Эпилог. От лица Армина

— Господа туристы, проходим дальше по залу, здесь располагаются королевские апартаменты Людвига II, подойдите поближе, чтобы рассмотреть... — доносился дикторский голос гида до наших ушей.

Мы небольшой группой туристов бродили по замку Нойшванштайн и рассматривали экспонаты. Райнер молча продвигался вглубь зала, внимательно рассматривая старинную мебель и картины.

Мне было очень интересно находиться здесь и рассматривать все вокруг, я чувствовал себя будто ребенком, попавшим в магазин, полным сладостей. Радости было примерно столько же.

— Устал? — повернулся ко мне он. — Тебя не утомляют экскурсии?

— Нет, что ты, я полон сил. Здесь так чудесно, — ответил я улыбаясь. Жаль только я не смогу показать это великолепие Ивон, — вздохнул я.

Следующим на очереди был тронный зал и я, как околдованный вслушивался в голос гида, изумляясь всему, что видел вокруг себя.

Величественные стены тронного зала были украшены роскошными гобеленами, излучающими атмосферу старинной роскоши.

В самом центре возвышается трон, увенчанный драгоценными камнями, как воплощение королевской власти. Вокруг трона развернутое величественное пространство, залитое светом из многочисленных окон, которые подчеркивают шарм каждой детали интерьера. Золотые лепнины и изысканные резные узоры добавляли тронному залу изысканности, а отражения света играли на поверхности драгоценных предметов и мебели.

Я так заслушался гида, что не успел опомниться, как наша экскурсия подошла к концу.

Когда экскурсия завершилась мы спустились к деревянному мосту, который открывал нам чудный вид. Перед нами расстилалась изумрудная долина, окаймленная пышными лесами, словно природа сама вдохновлялась этой величественной архитектурой.

Со студеным прикосновением ветра играли темные волосы Райнера, когда он, вдыхал свежий воздух, с воодушевленным видом, вглядываясь в далекие горы, стоя рядом со мной.

Наконец-то спустя год мы вместе наслаждались этим моментом спокойствия, ощущая магию, которую приносят объятья природы и доносит величие архитектурного сооружения.

— Хорошо здесь... — протянул я, вдыхая свежий горный воздух. — Жаль, наши мамы этого не видят.

— Они смотрят на нас оттуда, — поднял глаза наверх Райнер и чуть улыбнулся. — Ты знаешь, милейший, я все же смог простить ее... но она меня нет...так и ушла...

— Я уверен, что она сейчас в лучшем мире, и она счастлива за тебя, Райнер, — подбодрил его я, обнимая.

Он прижался ко мне теснее и сказал:

— Я выполнил свое обещание, надеюсь, тебе понравилось.

— Спрашиваешь? Еще бы! — ответил я, отстраняясь.

Где-то вдали слышится журчание ручья, а в воздухе витает аромат цветущих деревьев. Замок, словно гигантский исполин, возвышается на фоне гор и небесно-голубого неба.

Я поднял руку вверх, закрывая глаза от слепящего солнца. И заметил, как неистово переливается мое обручальное кольцо в свете ярких лучей.

Пожениться было лучшим решением в моей жизни, тем более когда в перспективе рядом со мной навсегда остаётся он — любовь всей моей жизни.

— Мы поедем в больницу к Ивон? — вдруг решил спросить я.

— Не знаю, милейший, дел много, — вздохнул он. — Кстати, где ее дочь, ты так и не сказал мне?

— В детском доме, наверное, или с Маттео, — пожал плечами бесстрастно я.

— Жаль ребёнка, я бы забрал, — выдохнул Райнер.

— Серьезно? Такой сердобольный? — покосился на того я.

— Ну да, серьезно, — кивнул Райнер. — Это же твоя племянница, тем более. А тебе не жаль?

Я ничего ответил, мне совсем не хотелось создавать себе новых забот и нагружать свой мозг новыми тревогами, тем более я не представлял свою жизнь в окружении детей. После того, как Ивон забрали в психиатрическую клинику, мой мир перевернулся. Земля уходила из-под ног, если бы не поддержка Райнера в то время и не успокоительные, я бы отправился вслед за ней.

Она все больше начинала сходить с ума с каждым днем. Мне звонил ее бывший несостоявшийся Маттео и говорил, что она писала ему какие-то странные записки и клала под дверь квартиры, именно он первым оказал ей незамедлительную помощь. А когда я проведывал ее первый раз в больнице, врачи сказали, что она на протяжении двух лет слышит странные голоса в голове и состоит на учете, а сейчас постоянно бредит ежечасно. В последний год, после встречи с Эриком, не занималась хозяйством, позабыла о дочери и не выходила на работу, трубку не брала. А я дурак думал, что она таит на меня обиду из-за Эрика...

Я так боялся, что она повторит судьбу мамы, но оказалось все куда хуже. Я окончательно проиграл в той самой семейной войне, так и не сумев помочь ей, но обрел нечто большее — свободу.

Наша проблема заключалась в том, что каждый думал только о себе и своих проблемах, утоляя амбиции. И в свое время это дало о себе знать и у Ивон обнаружили шизофрению. И она знала, что больна и не сказала никому, кроме Маттео.

После бракосочетания Райнер выкупил квартиру у хозяина и теперь мы вдвоем живем в Дрездене, в нашей квартире. И стараемся радоваться каждому дню и не поддаваться на уловки, уготованные фортуной.

Боль медленно угасала с каждым днем и я начинал смиряться, но шрамы, оставленные судьбой будут навсегда со мной. Мы любили тихо и искренне и оба хотели быть любимыми. Но к сожалению, Ивон, возможно, никогда не ощутит того же самого, что чувствую я. Потому что она никогда не полюбит Маттео, даже при всех его стараниях.

Я до сих пор не знаю, что такого мог сказать ей Эрик, но он оставил за собой неизгладимый грязный след... но я не виню его. Он вовсе не обязан любить ту, которая ему не мила, тем более он ее ни разу не видел.

Но за каждым пережитым испытанием — ступенька вверх, чем больше их преодолеешь, тем выше поднимешься. Я стал сильнее, в тоже время и характер становился жестче. Меня закалила эта жизнь, полная душевных терзаний и метаний. Надеюсь, и Ивон сможет когда-нибудь окрепнуть тоже...

Мы зашагали вниз к парковке, где стояла наша машина. А затем мы двинулись в путь, направляясь прямиком в Пассау, чтобы проведать отца Райнера. Он всегда наш ждал в гости и звонил Райнеру чаще, чем обычно. И я бы очень хотел заглянуть в его антикварный магазин.

— Ты все-таки хочешь позже съездить в Кёльн? — спросил Райнер.

— Ты знаешь, я тут подумал и понял кое-что, не хочу... я буду созваниваться с Маттео в крайнем случае, — ответил я, наблюдая за дорогой.

— Ты же простил ее... она больна сейчас, ты знаешь, — говорил Райнер.

— Я не отрекаюсь, просто... я уже достаточно потрепал себе нервы, хочу жить спокойно, — ответил я.

— Понимаю, милейший, — вздохнул Райнер. — Понимаю. Я с тобой...

Ехать в Кельн у меня больше не было абсолютно никакого желания, ибо этот город был проклятым раем для меня навеки. Местом на планете Земля, где мы обрели сразу все и лишились всего одновременно, объединившее наши раненые души.