ГЛАВА 38.

Ю Нин

Сегодня с меня наконец сняли подписку о невыезде.

Дело всё ещё не закрыто, но после истории с Шэном пересмотрели посмертную психиатрическую экспертизу, касающуюся Чанга.

Мой адвокат разыскал его бывшую невесту. Оказалось, она тоже замечала у него странности.

Психиатр, опираясь на её показания и мои, составил заключение. Осторожное, с оговорками — вроде предположения, что расстройства могли иметь наследственную природу.

У Шэна диагностировали биполярное расстройство в маниакальной фазе: импульсивность, агрессия, обострённое чувство правоты, навязчивые идеи.

У Чанга, предположительно, было тяжёлая депрессия.

Официально, конечно, диагноз никто не поставит — он мёртв.

И на этом и построили линию защиты.

Так что, в глазах следствия, я теперь был не убийцей, а человеком, которого втянули в чужую трагедию.

Я был свободен.

Не всем это понравилось.

В день, когда я выходил из участка, журналистов было вдвое больше обычного.

И небольшая, но очень шумная толпа у ворот — с плакатами, криками, камерами — ясно дала понять: они не верят.

Считают, что я всех подкупил. Что Шэн герой, а я — просто монстр.

События с похищением подлили масла в огонь. Теперь у него появились новые поклонники. Говорят, он боролся за справедливость. Что ж, наверное, этим людям тоже не помешала бы психологическая экспертиза

Я сел в машину. За рулём был адвокат, а на заднем сиденье — Вин.

Он ждал меня.

И несмотря на весь этот абсурд — вопли, вспышки фотокамер, удары по капоту — мы были счастливы.

Сейчас. По-настоящему.

Я потянулся к Вину, обнял — крепко, жадно. Он прижался ко мне так, будто не хотел отпускать никогда.

Адвокат молча завёл машину. Мотор загудел, колёса тронулись.

— Наконец мы можем уехать! — Вин воскликнул, не выпуская мои руки из своих. Он сиял, как солнце, которое всё это время пряталось за тучами. — Я так этого жду! Завтра!

— Да, мой лучик, — ответил я. Мы говорили по-тайски — адвокат нас не понимал, но, похоже, и не собирался вмешиваться. Он просто вёл, давая нам насладиться этой долгожданной свободой. — Билеты уже куплены.

— Ты был так уверен, что отпустят? — Вин посмотрел на меня, глаза блестели, и он поцеловал меня в щёку.

— Не на сто процентов, — признался я с улыбкой. — Но я рискнул. Это были последние билеты. И, как видишь... угадал.

Он усмехнулся. Несколько секунд мы ехали в тишине, просто держась за руки.

Потом Вин снова заговорил — уже чуть мягче, почти шёпотом:

— Давай поедем куда-то сегодня? Целый день впереди... Может, на экскурсию?

— Ты хочешь в горы? — удивился я, посмотрев на него.

Он серьёзно закивал. И, не обращая внимания на ремень, снова прижался ко мне, уткнулся в плечо.

— Поехали, — прошептал он. — Я хочу побыть с тобой вдвоём. Как настоящая пара. В отпуске. Мы его так и начали. Я хочу так же и закончить. А всё, что было посередине... просто забыть.

Я кивнул, прекрасно понимая, о чём он.

Нет, ему не стало легче. Он всё ещё молчал. Всё так же делал вид, что устал, что засыпает раньше меня.

...А я... я не пытался.

Не потому что не хотел. Хотел — до дрожи, до боли.

Но я не хотел, чтобы он думал, что я давлю. Не хотел, чтобы он чувствовал себя обязанным.

Я знал, что он тоже хочет — когда целовал меня так нежно, почти с трепетом. Когда по утрам его тело прижималось ко мне, и я чувствовал его возбуждение.

И от этого я сам желал его ещё сильнее — так сильно, что приходилось сжиматься до судорог, только чтобы не коснуться.

Но он не мог. Просыпался и тут же переворачивался, смущался.

Призраки той комнаты, того дня, всё ещё держали его. Не отпускали.

Прошло всего две недели, слишком мало, я понимал.

Может, эта поездка в горы и правда поможет отвлечься.

А потом... потом мы вернёмся домой.

И, может быть — там, дома — его раны наконец начнут заживать.

***

— Мне очень понравилось, — сказал Вин, когда я припарковался у ворот.

Я забыл ключи от гаража, и мы не могли завести машину внутрь.

— Такие пейзажи! — продолжил он с восторгом. — Местами было страшно, но ты отлично водишь, зая.

— Спасибо, дорогой. Мне тоже понравилось. Сто лет не был там... Наверное, в последний раз со школьной экскурсией.

Он закивал. Я открыл калитку.

Уже начинался вечер — солнце почти скрылось за крышами соседних домов. Серые тени лениво расползались по асфальту, а только что зажжённые фонари отбрасывали тусклый, желтоватый свет.

— Жаль только, что в храм не попали, — вздохнул Вин. — Пришлось вернуться раньше.

— Ничего страшного. Завтра самолёт в девять утра. Надо ещё чемоданы собирать. А учитывая, что Лэй приедет на ужин, рано лечь точно не получится.

— Ой, какой ты зануда! Чемоданы, рано лечь... Выспимся уже дома. Тебе же не надо на работу, мне тоже.

— Завтра — не надо. А потом придётся.

Меня не уволили.

Врачи были слишком нужны — особенно те, кто умеет держать скальпель в сложных ситуациях.

Просто за этот месяц мне не платили, но меня ждали. С нетерпением.

А я... я действительно начал подумывать об открытии собственного кабинета.

Я любил больницу — это напряжение, спешка, внезапные вызовы, сложные диагнозы, спасение жизней в самом прямом смысле.

Но я хотел быть рядом с ним. Проводить с ним больше времени.

Не исчезать на несколько суток, как раньше.

Я думал: может, получится совмещать? В кабинете я, конечно, не смогу оперировать — но плановые операции в больнице по-прежнему будут доступны.

Тем более — это были бы мои пациенты.

Всё казалось возможным. Даже — впервые за долгое время — разумным.

— А ты с Питом договорился? — спросил я.

Мы как раз успели разуться и пройти к гостиной.

Она была открыта к прихожей — всего-то пару шагов, свернуть направо...

Мы свернули.

И застыли.

Вин с открытым ртом.

Я, наверное тоже . Лицо будто онемело.

На диване, под ярким светом потолочной лампы, будто под софитами сцены, разыгрывалась сцена, которую мы не должны были видеть.

Я моргнул.

Сглотнул.

Нет. Не показалось.

Это происходило на самом деле.

Мой отец.

И мама Вина.

Они целовались.

Глубоко. Настойчиво. Со страстью, которую явно не смогли отложить до спальни.

Они даже не заметили, что мы зашли. Да, мы не шумели — но всё же...

Мама Вина закинула ногу ему на бедро.

А его рука...

Я снова сглотнул.

Нет, Ю Нин, не смотри. Это твой отец.

Рука была у неё на пояснице.

Или ниже.

Я зажмурился.

— Эй! Мы вам не мешаем? — раздался голос Вина.

Я резко повернул голову: он стоял рядом со мной, такой же ошарашенный... но ещё и рассерженный. Очень.

Отец дёрнулся так, будто его ударили током. Отпрянул. Оттолкнул маму Вина с такой резкостью, что она чуть не свалилась с дивана.

— Эээ... — промямлил он, и, клянусь, впервые в жизни выглядел действительно смущённым.

Мама Вина оказалась куда хладнокровнее. Она, не спеша, уселась поудобнее, поправила кофту — кофту? Он что, залез ей под футболку?! — и, скрестив руки на груди, уставилась на сына.

— Вы рано, — сухо произнесла она.

Смущение? Нет, не слышали.

— Извини, что помешали, — хмыкнул Вин и, не дожидаясь приглашения, опустился в кресло напротив.

Мне пришлось сесть рядом. Хотелось бы — просто уйти. Уйти и сделать вид, что мы этого не видели. Никогда.

Я не мог смотреть на отца.

Это же... отец. Да, он взрослый человек, имеет право на личную жизнь... Наверное.

Но — не вот так же! На диване!

— Нам уйти, что ли? — хмыкнул Вин, скрестив руки на груди. Он уставился на моего отца, но ответила, как всегда, его мама.

— Куда уже уходить? — с досадой протянула она. — Весь кайф обломали.

— Мама! — возопил Вин. — Ты что такое говоришь?! А если бы мы не зашли? Тогда что?

— Угадай, Вин. Тебе же не десять.

Он застонал и бросил на меня хмурый взгляд.

— А ты чего молчишь?! Твой отец вытворяет такое с моей мамой — и ты сидишь тише воды?!

— Я?.. — переспросил я, не зная, куда девать глаза. — Ну... это вроде как не наше дело.

Это было всё, что я смог выдавить из себя.

Наконец решился взглянуть на отца.

Он, кажется, уже преодолел первое смущение и теперь выглядел почти спокойно — насколько это вообще возможно в такой ситуации.

Рубашка на нём была помята, верхние пуговицы расстёгнуты. Но он сделал вид, будто так и надо, и даже не попытался их застегнуть.

— Вот именно, — произнёс он строго.

— Не наше дело?! — Вин вспыхнул. Тот самый Вин, который весь этот месяц разговаривал с моим отцом на «вы» и с уважением. Теперь он вскочил и начал метаться по комнате.

— Как это не наше дело?! Напомнить вам, что вы — целовались с моей мамой?! У нас на глазах! Прямо здесь, на диване! Как в дешёвом сериале!

— Так не надо приходить не вовремя, — хмыкнула женщина.

Отец кивнул, как будто соглашался.

— Не вовремя? — Вин начал закипать. — Обязательно было этим заниматься в гостиной? Да ещё с включённым светом?!

Женщина небрежно пожала плечами:

— Так вышло. Чувства не всегда поддаются контролю.

— Контролировать им тяжело! — вспыхнул Вин. — Вам что, по пятнадцать?! Вы взрослые люди или кто?!

— А что, удовольствие — это только для молодёжи? — с невинной усмешкой парировала мама.

— Удовольствие?! — Вин почти закричал, выделяя слово. — То есть, мы должны были прийти на десять минут позже, чтобы... не мешать вам получать удовольствие?!

— Вин, дорогой... — она склонила голову и вдруг перевела взгляд на меня, — может, твоему парню и хватает десяти минут... Но вообще-то это быстро, ты не находишь?

Я, кажется, покраснел. Вин застонал. Мама победно вздохнула, скрестила руки на груди и повернулась к отцу.

— Им надо было прийти на полчаса позже, да, Вэй? — невинно спросила она, будто речь шла о чаепитии.

— Мама! — взвизгнул Вин.

— Дао! — одновременно воскликнул мой отец, глядя на неё.

Он выглядел, будто хотел возмутиться... но, чёрт побери, кажется, едва заметно улыбнулся.

А потом...

Подмигнул.

Я онемел.

Боже. Он ей подмигнул.

Как мне теперь жить, зная, что моему отцу... моему отцу нужно полчаса на это?!

— Ю Нин, — обратился ко мне Вин, — не сиди молча, скажи что-нибудь!

— Что? — глупо переспросил я. — Ты сам отлично справляешься.

Он что-то буркнул мне в адрес, вполне в духе: "парень, называется", — и снова повернулся к моему отцу.

Я мельком глянул на него тоже. Кажется, отец, несмотря на свой вздёрнутый подбородок, чуть сжался.

Испугался моего парня?

Я невольно улыбнулся.

Вин снова сел, скрестил руки на груди и свёл брови. Выглядел максимально угрожающе... ну, в своей вселенной.

Я люблю своего парня. Обожаю.

Но сейчас он собирался отчитывать моего отца — мужчину лет на тридцать его старше — и выглядел он больше как школьник, грозящийся пожаловаться директору.

— Кхун Линь, — начал Вин торжественно. — Какие у вас планы насчёт моей мамы?

— Что?.. — тут же воскликнула его мама, закатывая глаза. — Таван, ты чего-то разошёлся. Планы? Я как-нибудь сама разберусь.

Но Вин даже не повёл глазом.

Он игнорировал её полностью.

— Я вас слушаю, — повторил он, глядя строго на моего отца. — Напоминаю: я старший в семье. Ответственность за маму — на моих плечах. Так что лучше подумайте дважды, прежде чем отвечать.

— Таван... — устало вздохнула мама. — Перестань нести чушь. Это был всего лишь поцелуй.

— Мама, — отрезал он. — Я не с тобой разговариваю.

Она пробормотала что-то насчёт сына, который «переигрывает», махнула рукой — мол, устала я от вас, дети — и поднялась с дивана.

Отец по-прежнему молчал, будто решал как ответить.

Мама Вина подошла к шкафу с выпивкой.

— Вэй, будешь? — спросила она, легко, будто они сто лет на ты.

Хотя чему я удивляюсь — вряд ли кто-то будет официально обращаться к мужчине, с которым целуется у него же в гостиной.

— Да, Дао, можешь налить, пожалуйста. Сейчас как-то... не повредит.

— А вы ещё недостаточно выпили? — процедил Вин сквозь зубы. — С таким-то поведением.

— Мы вообще не пили, — беззаботно улыбнулась его мама. Налила два бокала. Нам даже не предложила. Вернулась на диван. Устроилась.

Я встал. Если хочешь выпить — наливай сам.

— Вин, будешь? — спросил я, подойдя к шкафу.

Он тут же развернулся ко мне, строго:

— Ю Нин, хватит вам скакать туда-сюда. Твой отец не ответил на мой вопрос.

— А ты на мой: пить будешь?

— ...Давай.

Я налил и ему, и себе, вернулся, протянул бокал.

— Ну что, выпьём за... — начал я подбирать повод.

— За окончание твоего дела? — подсказала мама.

Почему бы и нет. Я кивнул.

Мы чокнулись. Все, кроме Вина. Он по-прежнему сидел с каменным лицом, сжимая бокал так, будто это был не бокал, а допросный протокол.

— Кхун Линь, — сказал он, не отводя взгляда от моего отца. — Я так и не услышал от вас ответа. Вы просто... играете с моей мамой? Это всё ради развлечения?

— Ты что, сериалов пересмотрел? — встряла мама. — Играет, развлекается... Честь мою охраняешь, да? Или мне теперь у тебя разрешение спрашивать, с кем целоваться?

— Да, — отрезал Вин. — Если уж целуешься с отцом моего парня — то как минимум не на моих глазах. Это... это уже за гранью. Это не паравильно.

— Так вышло, — небрежно пожала плечами его мама. — И, если честно, это было очень даже правильно.

— Я не играю, — наконец заговорил отец. Сделал глоток, поставил бокал на журнальный столик.

Посмотрел сначала на Вина, потом на его маму — и спокойно, уверенно произнёс:

— Мне действительно нравится твоя мама. И я надеюсь, я ей тоже нравлюсь.

И всё.

Теперь что бы Вин ни сказал, как бы ни пытался его отчитывать — он проиграл.

Потому что в этот момент его мама, которая ещё секунду назад была уверенной, боевой женщиной, ловко отбивавшей все уколы, вдруг изменилась.

Стала... застенчивой.

Настоящей.

Такой, которая хочет кому-то нравиться.

Она улыбнулась, села ближе.

— Да, ты мне нравишься, — произнесла она чуть тише, почти шёпотом. — А ты думаешь, почему я тут осталась на неделю дольше?

— Потому что я тут! — взорвался Вин. — Ты ради меня осталась!

Но...

Кажется, они нас уже не слушали.

— Ты, конечно, Вэй, грубый и немного высокомерный, — продолжила она, игриво глядя на отца. А я тем временем сделал глоток. Очень хотелось испариться. — Но в этом что-то есть...

Она кокетливо улыбнулась, слегка коснулась его локтя.

— Мы ещё тут, если вы забыли, — перебил их Вин, с отчаянной попыткой вернуть контроль.

— Я думала, тебя лучше воспитала, Таван, — вздохнула мама и цокнула языком.

— Что?! — возмутился он. Я поставив недопитый бокал на столик, встал и взял его за руку.

— Пошли, лучик, — тихо сказал я, увлекая его прочь. — Дай им поговорить.

— Но... они же...

— Они справятся. Поверь.

Отец кивнул мне — быстро, почти благодарно.

А мама... подмигнула.

Уже в коридоре я оглянулся. Отец сидел неподвижно, как будто опасаясь пошевелиться. А мама Вина — за какие-то две секунды — уже успела придвинуться ближе и дотронулась до его колена.

— Я, конечно, до сих пор молчал, — пробормотал я, — но, отец... слушай, поднимитесь в комнату и закройте дверь. Лэй скоро придёт. А если он вас застанет... он это просто заснимет и будет вас шантажировать до конца своих дней.

— Ты что такое говоришь, Ю Нин?! — тут же возмутился Вин. — Ты им что, предлагаешь?.. Это же неприлично!

Мы все трое рассмеялись, а мама Вина, не теряя самообладания, сделала глоток из бокала и лениво парировала:

— Ага. А вы, конечно, только за ручки держитесь, когда дверь закрываете?

У Вина вытянулось лицо. Он застонал, выругался — за что тут же получил очередное строгое «Таван!» от матери.

Я его потянул дальше по коридору, но не удержался и на прощание обернулся:

— Отец... предохраняйтесь, пожалуйста.

— Ю Нин! — возопил он с упрёком, будто я только что оскорбил святыню.

Но мама Вина осталась невозмутимой:

— Ты чего, Вэй, он прав. В прошлый раз у тебя ничего не было.

— ААААА! — мы с Вином синхронно зажали уши.

— Как мне теперь это развидеть и не расслышать ?! — простонал я, а Вин уже едва не плакал.

Но, наконец, мы ушли.

Поднялись в комнату. Вин всё ещё ворчал, оборачивался, недовольно сопел. Только дверь за нами захлопнулась, как он тут же начал метаться из угла в угол, взъерошенный, будто кот после душа.

— Почему ты так спокойно ко всему этому относишься? — бросил он с раздражением. — Тебя не смущает вся эта... эта ситуация?

— Смущает, — осторожно начал я и, перехватив его на ходу, обнял за плечи. — Но... они взрослые. А твоя мама — молодая, красивая женщина. Почему бы и нет?

— Конечно, нет! — вспыхнул он тут же, но обнял меня в ответ. Напряжение в теле всё ещё держалось, но руки его стали теплее.

— Ты правда думаешь, что у неё никого не было с тех пор, как она развелась с твоим отцом? — спросил я с интересом.

— Конечно не было!

— Правда? — я приподнял бровь. — Может, она просто не говорила, потому что знала, как ты отреагируешь.

— Но это же... мама, Ю Нин, — протянул он, как будто объяснял что-то очевидное глупому ребёнку. — Мама. Как она вообще может... с кем-то встречаться? А тем более... спать?

Я засмеялся, не удержавшись:

— Ну как-то же спала — ты и твой брат же появились?

— Не хочу это слышать! — Вин зажмурился. — Нас с братом нашли в капусте. Всё. Это официальная версия. Там и остаёмся.

Я улыбнулся, чмокнул его в лоб.

— Мой ты лучик... Знаешь, мой отец, конечно, не подарок, но, похоже, ему действительно нравится твоя мама.

— А что потом? — мрачно пробормотал он. — Он её тут оставит? Или сам в Таиланд переедет?

— Не знаю. Но они взрослые, разберутся. — Я пожал плечами, обнимая его крепче. — Уверен, справятся.

Вин нехотя кивнул. В его взгляде всё ещё плескалось беспокойство.

— Но если твой папа... если он обидит мою маму, разобьёт ей сердце... я... я...

Он замолк, не зная, чем именно может грозить моему отцу. Я чуть улыбнулся.

— Мне кажется, это я должен говорить, — подколол я его. — Твоя мама — не из тех, кого легко обидеть. Скорее уж она ему сердце разобьёт. Если захочет.

— Хм... — он чуть улыбнулся, впервые за вечер по-настоящему расслабившись. — Посмотрим, чем всё это кончится. Завтра она ведь тоже летит с нами...

Я кивнул и притянул его ближе, провёл ладонью по спине — медленно, чувственно. Все эти разговоры, вся нелепость ситуации... как-то усилили моё желание закрыться вдвоём в комнате с ним, лечь рядом, и забыть обо всём. Просто быть с ним. Целиком.

— Ты меня там слегка опозорил, мой лучик, — усмехнулся я, наклоняясь к нему.

— Это когда же? — Вин вскинул бровь, но губы дрогнули в улыбке.

— А твоя реплика... насчёт «пары минут»?

Он тут же зарделся.

— Это я так, ляпнул. Но ведь бывало же?.. Быстро?

— Только когда ты сам не мог терпеть и кончал почти сразу, — я прикусил мочку его уха и прошептал. — Мой ты нетерпеливый мальчик...

Он задрожал. Я чувствовал, как в нём нарастает возбуждение, как его тело отзывается. Провёл рукой вниз, сжав его ягодицы. Мой член наливался, я слегка прижался к нему — чтобы он почувствовал.

— Я хочу тебя, Вин...

Он тоже хотел. Его руки вцепились в мои плечи, бедра дернулись вперёд, будто прося продолжения...

Но...

В следующую секунду он едва заметно отстранился. Весь жар в нём не исчезла, но он словно сжался, вернулся в себя.

— А разве... — голос дрогнул, но он заставил его звучать ровно. — Разве нам не надо собирать чемоданы, Ю Нин?

Я выдохнул. Было тяжело. Даже больно... Но я не имел права давить. Не имел права просить. Я знал, как ему трудно.

— Таван, лучик мой... — я задержал его руку, бережно поцеловал тыльную сторону ладони. — Ты ведь знаешь... я не отвернусь. Я люблю тебя — потому что ты есть. Не за что-то, а просто. Что бы ни было... Ты можешь рассказать. А можешь и не рассказывать. Это не изменит моих чувств. Главное — чтобы тебе стало легче.

Он чуть сжался. Но руку не убрал. Еле заметно кивнул. Смотрел не на меня — куда-то в пол.

— Да. Я знаю... Но...

— Что, мой мальчик?

— Ты можешь... подождать?

— Конечно.

Он поднял голову. Взгляд — прямо в сердце. Я почувствовал, как оно подпрыгнуло в груди — от любви, от злости на Шэна, который всё ещё стоял между нами, как тень. Ранил его так, что тот не может дышать свободно.

— Когда мы будем дома, — прошептал он. — Мне так будет легче.

— Хорошо. Но только знай: ты не должен мне ничего. Ни близости, ни исповеди. Я просто хочу, чтобы тебе стало легче. Это всё.

— Я сам хочу... — Вин прошептал это, почти неслышно. — Я хочу, Ю Нин. Просто он...

Он вздрогнул. Я обнял его, притянул ближе. Он спрятался, уткнувшись носом мне в шею. Дышал неровно, и я гладил его по голове, по спине. Любовь переполняла меня. И ярость. И нежность. Желание защитить.

— Он стоит перед глазами, — прошептал Вин, всхлипывая. — Я не вижу тебя. Я вижу его...

— Не надо. Не надо... — я прижал его крепче. — Ты не там. Ты со мной. Здесь. И он никогда больше не причинит тебе боль. Никогда. Слышишь?

Он кивнул и отстранился чуть. Глаза блестели от слёз. Он протянул руку к моему кулону, выглядывающему из рубашки. Потом достал свой — из-под футболки.

— Видишь? Солнце разломлено, — прошептал он. — И я никак не могу его соединить...

Я посмотрел на два кулона, которые он пытался соединить.

Его руки дрожали.

Я аккуратно остановил их.

— Солнце не разломлено, — прошептал я. — Оно всё ещё светит. Просто... его закрыли тучи.

Он сжал губы.

— А если они не уйдут? — голос у него был тихим, почти детским.

— Мы подождём. Солнце всегда возвращается.

Он кивнул, вытер слёзы тыльной стороной ладони.

— Ты же не обманываешь, любимый?

— Конечно нет, — я притянул его ближе. — Мой лучик... Ты вывел меня из тьмы прошлого. Теперь моя очередь — вывести тебя из той комнаты.

Он прижался лбом к моей груди. Потом, не поднимая глаз, прошептал:

— Держась за руки?

— Всегда. И не спеша.