё ещё срывалось, как и моё.

— Тебя же заводит мой голос, — выдохнул он, лениво, с усмешкой. — А лучшее применение голосу — трахать тебя им.

Пауза.

— Тебе понравилось, да?

Я хмыкнул. Тяжело, с хрипотцой:

— Да... Умничка, мой лучик...

Молчание. По коже всё ещё ползала дрожь. Сперма засыхала и стягивала кожу внизу живота. Я не хотел выключать громкую связь. Не хотел тишины.

— Теперь бы мне как-то вернуться к работе, — сказал я, сев ровнее.

— Или ко мне домой, — спокойно, почти шепотом. — Я всё ещё голый. Лежу, раскинув ноги. И очень-очень доволен собой.

Я потянулся к телефону, взглянул на экран. До конца смены — три часа.

— Засыпай, — сказал я. Тише. Мягче. — Я приду. И разбужу тебя.

— Хорошо, — отозвался он. Почти сонно. — Я не буду мыться. Не сотру с себя ни запаха, ни вкуса. Всё будет ждать тебя.

Так домой я ещё никогда не спешил