ГЛАВА 36.
Вин
Я терял сознание и приходил в себя. Помню руки Ю Нина, его шепот, потом — сирены, вспышки света, скорую помощь. Снова — темнота.
Всё закончилось? Правда?..
...
Мне снился кошмар. Вязкий, тягучий, как туман перед рассветом. Сюрреалистичный.
Тени скользили по полу. Где-то в углу — шорох.
И смех. Его смех.
Руки — холодные, липкие — касались лица, шеи, груди. Не одна. Не две. Миллион. Повсюду.
И снова смех. Громче. Ближе.
Снова — тень.
Проснуться. Проснуться!
— Вин... мой мальчик... Вин...
Меня звал голос. Он вытягивал меня из объятий сна. Я хотел выбраться, но этот сон был, как болото. Тянул глубже.
Запах... вонзался в ноздри, въедался в кожу. Запах похоти. Ненависти. Его желание — не просто причинить боль, а сломать. Унизить.
— Вин!
Снова. Сильнее.
Забери меня отсюда, Ю Нин.
Ты должен. Спаси меня. Пожалуйста.
Не оставляй меня с ним. Мне страшно... мне так страшно...
Темнота. Я падаю.
В животе — резкий, выворачивающий спазм. Как на американских горках, на самом страшном вираже. Его спущенные штаны. Он навис надо мной.
Тень в дверях. И мой немой крик: Ю Нин, спаси меня!
— Вин, мой мальчик...
Я начал медленно открывать глаза. Получилось. Я уже не во сне. Я здесь. В реальности.
— Тебе приснился кошмар. Ты кричал... — ласковый, тихий голос. Его голос. Любимый. Родной.
Веки поднимались тяжело, будто весят тонну. Глаза не хотели открываться. Я попытался улыбнуться... Не знаю, получилось ли.
— Ю Нин...
— Да, любимый, — он услышал.
— Я... в больнице?..
Глаза открылись. Серый свет вокруг. Видно плохо, всё размыто. Я моргнул, зажмурился — тут же разболелась голова.
— Да. С тобой всё будет хорошо. Только ушибы. Все органы целы, рёбра тоже.
Я медленно повернул голову на его голос — осторожно, чтобы не стрельнуло в виске.
Ю Нин сидел рядом. Он смотрел... Не просто с любовью. Он смотрел так, будто уже потерял — и только что нашёл снова.
С нежностью. Со страхом. С той бесконечной заботой, что не требует слов.
Он потянулся ко мне. Его рука осторожно коснулась моей головы, бережно убирая с лба сбившиеся пряди.
Его рука. Рука Ю Нина.
Я заставил себя не дрогнуть, не выдать, как на мгновение в голове вспыхнул другой образ. Другая рука.
Всего миг — и снова я здесь. С ним.
— Завтра тебя уже выпишут, и мы поедем домой.
Я моргнул. Говорить было тяжело. Рука шевельнулась — я слегка её поднял, и он тут же сжал мою ладонь.
— Шэн?.. — выдохнул я через дрожь.
— Его забрала полиция. Приехали быстро. Возбудили дело: нападение, похищение, избиение.
Я кивнул. Это хорошо. Это правильно. Пусть ответит. Хотя бы за что-то.
— Его отправят на психиатрическую экспертизу. Посадят вряд ли. Скорее всего — принудительное лечение. Но тут такие психушки, что тюрьма отдыхает, — голос Ю Нина был жёстким, холодным. Его ещё не отпустило. Как и меня.
Он замолчал, я тоже. Прикрыл глаза, собираясь с силами.
— Любимый... какой сейчас день? Утро? Вечер?
— Сейчас утро. Пятое января, — он сел на край кровати, чтобы я мог его лучше видеть.
— Так всё это было вчера?.. — я слабо улыбнулся. — А кажется, прошла целая жизнь.
Пауза.
— Вчера, в это же время... мы занимались любовью у твоего отца дома. Ты ворчал, что я не собрал до конца чемодан...
Он не улыбнулся. Наклонился — оставил лёгкий поцелуй на моем лбу.
— Да... Всё это было вчера.
Он замолчал.
— Всего двадцать четыре часа назад, — голос дрожал, а в глазах стояла боль. — Извини, Вин. Прости меня, мой лучик.
— Опять ты извиняешься, — попытался усмехнуться я, но вышло больше как выдох.
— Всё произошло из-за меня... — вымолвил он. — Тебя похитили. Избили. Провели через этот... ужас.
Он замолчал, опустив голову.
— Боже мой, почему я отпустил тебя одного в аэропорт?..
Он сжался, пальцы судорожно вцепились в волосы.
— Я знал, что он опасен. Непредсказуемый. И всё равно...
Я медленно протянул руку, коснулся его локтя.
— Ю Нин... посмотри на меня.
Он поднял голову, глаза — полные вины и боли.
— Ты сам сказал, он непредсказуемый. Никто не мог знать.
Пауза.
— А я? Я сам к нему подошёл. Хотя видел его фотографию. Видел... но даже не подумал.
Я покачал головой.
— Не вини себя. Пожалуйста.
— Но...
— Хватит. — Я сказал это мягко, но твёрдо. — Это слово... «вина»... Мы в нём уже месяц живём. Как в болоте. Довольно.
Но он явно был со мной не согласен.
— Он мог... — Ю Нин замолчал. Голос сел. — При одной мысли, что он мог сделать...
В его глазах — весь тот ужас, с которым мы провели вчерашний день. И ярость, злость, которая ещё не ушла.
— Но он не сделал. — Я сказал это уверенно. Твёрдо. Чтобы и самому поверить. — Потому что ты пришёл.
— Поздно.
— Нет, Ю Нин. Вовремя. Ты пришёл вовремя. Потому что я — здесь. С тобой.
Я сделал паузу, выдохнул.
— Ты спас меня. Ты рядом.
Он отвёл взгляд, но я не дал ему спрятаться.
— Дело закроют, и мы уедем в Таиланд. Подальше от этого безумия. Но я не уеду без тебя. Даже не мечтай посадить меня в самолёт одного.
Он еле заметно улыбнулся, всё ещё хрупко, но уже с теплом.
— Я тебя и не отпущу уже.
— А как же моя работа? Карьера, амбиции ... — хмыкнул я.
— Будешь работать у меня. Секретарем.
— А тебя ещё не уволили? — засмеялся я, еле слышно.
— Я открою свой кабинет. Нагрузка меньше, денег больше, чем в больнице. А ты будешь у меня отвечать на звонки.
Я поморщился.
— Тоже мне, работа мечты. Ты вообще в курсе, что в фирме Пита я вёл международные контракты на миллионы? Организовывал встречи? Готовил документы?
Ю Нин невозмутимо пожал плечами:
— Отлично. Значит, справишься со счетами, заказами, встречами с протезистами... бухгалтерией, может. Ах да — ещё звонки, расписание приёмов, закупка бинтов, посты в соцсети и борьба с принтером.
Я приподнял бровь.
— Стоп, стоп, Ю Нин. Ты чего, разошёлся? Я секретарь, а не перочинный нож на все случаи жизни. Платить ты мне за все эти должности собираешься?
Он нахмурился, посмотрел на меня серьёзно.
— Платить? Откуда у меня будут деньги тебе платить? Ты знаешь, сколько стоит открыть свой кабинет? А клиентуру ещё набирать... Так что — не, платить я тебе не буду.
— Что? — возмутился я.
Его глаза блеснули, а я не удержался — усмехнулся, подыгрывая:
— Тогда сам и открывай свой кабинет, а я буду работать отдельно. Обеспечивать нас.
— Даже не поможешь своему парню с отчётами и счетами? Я в этом полный ноль, а ты, между прочим, контракты на миллионы заключал, — протянул он, дразня меня.
Я закатил глаза.
— Это использование служебного положения и моей любви к тебе.
Он на секунду задумался.
— Ну... могу платить натурой.
Я фыркнул, не удержался от улыбки. Этот лёгкий разговор, эта привычная шутливая манера — он знал, как вытянуть меня из темноты.
Он спасал меня и сейчас — шуткой, прикосновением, голосом.
Не дать себе тонуть. Не думать. Не вспоминать.
Я был ему за это благодарен. По-настоящему. Потому что я не готов вспоминать, говорить... Может, позже. А может — никогда.
— О боже. — Я закатил глаза. — Зачем мне твоя натура в качестве оплаты? Я её и так получаю по полной, и без всяких переработок с бинтами.
Он наклонился ещё ближе. Его дыхание коснулось моего уха.
— А если я скажу... — он сделал паузу. Я, несмотря на боль и усталость, втянул живот, — что ты будешь сверху? Это заставит тебя пересмотреть моё предложение?
Я моргнул, не до конца уверенный, что правильно понял. Кровь сразу пошла быстрее.
— Я тебя?.. — не договорил я, сглотнув.
— Боишься слово сказать? Вон как покраснел, — он рассмеялся и поцеловал меня в лоб. — Зачем ждать марта?
— Ты не против?
— А ты хочешь?
Я тут же закивал. Мысли, кажется, пошли не туда... или как раз туда, куда он хотел.
— Попробовать. Но это же не значит, что мы навсегда поменяемся местами?
Он снова рассмеялся.
— Нет, мой лучик. У тебя ещё должно получиться... вдруг всё окажется не таким уж впечатляющим.
— Это точно нет, — уверенно сказал я. — Тебе обязательно понравится.
— С чего такая уверенность? — хмыкнул он.
— Потому что это я. А это ты. По-другому просто не может быть.
Он замер, глядя на меня. Всё та же любовь, всё та же нежность.
Наклонился чуть ближе.
— Могу тебя поцеловать? — спросил он неожиданно робко.
Я нахмурился.
— Почему ты спрашиваешь?
— Вдруг тебе больно... Губа же рассечена.
— Блин, а я и не заметил. Целуй, Ю Нин.
Он наклонился и поцеловал меня. Его губы — мягкие, тёплые, любимые. Я закрыл глаза, отдался чувству... и тут — вспышка. Образ.
Шэн.
Я почувствовал его губы. Неправильные. Холод по коже. Паника внутри.
Нет. Нет, Вин, это не он. Это не его поцелуй.
Это Ю Нин. Я его люблю. Я хочу его.
Я сжал кулаки. Заставил себя ответить.
Я приоткрыл рот, выдохнул, впустил его язык, словно прогоняя чужую тень. Ю Нин ответил — мягко, но решительно. Его поцелуй стал увереннее, крепче. Настоящий.
Я открыл глаза. На миг — страх, но тут же исчез. Исчез. Я снова с ним.
С Ю Нином. Только с ним.
***
— Где он?! Где Таван?! — услышал я голос из коридора.
Что она тут делает?
Я съёжился. Стало страшно. Я обожаю свою маму... но когда она в гневе — даже соседские псы забиваются под крыльцо.
Но мне прятаться было уже поздно.
Дверь палаты распахнулась не на «раз-два», а сразу — на «раз».
Я повернул голову.
Икнул. Всё.
Мама ворвалась, как ураган. В джинсах, обтягивающей красной кофте и кожаной куртке на распашку. Щёки пунцовые, глаза бегают, паника на лице.
Увидела меня — и тут же бросилась вперёд, швырнув чемодан у входа.
Я полусидел на кровати, с капельницей в руке. Но её это не остановило — она уже хватала меня за плечи, склонялась к лицу, вглядывалась в глаза.
— Таван! Дорогой! Как ты? Почему мне никто ничего не сказал?!
— Хм-хм... — послышалось сухое покашливание.
Мы обернулись. У окна стоял отец Ю Нина, с ошеломлённым видом. Ю Нина рядом не было — он уехал давать показания по делу Шэна.
— Кто это, Вин? — строго спросил он на тайском.
Я только открыл рот, но моя бойкая мама меня опередила. Вскочила с кровати и подошла к нему, не сбавляя шага.
— Это я должна спросить: кто вы? — Она окинула его взглядом с ног до головы. — Что у вас тут за семейные сборы, где всё заканчивается в больнице?
— Ну, вот такие... не самые скучные, — хмыкнул он, но тут же нахмурился. — Кто вы, и почему позволяете себе такую вольность?
Я застонал, а мама подошла ещё на шаг ближе — и тыкнула ему пальцем в грудь.
Моя мама, метр пятьдесят с хвостиком, тыкнула в грудь отцу Ю Нина — мужчине на голову выше, который к тому же выглядел сейчас весьма угрожающе.
Я замер, наблюдая за ними, как зритель на ринге.
— Вольности? — переспросила она. — А что, и это в вашей стране запрещено?
— В нашей стране? — протянул он. — У нас, знаете ли, с порога на чужих парней не набрасываются.
— Чужих парней? — это уже я подал голос.
Они одновременно обернулись ко мне.
— Почему вы так говорите? — спросил я, сбитый с толку. — Ю Нин же... мой парень.
— Вот-вот! — фыркнул отец Ю Нина. — А ты, похоже, уже забыл, когда эта женщина накинулась на тебя с порога.
— Женщина?! — протянула грозно моя мама, и мне стало по-настоящему страшно за отца Ю Нина. — Какая я вам женщина?!
— А что, мужчина? — невозмутимо хмыкнул он и опустил взгляд...
Он что, посмотрел на её грудь?
Нет, Вин, тебе показалось... наверное.
— Вин, кто это? — одновременно спросили они, уставившись на меня.
Я заулыбался глупо, извиняюще:
— Это отец Ю Нина, господин Линь, — кивнул в его сторону. Мужчина еле заметно качнул головой, вскинув подбородок. — А это...
— Да кто? — перебил он.
— А кем я ещё могу быть ему? — резко встряла мама.
Бля, зачем я тут вообще нужен? Они даже договорить не дают.
Я махнул рукой — пусть сами разбираются.
— Откуда мне знать, кем вы ему приходитесь, женщина? — холодно произнёс он. — Я только вижу, что вы накинулись на парня моего сына. И слишком уж фамильярно.
— Фамильярно?! — мама фыркнула. — Да я ему мать! Парень вашего сына — мой сын!
Он прищурился, недоверчиво осмотрел её с головы до ног.
— Вы что, родили его в тринадцать?
— Ну... не в тринадцать, конечно, — мама слегка приосанилась. — Хотя... спасибо.
Браво... Я мысленно зааплодировал отцу Ю Нина. Это было специально? Или он и правда решил, что моей маме 35 и принял её за мою... любовницу?
Даже мысль об этом вызвала у меня усмешку.
Но самое интересное — его слова сработали. Грозное выражение на лице мамы сменилось на... застенчиво-кокетливое. Она даже, кажется, слегка зарделась, и улыбнулась ему.
— Вин, — он посмотрел на меня, всё ещё хмурый. — Это действительно твоя мать?
Похоже, её улыбка не произвела на него того же эффекта, что его слова про возраст — на неё.
— Да, — я засмеялся. — А вы не верите?
Я повернулся к маме и пояснил с усмешкой:
— Мама, отец Ю Нина решил, что ты меня пришла увести у его сына.
Она хмыкнула, окинула его взглядом с ног до головы. Покачала головой — скорее не из-за того, что увидела, а из-за его хмурого выражения лица.
Выглядел он очень хорошо. Даже я мог это оценить.
— Боже мой... если тут все такие тугодумы, неудивительно, что ты вляпался в такую историю.
Я прыснул со смеха. Отец Ю Нина — нет.
— Теперь я могу вернуться к своему сыну? — произнесла мама, делая акцент на последнем слове. — Или мне вам свидетельство о рождении показать?
— Там ведь будет и ваша дата рождения, — не растерялся он. — Я узнаю, сколько вам на самом деле.
— Ну и что? — хмыкнула она. — Всё ещё не верите, что мне не тридцать пять?
— А вы свой настоящий возраст так легко скажите? — съязвил он.
Мама на секунду стиснула зубы... потом медленно повернулась к нему спиной.
— Знаете что, — бросила она через плечо, — вам повезло, что вы отец Ю Нина.
— А то что? — усмехнулся он.
Я цокнул языком.
Зря вы недооцениваете мою мать, кхун Линь.
— Просто знайте: женщине за тридцать... — она сделала паузу, как бы выбирая слова. — ...ей уже всё равно, кого и как она задела.
Ой, мама... — усмехнулся я про себя. Женщина «за тридцать»... Скорее, конечно, за сорок. Но кто я такой, чтобы встревать, когда взрослые разговаривают?
— Вы это... мне угрожаете? — поднял он бровь.
— Боже упаси, — невинно улыбнулась мама. — Как я, маленькая и хрупкая, могу угрожать мужчине в возрасте и с сединой?
Он стиснул зубы, но мама уже села рядом со мной. Теперь всё её внимание было сосредоточено на мне. Она посмотрела строго. Почти грозно.
Я сглотнул. Глаза забегали в поисках спасения.
Но она вдруг улыбнулась — обманчиво ласково — и, глядя прямо в лицо, сказала:
— Ну что, мой хороший... рассказывай. Всё.
Я весь сжался. Моя мама — хоть и маленькая, но когда злится, хочется спрятаться под кровать.
— Я слушаю.
Кхун Линь хмыкнул и, развернувшись, направился к выходу.
— Вы куда? — протянул я, провожая его взглядом. — Зачем уходите?
При нём она хотя бы не будет на меня кричать. Наверное. Возможно... Не уверен.
— Оставляю тебя с твоей мамой, — сказал он с довольной улыбкой. — А то, я смотрю, мешаю.
Я чуть не потянулся за ним рукой. Серьёзно. Прямо так, жестом — «останься, спаси меня».
Но он уже вышел. Довольно хмыкнул на прощание, как будто это не больница, а утреннее шоу.
Я перевёл взгляд на маму, смотрящую прямо на меня.
— Я слушаю, Таван.
Я сглотнул...
И начал рассказ...
***
Рассказ занял больше времени, чем я думал. Не потому что я пересказывал всё в красках и разными голосами — нет. Просто мама постоянно перебивала, возмущалась, закатывала глаза.
Похищение... Самую жуткую часть я пересказал вскользь, быстро. Ей не нужно было знать всё через что я прошёл.
Даже побои вызвали в её глазах боль — мгновенную, острую. Но она тут же спрятала её за гневным выпадом в сторону Шэна.
А если бы я рассказал то, что было хуже? Нет. Не сейчас. И, возможно, никогда.
Я закончил. Выдохнул.
Она тут же обняла меня — насколько могла. Тело всё ещё ныло, и даже её прикосновения отдавались болью.
Поцеловала в щёку. Погладила по голове. Смахнула слезы, так что бы я не увидел.
— Ну что, Вин... Когда тебя выписывают?
— Завтра. Ещё пару анализов, и можно ехать домой.
— Вот и отлично, — голос спокойный, как будто уже всё решено. — Тогда после завтра — сразу едем домой.
— Куда он едет? — раздался знакомый голос у двери. В палату вошёл Ю Нин.
— Добрый день, кхун Самарат. Вы так быстро прилетели.
Она посмотрела на него — сердито, недовольно. Ю Нин, похоже, в её глазах потерял все очки.
— А что, ты не рад меня видеть?
— Рад. Конечно рад.
— Рад он, — хмыкнула она. — А сказать сразу как есть — не мог? Вчера, когда я позвонила... ты мне перезвонил?
— Да, — спокойно ответил Ю Нин. Он подошёл и сел с другой стороны моей кровати.
— Через два часа! — воскликнула мама. — Когда я уже поседела. Ты видишь эти белые волосы?! — Она указала на свои угольно-чёрные пряди. Седины там, конечно, не было ни одной. — Всё из-за тебя.
— Прошу прощения. Я правда не мог сразу сообщить. Я сам почти ничего не знал. И в момент вашего звонка — тоже. Пришлось просить Лэя вам перезвонить.
Она тяжело выдохнула, шумно, как будто сдерживала что-то сильнее гнева.
А я заметил... в её глазах снова стояли слёзы. За всей этой злостью и бурей — был страх. За меня.
— Извини, мама... — тихо произнёс я. — Ю Нин действительно не знал, где я.
— Знаешь, как было страшно? — её голос дрогнул. — Пока его брат не позвонил и не сказал, что тебя нашли и везут в больницу... я думала...
Она не договорила.
Я приподнялся, сжав зубы от боли, и протянул к ней руки.
— Мама... прости. — Я обнял её.
— Простите... — сказал и Ю Нин, чуть тише. — Простите, что подверг вашего сына такой опасности. Что позволил ему остаться в Китае, не настоял, чтобы сразу уехал. Я себя очень корю.
Он тяжело выдохнул.
— Вчера... я сам думал, что с ума сойду, пока искал его. Уверен, у меня добавилось пара седых волос.
Мама оторвалась от меня, всмотрелась в его волосы...
— Ничего у тебя там нет. — Отмахнулась. — Не выдумывай.
— Может, и нет... — Ю Нин покачал головой. — Но поверьте, мне правда было страшно. Наверное, никогда в жизни не было так страшно... не успеть.
Он взглянул на меня, уже тише:
— Даже тогда не было...
Я кивнул. Понимал, о чём он. Протянул руку — он тут же сжал мои пальцы, а я его.
— Но теперь он уедет со мной. Как только станет лучше — сразу. — уверенно сказала мама. — Нечего ему тут оставаться.
Ю Нин кивнул, как школьник перед строгим учителем.
— Вы что?! — теперь уже я возмутился. — Ты же сам утром обещал, что мы поедем вместе!
— Э... ну... Это же твоя мама. Как я могу ей перечить?.. — пробормотал он.
Мама кивнула одобрительно:
— Правильно. И вообще, я на тебя ещё очень зла, Ю Нин. Даже не представляешь насколько. Но, если я скажу своему сыну расстаться с тобой — он, скорее всего, меня не послушает.
— Конечно не послушаю, что за бред? — фыркнул я... и тут же получил лёгкий подзатыльник.
— Как ты с матерью разговариваешь? Бред?! Мне твоего брата хватает с его подростковыми заскоками — ты туда же.
— Извини... — буркнул я, потирая затылок.
Мама снова повернулась к Ю Нину.
— Я вижу, тебе было непросто. Вин рассказал, как ты мучился эти четыре года. Я видела то видео. Ночью. — она замолчала на секунду. — С некоторыми вещами, что ты там сказал... я не согласна. Но я понимаю, как это — когда чувства в быту умирают. У нас с его отцом так и случилось.
Она вздохнула и цокнула языком:
— А потом появилась эта его грудастая тётка... Но она появилась как раз потому, что — чувства уже и так ушли. Просто иногда тяжело решиться на разрыв, особенно когда много общего: дом, быт, привычки. А у нас ещё и дети были...
Она посмотрела на Ю Нина строго, но уже без враждебности — скорее с уважением и намёком на симпатию.
— Слава Богу, что всё закончилось... и что Вин по-настоящему не пострадал.
Я отвёл взгляд. Вспомнился сон... его рука. Я сглотнул, заставил себя улыбнуться и кивнуть:
— Да, мама. Главного злодея поймали. — Сказал это нарочито бодрым голосом. — Толпа уже не так нас ненавидит. Скоро с Ю Нина снимут подписку о невыезде, и мы все вместе уедем.
Я сделал паузу, выдохнул.
— Но я не могу прямо завтра. Не хочу его бросать. Да и мне надо дать показания. Чтобы этого урода действительно засудили.
— Я взяла отпуск на неделю. — Мама хлопнула ладонью по колену. — Даю тебе ровно столько. Потом едем домой.
Она сделала паузу и добавила, уже спокойнее:
— Ты можешь дать показания в консульстве Китая в Бангкоке. Я узнавала — так можно.
Я застонал, но спорить не стал.
— Спасибо, мама, — неожиданно произнёс Ю Нин. Первый раз так её назвал. Она не возмутилась, только кивнула.
— Я буду беречь вашего сына. И обещаю, это больше никогда не повторится. — Он сложил ладони на груди и вежливо поклонился.
— Надеюсь, у тебя больше нет сумасшедших бывших. — Мама сузила глаза, явно прикидывая вероятность.
— Клянусь, нет.
Она выдохнула, махнула рукой и, наконец, встала. Подошла к своим чемоданам у двери.
— Я так мчалась к тебе, что даже не успела отель забронировать. Придётся теперь в срочном порядке что-то искать.
— Зачем? — удивлённо спросил Ю Нин. — Можете остановиться у моего отца. У него дома полно комнат, вам будет удобно.
— Ю Нин... — прошипел я, наклонившись к нему. — Плохая идея.
— Почему? — искренне не понял он.
Вот как сказать, что его отец принял мою маму за мою любовницу? Это же... бред. Даже мне смешно.
— А и правда, почему, Таван? — строго спросила мама, волоча чемодан к двери. — Он ещё тут?
— Кто? — не понял Ю Нин.
— Твой... очень сообразительный отец, — протянула мама, бросив на меня многозначный взгляд и подмигнув.
— Вы уже познакомились? — удивился Ю Нин, вскинув брови.
— Ага, — хмыкнула она.
— Да, внизу в кафе, — добавил он. — Собирался уехать, когда я пришёл. Мы теперь Вина одного не оставляем — дежурим по очереди.
— Вот это правильно. — Мама подошла, поцеловала меня в щёку, похлопала Ю Нина по плечу. — Пойду знакомиться поближе с твоим папой.
— Я с вами, — тут же поднялся Ю Нин.
— Не надо, — остановила она его, подняв руку. — Я справлюсь.
— Это всё-таки его дом, может он будет против, — вставил я, слегка скрючившись. Мне не нравилась идея, что моя мать теперь будет жить под одной крышей со всеми нами.
— Пока он сообразит, чего я от него хочу, мы уже будем распаковывать чемоданы в его гостевой. Так что у него особо выбора не будет, — хмыкнула она и, довольная собой, направилась к выходу.
Она засмеялась, я попытался сдержаться... но нет, не получилось. Тоже фыркнул и расхохотался.
Ю Нин нахмурился:
— А что смешного?
— Та так, — отмахнулся я, хихикая ещё сильнее.
— Всё, мальчики, я пошла. — Уже у двери мама обернулась. — Как зовут твоего отца?
— Линь, — машинально ответил Ю Нин.
— По имени, — потребовала мама, тоном директора школы.
— Вэй.
Она кивнула ободряюще, что-то себе под нос пробормотала и скрылась в коридоре.
Ю Нин сразу повернулся ко мне с подозрением:
— Так с чего вы ржали?
Я наклонился ближе, всё ещё улыбаясь:
— Ой... зая... Твой отец