ГЛАВА 35.

Ю Нин

16:24

Когда этот ублюдок взял трубку вместо Вина — и холодно сообщил, что у меня есть шесть часов, чтобы его найти — я не сразу понял, что именно чувствую.

Это было всё сразу. Всё разом.

И одновременно — каждое чувство будто раскалённое лезвие. Острое. Целенаправленное. Вонзающееся в грудь.

Сначала — недоверие.

Глупое, автоматическое. На долю секунды я действительно подумал: Нет, этого не может быть.

2018 год. Это не кино. Вин — не звезда, не миллиардер. Зачем его похищать?

Но мысль ушла так же быстро, как пришла.

А на её место пришло другое.

Паника.

Липкая, глухая, давящая на грудь.

Как будто кто-то сел на тебя и не даёт вдохнуть.

А за ней — ярость.

Настоящая. Чёрная. Слепая. Такая, что руки задрожали. Такая, от которой в горле становится тесно. От которой хочешь кричать — и ударить.

Кого-то. Что-то. Всё. Его.

Но я заставил себя остановиться.

Сейчас не время сгорать от злости. Сейчас нужно думать.

Потом... когда я найду его... этого ублюдка...

Я ударил по калитке — ногой, кулаком. Она распахнулась, я вылетел во двор, уже доставая телефон.

Не в полицию.

Нет.

Они будут слишком медлительны. Вин — иностранец, чужой. Даже если заведут дело — потеряют драгоценные часы.

Я позвонил отцу.

Он ответил на третьем гудке.

— Ю Нин?

— Его похитили. Вина. Этот ублюдок позвонил. Сказал, у меня шесть часов, — я выдохнул всё сразу.

Пауза. Отец молчал. Я слышал его дыхание. Жёсткое, тяжёлое.

— Где он его держит? — спросил наконец.

— Не знаю, — выдохнул я. — Пока нет. Но он... хочет, чтобы я сам его нашёл. Это какая-то больная игра. Он дал мне шесть часов. И... пригрозил. — Я замолчал. Не знал, как это произнести вслух.

— Убьёт его? — резко спросил отец.

— Нет... Сказал, что... за изнасилование гея статьи нет. Что ему ничего не будет. Если я не успею...

Я задышал тяжелее. От злости. От ужаса. От бессилия.

— Тогда слушай внимательно, — голос отца стал резким, как щелчок.

— Я высылаю к тебе охрану. Люди из администрации, это не полиция, но они крепкие и помогут. Будут через пятнадцать минут. Жди их.

— Нет времени. — Я уже подбегал к дому, перескакивая ступеньки. — Мне нужно ехать. Сейчас. Сам.

— Ю Нин, не геройствуй. Ты не знаешь, что тебя там ждёт.

— Я не могу сидеть и ждать. Он может... — Я задыхался, не смея закончить фразу. — Я не успею, если потеряю хоть минуту.

— Куда ты собрался?

— Думаю, он может быть в нашей старой квартире. Я поеду туда. Потом буду искать наугад. Он может быть где угодно.

— Адрес?

Я быстро продиктовал наш с Чангом адресс.

— Хорошо, — коротко произнес отец. — Я отправлю людей парарельно по всем местам, которые мы уже проверяли, когда искали его. Вдруг найдем. Ты как только будешь на месте — звони мне. Я вызову полицию. За изнасилование — может и нет статьи, но за похищение есть. И людей подожди, мать твою! — последнюю фразу он почти выкрикнул.

— Пусть едут сами. Я не буду ждать, — отрезал я.

— Ю Нин, чёрт тебя побери...

Я замер у двери гаража, тяжело дыша. Сердце колотилось как бешеное.

— Папа... — голос сорвался. — Если бы он не хотел, чтобы я его нашёл... он бы просто это сделал. И всё. Он хочет, чтобы я его нашёл. Может, чтобы я сам увидел.А может... у него щёлкнет в голове — и он вообще...

Губы задрожали. Я сглотнул. Не договорил.

— Ладно, — выдохнул отец. — Держи меня в курсе. Каждые пятнадцать минут. Лэй подаст заявление от твоего имени.

— Спасибо.

— Ю Нин?

— Да?

— Если появится хоть тень сомнения — не лезь один.

— Вин — мой лучик. Я не буду ждать.

Я отключил звонок.

Открыл гараж. Схватил ключи. Вскочил за руль.

Тик-так. Тик-так. Каждая секунда — как капля крови на лезвии.

Пристегнулся. Завёл мотор.

На секунду застыл — собираясь с силами. Если его там нет... я не знаю где еще искать... Надеюсь отец поможет...

Но Шэн хочет, чтобы я его нашёл.

А если нет?

Если он хочет, чтобы я нашёл не его, а Вина — лежащего на полу? Изнасилованного. Избитого.

Руки задрожали. Я сжал руль.

Прогнал это слово. Эту мысль.

Нет. Нет. Не сейчас.

На этот раз я успею. Я обязан успеть.

Я выжал педаль и сорвался с места.

***

Вин

19:57

Сколько я уже здесь? Потерял сознание... а очнулся — сидя на стуле.

Наверное, он меня поднял. Сильный, оказывается, для своего роста.

Всё тело болело, особенно голова и живот. Во рту — какая-то адская смесь всех возможных тошнотворных вкусов. Сам от себя воняю так, что глаза режет.

Огляделся. Всё по-прежнему. Задёрнутые шторы, мутная серость. Только теперь я знал, где дверь — сейчас она была приоткрыта, и на полу лежал прямоугольник света из коридора.

Шум. Похоже, телевизор. Слов не разобрать.

Он что, сериалы смотрит, пока я тут умираю? Урод конченый.

Страх немного отступил. Может, растворился в боли, а может — в унижении. Или в этом мерзком, липком стыде.

Я попробовал дёрнуться. А вдруг... вдруг узлы ослабли?

Ничего. Только стало больнее.

Как вообще у героев в фильмах всё так ловко получается — руки освободить, верёвки перегрызть?..

Тело затекло так сильно, что я не уверен, смог бы встать, даже если бы чудом развязался.

Единственное, что у меня получилось — чуть сдвинуть стул. Может, я смогу так допрыгать до двери?

А дальше?.. Понятия не имею.

Ю Нин успеет, правда же?

Эта мысль колотилась в груди, пока я двигался — медленно, мучительно.

Каждый толчок забирал силы. Рвал по онемевшим мышцам. Особенно в животе — там, где боль была уже не тупой, а резкой, взрывной.

Я пытался не дышать животом, напрягать пресс, как учили на тренировках... но даже лёгкий удар ножки стула о пол вызывал спазмы.

Толчок. Одышка. Толчок. Боль.

Снова и снова.

Допрыгал я так метр, другой... Остановился, прислушался. Телевизор — или что это было — по-прежнему орал где-то в квартире.

Но сквозь неясный гул я уловил другое.

Шаги.

Бля.

Я замер. Поднял голову.

Наверное, на лице у меня застыл ужас. Потому что, когда он вошёл и резко включил свет — резануло в глаза, я зажмурился — Шэн улыбался. Довольно. Как будто всё шло по его плану.

Я моргнул несколько раз, привыкая к свету, а он уже стоял рядом.

Я разглядел его отчётливо.

Всё тот же. Только хуже. Словно его собственная злоба успела его изнутри разъесть.

Грязная футболка, вытянутые спортивные штаны, небритое лицо с той же отвратной ухмылкой...

И в руке.

Я сглотнул.

В руке у него был нож.

— Ты куда собрался, Вин? — протянул он, легко касаясь моего подбородка лезвием.

Это был новый уровень пытки.

Не просто боль.

Страх за свою жизнь. Страх смерти.

Я тут же отдёрнулся, но он тут же схватил и заставил смотреть ему в глаза.

— Ты меня сколько тут держать собрался? — процедил я сквозь зубы, с трудом подавляя дрожь.

Он глухо рассмеялся. Противно.

— Не переживай. Недолго. Квартира не моя, хозяева могут пожаловаться. Не хочется проблем с законом, знаешь ли. — криво ухмыльнулся, и сразу продолжил: — Твой Ю Нин всё равно приедет. Он не такой уж тупой, чтобы не понять, где тебя искать. Или тупой?

— Он убьёт тебя. И плевать, посадят за это или нет, — вырвалось у меня с желчью, с яростью.

Шэн покачал головой и наклонился ближе, вглядываясь в мои глаза.

— Меня уже тут не будет, когда он приедет. Смотри.

Он резко дёрнул мою голову вбок — хрустнуло в шее, я застонал от боли.

— Тут и тут — камеры. Я просто буду наслаждаться тем, как он будет собирать по кускам своего парня. Изнасилованного. В крови. Еле живого. Запись того, как я тебя насилую, я тоже пришлю. Подарок. Как ты думаешь, он сможет простить себя так же быстро, как простил за смерть Чанга? "Не виноват он", — передразнил он, выкрикнув, и тут же ударил меня.

Его глаза горели ненавистью.

— Как он смеет говорить, что не виноват? Просить у меня прощения! — ещё один удар.

Казалось, уже не может быть больнее... но в висках будто что-то рвануло.

— Он должен мучиться. Всю жизнь. Зная, что тогда не захотел спасти, а сейчас — просто не успел.

Он толкнул меня ногой — я снова рухнул на пол. Бля... как больно. Бедро, плечо, голова — всё разом.

Он обошёл сзади. Я не видел, что делает, только почувствовал: верёвки на груди натянулись... и с хрустом начали разрезаться.

Я резко втянул воздух. Мышцы, стянутые всё это время, словно взорвались — кровь хлынула обратно, и тысячи иголок пронзили грудь. Я закричал. Не сдержался.

Он уже перешёл к ногам, резал верёвки. Я пытался совладать с дрожью, собирался ударить его, как только развяжет...

Но тело не слушалось. Мышцы занемели, ноги были будто не мои. Он поднял меня как тряпку, ухватив за ворот футболки, и потащил к стене.

Я был почти свободен. Почти. Только руки ещё связаны. Я попытался пошевелить стопой, зацепить его — бесполезно. Боль. Слабость. Тело ныло. Я замер.

Надо подождать. Перетерпеть. Выдохнуть.

— Вин, не пытайся геройствовать. Советую просто расслабиться и получать удовольствие. Я не собираюсь тебя убивать. Если сам не заставишь.

Он говорил ласково, почти убаюкивающе, как будто не угрожал, а успокаивал капризного ребёнка. От этого становилось только страшнее.

Он натянул подол моей футболки на нож, грязной тканью обернув рукоятку. Кончик лезвия коснулся ключицы — я замер, не дышал.

Он рассмеялся. Резко, громко. И тут же откинул нож в сторону. Подальше.

Встал. Ударил. С размаху, в живот.

Я застонал, скрючился, упал на бок. Во рту — вкус крови. Захрипел, закашлялся. Красные капли брызнули на линолеум, тусклый, старый, заляпанный чем-то липким. Теперь... даже если бы я захотел — я бы не встал.

Я не мог ничего. Ни отбиться, ни дёрнуться. А он уложил меня на спину. Навис надо мной.

— Ну что, красавчик. Развлечёмся...

Он достал мой телефон. Щёлк.

— Отправлю твоему принцу. Как тебе, нормально вышло?

Он показал экран — я увидел себя. Корчащегося на полу.

Я зажмурился. Отвернулся.

Его руки уже были на моей ширинке.

***

Ю Нин

19:05

Я не нашёл его в той квартире. Пусто. Холодно. Никого. Он точно был не там.

Паника захлестнула. Я не знал, куда ещё. Где он? Где Вин?

Сел в машину. Позвонил отцу. Наорал на него. Не сдержался.

Его люди прочёсывали город, но найти кого-то, кто не хочет, чтобы его нашли — почти невозможно. Шэн мог снять любую квартиру, любой дом, даже спрятаться в подвале.

Но он хочет, чтобы я его нашёл. Или чтобы нашёл Вина... слишком поздно.

Я уже в десятый раз набрал номер Вина. Без ответа. Только смс от него.

Каждый час. Один и тот же таймер. Холодный, как отсчёт перед казнью.

Я выругался. Громко. Зло. Беспомощно.

Он играет. Играет так, чтобы я опоздал.

Это значит — он где-то, где я догадаюсь проверить.

Я резко притормозил.

Схватил телефон. Снова позвонил отцу.

— Дай адрес, где Шэн жил с братом. До смерти родителей.

Пауза.

— Это было почти двадцати лет назад. У меня есть адрес их бабушки, но не тот.

— Найди. Всё началось с родителей, потом умер брат. Он может быть именно там. Ищи. А я пока еду в город. Как подъеду — напишу. До него час дороги.

— Хорошо. Попробую найти в архивах. Люди прочёсывают город. Часть отправлю туда.

— Не всех. Вдруг я ошибся. Я ни в чём не уверен.

— Лэй сейчас в посольстве. Пытается добиться, чтобы консульство надавило на полицию. Они отказываются принимать дело.

— Пофиг, — рявкнул я. — Не до этого.

И отключился.

Снова завёл машину. Снова — не думая ни о чём, просто поехал.

Я превышал скорость, обгонял на поворотах, проезжал на красный. Мне сигналили, моргали фарами, кто-то кричал в догонку. А я просто нёсся.

Не знаю, долечу ли. Успею ли. Вообще еду туда куда надо?

***

20:05

Отец прислал адрес, когда я уже почти подъехал. Смс. Я метнул взгляд — но я был на автостраде, остановиться негде. Втопил сильнее.

Через пару минут — съезд, резкий вираж. Несколько метров — и я уже в городе. Притормозил на светофоре, открыл смс.

Сначала — адрес. Ввёл в навигатор. Пятнадцать минут. Выдохнул. Но если снова мимо — я не успею вернуться.

Не думать. Не сейчас.

Увидел вторую единичку — ещё одно сообщение. От него. Под ником Вина. Опять таймер?

Выругался. Открыл.

Кровь застыла. Ярость накрыла мгновенно, как будто кто-то сорвал с меня кожу. На фото — Вин. Лежит на полу. Светлая комната.

Мой мальчик. Мой лучик.

Разум отключился. Только сердце билось где-то в ушах.

Дыши, мать твою, Ю Нин. Сейчас нельзя паниковать.

Я заставил себя приблизить фото. Смотреть. Разобрать. Он жив. Сморщенное лицо, стиснутые веки — не мёртв. Руки связаны, заведены за спину. Одежда... кровь? Да. На губах, на синей футболке. Что-то ещё — рвота, может.

Уменьшил картинку. Пол — старый линолеум. Зелёный. Без зацепок.

Кто-то сигналил сзади — я уже две минуты стоял на светофоре. Даже не отреагировал.

Поставил телефон на подставку, включил навигатор.

Вин, любимый... держись. Пожалуйста, держись.

***

Вин

20:14

Я был в одних трусах — мокрых, вонючих. От себя самого так несло, что хотелось зажать нос.

Он снова меня сфотографировал. Мой телефон. Щелчок. Потом швырнул его на пол, взял нож — и куда-то ушёл.

Я остался один.

Вдох. Выдох. Надо попробовать.

Собрал силу в кулак. Как-то перекатился на бок. Потом сел. Было так больно, что я невольно заскулил. Слёзы полезли из глаз, но это не важно. Боль — это ерунда. Пока жив — всё ещё можно.

Руки связаны, тело ноет, но я смог встать на колени. Пошатываясь, потянулся вперёд. Одна нога — и почти встал.

И тут...

Шаги.

Я застыл.

Блядь...

Снова шаги. Он возвращается?

Резко опустился обратно на пол. Сел. Затаился. Сердце заколотилось, как бешеное.

Но в следующее мгновение — другой звук.

Глухой, настойчивый. Стук в дверь. Не в эту — в ту, наружную.

Раз, два, три. Потом громче. Его кто-то звал. Или требовал открыть.

Шэн заорал — я слышал гнев, растерянность. Паника.

Он метнулся куда-то вглубь квартиры. Я с трудом приподнялся. Ещё раз попытался встать. Колени не держали, но я цеплялся. Хоть бы дотянуться до стены... хоть бы ещё немного...

И тут — всё сразу.

Дверь.

Грохот — её выбивали.

Чей-то голос. Крик. Слова не разобрать, но я узнал этот голос. Узнал.

Ю Нин.

Он здесь.

Меня затопило. Слёзы, свет. Надежда.

Он пришёл. Он правда пришёл.

Я не успел даже поверить до конца, как в комнату влетел Шэн.

Мгновенно. Без слов.

Он схватил меня. Легко поднимая на ноги. Я и стоять-то не мог.

Одной рукой — за шею, другой — врезался в живот, сжал. Больно. Я захрипел.

Он прижал меня к себе. Я почти повис на нём, не сопротивляясь. Руки по-прежнему связаны за спиной.

Он приставил нож к горлу.

— Вин! — голос.

Ю Нин.

Я заулыбался, как идиот. Даже забыв на миг про лезвие у шеи. Про боль. Про страх.

Он стоял в дверях.

Я никогда не видел его таким.

Не просто злым — холодным.

Это не была вспышка. Это была ярость, стиснутая в сталь.

В глазах — лёд, в лице — камень.

Он был готов убить. И не дрогнул бы.

Ю Нин — не спаситель в белом сиянии. Он — буря, скованная до предела.

И всё это — ради меня.

***

Ю Нин.

Когда я увидел его — прижатого к этому ублюдку, с ножом у горла — внутри всё вспыхнуло. Ярость. Чистая, ледяная.

Я был готов убить. Но если сделаю шаг — он может ранить Вина. Или хуже.

Я замер. Смотрел только на Шэна. На его руку.

Не на Вина. Хотя краем глаза замечал: он шатается, кровь на лице, на шее. Держится.

Трусы... он без штанов. Я увидел — и запретил себе думать, что это значит.

— Отпусти его, — сказал я по-китайски. Мне нужно было достучаться. — Ты перешёл черту. Полиция уже в пути.

— И что? Я ничего не сделал, — ухмыльнулся он. Улыбка была перекошенной, ужасной. Он был не в себе. Опасен.

— И не сделаешь, — прошипел я. — Бросишь нож, отдашь Вина — и всё это спишут на вспышку агрессии. Маленький срок. Не смертная казнь. Не пожизненное.

— Думаешь, мне что-то грозит? — процедил он. — Ты убил моего брата — и ничего. Четыре года назад эти сволочи даже дело не открыли. Теперь ты думаешь, что кто-то пошевелится ради какого-то педика?

Он заржал. Смех короткий, нервный, как будто у него дрогнули последние остатки контроля.

Я сделал шаг. Почти незаметный.

Вин не понимал, о чём мы говорим. Но я молился, чтобы он не начал геройствовать. Не дёрнулся. Не пошатнулся.

Сейчас — только тишина. Только выдержка.

Шэн был непредсказуем. Больной. В любой момент он мог...

— Убийство человека остаётся убийством, — сказал я тихо, с нажимом. Голос у меня не дрожал. Пока нет.

— Я не собираюсь его убивать... если ты меня не заставишь, — процедил Шэн и нажал сильнее. Лезвие у горла Вина... на нём показалась кровь. Капля. Красная. Теплая. Реальная.

Я вытянул руки вперёд, ладонями вверх.

— Тогда отдай мне его. Мы поговорим. Ты зол на меня, не на него. Он здесь ни при чём.

— О чём с тобой говорить?! — выкрикнул он.

— О твоём брате. О моей вине...

— Вине?! — закричал он. Голос сорвался, стал визгливым. — Ты же уже всё сказал в своём грёбаном видео. "Не виноват". А в том, что довёл его до ручки, игнорировал, увёз, оставил умирать — кто виноват?

Я сглотнул.

Пауза. Дыхание сбилось. Но я всё равно сказал:

— Я. Я виноват. Я, не Вин. Отпусти его.

— Нет! — он взревел, и я понял, что это уже не просто обида. Это безумие. — Ты должен страдать, как страдал я! Ты забрал у меня моего брата... Единственного человека, который меня любил. Теперь я заберу у тебя того, кого ты любишь!

— НЕТ! — вырвалось из меня. Я уже не мог быть спокойным. — Я не забирал у тебя брата! Я не хотел его смерти! Я не хотел, чтобы так всё закончилось!

— Не хотел... но всё равно убил, — Шэн почти прошипел. — Тогда, четыре года назад, я поверил, что это несчастный случай. Я не знал. Брат молчал. А потом...

Он сглотнул, стиснул зубы.

— Год назад. Когда умерла бабушка. Я разбирал его вещи. Те, что ты бездушно передал ей. Ты ничего не забрал. Ни одной фотографии. Ни записки. Ни футболки, ни книги. Ты просто... выбросил его. И забыл.

Я напрягся. И тихо, холодно сказал:

— Это не правда.

— Что?!

— Я не мог ничего забрать. Потому что... он и так остался со мной. Навсегда. До сих пор.

— Молчи! — заорал он. Лицо перекосило. — Ты его предал! Оставил! А я... я нашёл его!

— Я нашёл старый телефон! Запись! Ту самую, которую ты удалил! Которую ты скрыл от полиции! — Он почти захлёбывался. — Я читал ваши переписки. Видел, как он тебе писал, а ты молчал. Или "приду позже". Ты! Сволочь! Ты! Всё ты!

Я сделал шаг. Ещё один. Всё ещё держал руки поднятыми.

Я не слышал уже его слов — я смотрел на его руку. На шею Вина. На то, как дрожит кончик ножа, как он тяжело дышит.

— Да. Я ему не писал, — сказал я наконец. Спокойно. Нарочно.

Мне нужно было, чтобы он снова взбесился. Чтобы утонул в злобе и забыл, что держит нож у чужого горла.

— Ты... урод... — заорал он. — УРОД!

А я уже был почти возле него.

Ещё шаг. Рывок. Бросок — в тот самый момент, когда Вин, будто почувствовав, что я собираюсь делать, резко дёрнулся назад и ударил его затылком в лицо.

Хруст.

Крик.

Шэн заорал, инстинктивно подняв руку с ножом к носу — кровь.

В этот момент я резко оттолкнул Вина — сильно, грубо, наотмашь. Только бы убрать его с линии удара. Он покачнулся, ударился о стену и осел вниз.

А я ринулся на Шэна.

Он не растерялся — попытался вскинуть руку с ножом, но я уже ударил. Первый удар — в челюсть. Он пошатнулся, но не упал. Рванулся в ответ, ткнул плечом вперёд, как будто хотел меня сбить. Почти получилось — но я снова ударил. В лицо. В грудь.

— УРОД! — выдохнул я, — ГНИДА! — и врезал снова, кулаком в висок.

Он зашипел, дёрнулся. Попробовал пнуть меня в живот, но промахнулся. Я схватил его за футболку, сжал ткань до хруста в пальцах — и врезал снова. И снова. Пока он не осел, захрипев. Пока не выронил нож — он выскользнул из его пальцев, звонко ударился о пол и откатился в сторону.

Шэн отступил, но я не дал ему шанса. Удар, ещё один. В груди стучало только одно: за Вина. За всё. За каждый день. За каждый чёртов страх.

Он пытался закрыться руками, что-то выкрикнуть, но я не слушал. Просто бил. Пока не почувствовал, что под руками больше не сопротивление, а тряпичная кукла.

Он осел на пол. Лицо разбито, губы кровавые. Дышит тяжело, хрипло. Лежит. Больше не двигается.

Я перевёл взгляд — на Вина.

Он сполз по стенке, глаза полуприкрыты, лицо в крови и слезах.

Я упал рядом, поймал его под руки — как мог, бережно.

— Вин... Вин, мой мальчик, слышишь меня? Где болит? Где?! — я почти задыхался.

Он попытался пошевелить губами.

— Везде... — прошептал. И закрыл глаза.

Паника едва не накрыла, но я заставил себя действовать. Я врач. Я должен держаться.

Судорожно нащупал пульс — есть. Слабый, рваный, но есть. И он дышит. Поверхностно, тяжело, но дышит.

Я аккуратно опустил его на пол, подложил ладонь под голову, устроил её у себя на коленях. Бережно гладил волосы, плечи, стараясь не давить никуда, не задеть. Смотрел, слушал, считал вдохи.

Приподнял футболку — живот покрыт синяками, но мягкий, поднимается ровно. Не вздут, не напряжён — внутреннего кровотечения, похоже, нет. Печень? Селезёнка? Пока — скорее ушиб.

— Всё закончилось, любимый. Я с тобой... — выдохнул я, не веря, что это правда.

Он не ответил. Но губы, кровавые, едва заметно дрогнули. Кажется, услышал.

И тут — голос за спиной.

Шепот. Но я услышал.

— ...ты снова не успел, Ю Нин...

Я обернулся.

Шэн лежал в крови, не двигаясь, но смотрел.

Улыбался. Тихо, мерзко.

— Я успел, — сказал я глухо. Не отпуская Вина, гладя его по волосам. — Он жив.

Он заржал. Задыхаясь от собственного хриплого смеха.

— А я... и не обещал убивать.