Глава 28. От лица Армина

Пребывая в растерянности, я еще долго обдумывал предложение Ивон. Слова Райнера отражались в голове глухим реверберационным гулом. Понимая, что могу пожалеть о своем решении, но осознавая, что обязан был приехать, я находился в состоянии внутреннего поиска ответов.

Я ничего не говорил Райнеру и взял отгулы на работе. Марк поддержал меня в этом, подбадривая перед предстоящей поездкой.

Сегодня после рабочего дня я пришел домой раньше и стал собирать вещи. Райнера не было дома, но мне так не хотелось его тревожить. Внутри бушевали чувства робости и смятения.

Но все же я решился набрать его номер и сообщить о поездке в Кёльн.

— У меня поток пациентов, не могу долго говорить, Армин, — ответил Райнер.

— Я звоню сообщить тебе, что принял решение. Я поеду в Кёльн, — сказал я.

Повисло мимолетное молчание.

— Сегодня? — спросил Райнер.

— Да, доберусь как-нибудь, — со вздохом ответил я.

— Ладно, только не задерживайся, — сказал Райнер и положил трубку.

Я закончил собирать вещи и решительно вышел из дома, предварительно вызвав такси. Когда машина подъехала мы направились в сторону железнодорожной станции.

На данный момент я не мог чувствовать ничего, кроме надвигающегося волнения. Руки начали потеть, и я старался отвлекаться, смотря в запотевшее окно, которое я вытер рукавом куртки.

На улице ветер, словно вздыхая последними дуновениями осени, срывал с деревьев последние листья. Небо было окутано серыми тучами, создавая атмосферу меланхолии. В тот момент, расставаться с Дрезденом казалось неохотным решением. Но обязательство маневрировать вперёд диктовало свои условия, особенно учитывая желание встретить племянницу, которой судя по фото уже было около года и она стала частью времени и моего долга.

Доехав до вокзала, я расплатился с таксистом и побрел в сторону станции.

Я вошел в здание и мельком осмотрев помещение, которое обрамлено прозрачным куполом в центральном зале, через который пробивался блеклый дневной свет. Стены были выполнены в светлых оттенках. Люди, спешащие мимо, торопились к кассам, на грани опоздания к своим рейсам, либо, подобно мне, умиротворенно шагали вглубь, погружаясь в атмосферу оживленного вокзала.

Я подошел к кассе и купил билеты сразу туда и обратно, так как не хотел долго задерживаться в Кёльне. Моей целью было- просто повидать Ивон и ее дочь, заодно снова окунуться в ту самую атмосферу из прошлого, что весьма меня удручало и немного тормозило.

Так как дома я не поел и на работе не было на это времени я заприметил небольшой магазин, который находился прямо в здании вокзала.

Я направился в сторону магазина по пути рассматривая билет. Отправление в 14:10. У меня еще было полчаса времени, чтобы набить брюхо.

Я купил небольшую булочку и кофе и направился в сторону своей станции.

Прождав еще немного, я смог усмирить волнение и наконец нужный поезд прибыл. Зайдя вовнутрь, я положил в сумку на полку для багажа и уселся на сидение. Через несколько минут ко мне подошел контроллер и проверил билет, и когда проверка окончательно была закончена поезд тронулся с места.

Я рассматривал пейзаж за окном, воткнув в уши наушники. Заиграла моя любимая песня рок-группы и я погрузился в забытую атмосферу мини-путешествия.

По мере того как поезд прокладывал путь через Германию, за окном передо мной открывались живописные пейзажи: ухоженные поля, леса, и мимо мелькают маленькие деревушки с красивой архитектурой. Этот умиротворяющий момент сопровождается звуком стуков колес по рельсам, создавая ауру покоя.

Я даже успел за время поездки подремать. А когда очнулся увидел сообщение от Райнера: «Уже скучаю, милейший, счастливого пути».

Я улыбнулся прочитанному и ответил: «Я взял билеты сразу обратно, я буду там недолго, люблю тебя».

Мне оставалось ехать около часа. На улице уже стемнело и вглядываясь в окно я видел знакомые окрестности. Даже сердце забилось чаще от увиденного, но я сохранял самообладание и старался не нервничать.

Когда мы доехали до железнодорожного Кельнского вокзала я засобирался покинуть поезд, достав с багажной полки сумку. Дождавшись остановки, я двинулся вперед к выходу.

Я вышел на улицу, и студеный воздух проник в меня при вдохе. Перед глазами раскрылись знакомые пейзажи — центр Кёльна раскинулся передо мной, сверкая огнями вечернего города. Из моего рта нарочито вырывался пар, а я поспешил к трамвайной остановке. С каждым малейшим шагом к старому дому внутри меня разгоралось неистовое волнение, которое никак не могло утихнуть.

Я вышел на той самой знакомой остановке и побрел в сторону дома. Я кстати не сообщал Ивон о том, что приеду, я хотел чтобы это стало для нее сюрпризом и надеялся, что это порадует ее еще сильнее.

Я зашел в парадную и постучал в дверь квартиры. Никто не выходил и я прождал под дверью около пяти минут, и слышал гул от включенного телевизора, в промежутках стуча в дверь все снова и снова. Как вдруг деревянная дверь отворилась и на пороге показалась сестра.

Я увидел на ее лице сразу несколько эмоций: удивление, смятение, растерянность.

Я сразу же обнял ее и сказал:

— Здравствуй.

— Я рада тебя видеть, быстрее проходи в квартиру, — выдохнув, позвала меня Ивон.

Она пригласила меня на кухню. Спертый запах алкоголя тут же ударил мне в нос и я поморщился. Осматривая квартиру и увидел, что в планировке совсем ничего не изменилось. Все тот же цвет стен, все та же мебель, только стульев стало больше.

— Почему же ты меня не предупредил, что приедешь? — сказала Ивон, суетясь на кухне.

— Хотел сделать сюрприз, — улыбнулся я, смотря на нее.

— Я бы что-то приготовила, что ж ты так, — лепетала она. — Кофе будешь?

— Да, — кивнул я.

— Ты возмужал, лицо стало таким серьезным, только вот похудел, — рассматривая меня, сказала Ивон.

А я смотрел на нее и понимал, что ее внешность претерпела значительные изменения не в лучшую сторону. Немытые волосы, заплетенные в небрежную гульку, старый халат, усеянный въевшимися пятнами, под глазами виднелись синеватые тени, почти впадины, как следствие следа от недосыпа. Однако это можно было списать на трудности, с которыми ей, вероятно, приходится справляться, погруженной в роль матери.

Смотря на нее, мне не хотелось думать сразу же о плохом. Но запах алкоголя, меня не на шутку насторожил.

— А ты все так же работаешь у Фрица? — спросил я.

— Нет, — вздохнула Ивон и поставила передо мной чашку с кофе. — Уволилась больше года назад.

— Ты же так горела этим делом... — протянул я, задумавшись.

— Муж не захотел, чтобы я работала, — вздохнула она.

Внезапно я услышал детский плач из гостиной и машинально повернул голову в ту сторону. Ивон ринулась туда и через некоторое время вернулась на кухню на руках с ребенком.

— Познакомься, это Армин, твой дядя, — ворковала она, глядя на дочь.

Я не питал особых позитивных чувств к детям, но улыбнулся своей племяннице. Девочка выглядела мило: пухлощекая, светловолосая, голубоглазая и очень сильно похожая на Ивон.

— Сколько ей? — спросил я.

— Нам годик, — ответила Ивон и поставила ребенка на пол. — Я назвала ее Кристина.

— В честь мамы... — тяжко вздохнул я.

— Да, — с грустью вздохнула Ивон.

— А где же твой... — не успел договорить я, как вдруг из гостиной услышал громкий мужской голос.

— Ивон, кого там принесло опять?!

— Выйди из склепа и познакомься! — крикнула она в ответ. — Мой родной брат приехал.

Я поразился «высотой» их отношений, и в голове промелькнуло осознание того, что Ивон обрекла себя на рабство, смотря на эту картину.

Я услышал тяжелое шарканье ног по паркету и вдруг в походе на кухню показался ее муж.

— Ну здравствуй, — усмехнулся нагло он, рассматривая меня.

— Я Армин, будем знакомы, — натянул улыбку я и подошел к нему, чтобы пожать руку.

— Йозеф, — представился он и с каким-то презрением пожал мне руку.

От него разило потом за милю, он был одет в растянутую майку, шорты, а на лице красовалась та же что и на фото небрежная щетина, а его прищуренный жуткий взгляд, который насторожил меня ранее, изучал меня с ног до головы.

— Ивон, а ну, своргань что-то нам по-быстрому, — посмотрел он на нее строгим взглядом.

Ивон засветилась и мигом подошла к холодильнику.

— Йозеф, так мы же ничего толком и не купили, — развела она руками, осматривая содержимое холодильника.

— Тогда доставай пиво, — сказал он и присел за стол напротив меня.

Ивон мигом поставила две стеклянные бутылки с пивом перед ним и присела за стол тоже.

— Час поздний, иди уложи дочку спать, а я поболтаю с твоим братцем, — приказал он, одаривая Ивон пронзительным взглядом.

Ивон растерянно посмотрела сначала на него, потом на меня.

— Я скоро вернусь, — улыбнулась она мне и удалилась из кухни.

Ее муж смотрел на меня презренным взглядом, даже не пытаясь скрыть свое пренебрежение и попивал пиво.

— На вот, возьми бутылку, выпей со мной за знакомство, — придвинул он бутылку ко мне ближе.

— Нет, спасибо, я не пью, — сказал я.

— Какой правильный, — хихикнул ядовито Йозеф. — Тогда рассказывай, как жизнь молодая?

— Неплохо, — усмехнулся я в ответ. — А у вас?

— Отлично, — отчеканил тот в ответ. — Жена-красавица и дочь растет, что еще надо для счастья, — сказал Йозеф. — А ты где работаешь?

— В книжном магазине, — ответил я и незаметно отодвинулся от него подальше, что меньше чувствовать отвратительной застоялый запах его пота.

— Жениться-то ты надумал уже? Парень взрослый, а посмотришь на тебя и видно, что детство в одном месте играет, — как-то зловеще усмехнулся Йозеф.

Я не знал, что ответить на это и решил промолчать, сделав вид, что не услышал. Я молча допивал кофе, пряча глаза от его пронзительного взгляда, который больше походил на взор маньяка.

— Кольцо добротное у тебя, — протянул Йозеф, рассматривая меня. — Видно, что дорогущее. Сам купил?

— Это подарок, — сухо ответил я.

— Не буду ходить вокруг да около, — вдруг сказал Йозеф со вздохом, допивая остатки содержимого первой бутылки. — Знаю я про тебя, что ты голубок, — с пренебрежением отозвался он.

Я сразу же смутился и опустил взгляд.

— Ты давай, завязывай с этим. Уже не подросток, должен был перерасти, — сказал Йозеф, открывая крышку от бутылки. — Пора в таком возрасте браться за голову, таких никто не уважает.

— А вам есть дело до моей личной жизни? — не выдержав, рыкнул я.

— А ты зубы не скаль, я-то старше, мне лучше знать, как жить. Ты послушай меня лучше, кто тебе, кроме нормального мужика правду жизни откроет? — засмеялся Йозеф, смотря на меня.

Я вздохнул и ничего не ответил, но у меня появилось сильное желание съездить по его отвратительной физиономии. В его поведении было омерзительным и раздражающим буквально все: как он разговаривает с Ивон, лезет в чужую личную жизнь и даже то, как отвратительно он глотает это дешевое пиво, пена от которого лениво стекает по его подбородку.

Вдруг на кухню зашла вымотанная бытом Ивон, и налив себе чай, присела рядом со мной.

— Ребенка уложила? — спросил ту Йозеф.

— Да, говори потише, — буркнула Ивон и отпила из чашки.

— Глянь какой кольцо у твоего брата, хахаль подарил небось, — мерзко захихикал он, указав ей взглядом на меня.

— Это правда? — спросила Ивон, рассматривая мою руку.

— Скажи ему, Ивон, что это до греха доведет, — сказал Йозеф, сверля меня презренным взглядом.

— Пусть живет, как хочет, Йозеф, не приставай к нему, — фыркнула Ивон. — Красивое кольцо, Армин, доктор знает толк в подарках.

— Прости, Ивон, что я не приехал на ваше бракосочетание, — вздохнул я, уворачиваясь от взгляда ее мужа.

— Главное, что мы увиделись и ты увидел племянницу, — уныло улыбнулась Ивон, вздохнув.

— Что ты ей зубы заговариваешь? — усмехнулся Йозеф. — Мы не договорили.

— Прекрати, — бурчала недовольно Ивон.

— Кто он? Простой докторишка? — продолжал Йозеф.

— Я не хочу говорить о своей личной жизни, — пробурчал я, глядя на того.

— А что так? Давай рассказывай, мы же теперь семья, — хохотнул Йозеф, опешив.

— Ивон, с твоего позволения, я пойду, спасибо, что приняли меня, но мне пора отдыхать после дороги, — сказал я, посмотрев на сестру и проигнорировал его слова.

Я засобирался уходить, но Ивон остановила меня в коридоре, коснувшись предплечья.

— Стой, Армин, куда же ты пойдешь, время позднее, оставайся здесь, — сказала она.

Я метнул беглый взгляд в сторону ее мужа и шепнул:

— Ивон, как я могу остаться, если он наглым образом демонстрирует свое пренебрежение ко мне. Мало ли, что он может сделать.

— Ничего с тобой не случится, — вздохнула она. — Он сейчас завалится спать после выпивки.

— Ты меня прости, конечно, но я не могу, — вздохнул я.

— Не останавливай его, Ивон, пусть идет, не нужна ему сестра значит, — вдруг послышалось позади меня.

— Йозеф, прекрати, веди себя достойно! — прорычала Ивон.

— А что ты, парнишка? Испугался меня? — захохотал издевательски тот, смотря на меня.

Я посмотрел на него и сглотнул образовавшийся ком в горле.

— Да ты не бойся, — похлопал он меня по плечу. — Сделаем тебя нормальным пацаном, зачем тебе этот доктор?

Я стоял как вкопанный и не знал, что сказать. Сердце в груди заколотилось с бешеной скоростью после последней фразы.

— Что значит нормальным? — решился возразить я.

— Ну, не педиком, — ответил Йозеф с мерзкой отрыжкой. — Пойдем со мной работать в автомастерскую. Оставайся в Кельне, не пожалеешь. Я тебя пристрою как зятя, — подойдя ко мне, закинул он мне руку на плечо.

— Вынужден отказаться, — пустил я нервный смешок и отошел от него подальше, опасаясь его дальнейших непредсказуемых действий.

Я посмотрел на Ивон, а она стояла мялась и не могла ему возразить. Эта угнетающая атмосфера меня начала накалять до предела и подошел к обувнице и достал свою обувь.

— Может останешься все-таки? — посмотрела на меня Ивон.

— Нет, прости. Я должен идти, — протараторил я, напяливая ботинки.

— Ты когда домой? — спросила Ивон.

— Послезавтра, — ответил я.

— Увидимся? — с надеждой спросила она.

Я задумался на мгновение и пробубнил:

— Не знаю.

— Чего боишься? — захохотал Йозеф, глядя на меня.

— Всего доброго, — сказал я, схватив сумку, которую оставил при входе в квартиру.

— Пока, Ивон, я рад, что повидался с тобой. Твоя дочь красавица, похожа на тебя, — улыбнулся я сестре и поспешил удалиться из квартиры.

Я вышел в подъезд и буквально побежал в сторону первого попавшегося отеля.

Я остановился перед отелем и отдышавшись вошел туда. Я оплатил номер и решил, что завтра я обменяю билеты на ближайший рейс в Дрезден.

Эта обстановка в квартире Ивон поразила меня. Там не было грязно, нет, но разящий со всех сторон запах алкоголя будто пропитал все стены. Ее муж словно неотесанный орангутанг, отвратительное зрелище!

Я был поражен тому, во что смогла втянуть себя Ивон. Неужели она настолько сильно хотела опекать кого-то. И надо же было выбрать такое быдло...

Я вошел в номер и от усталости обессилено рухнул на кровать. Я из последних сил написал Райнеру сообщение о том, что я постараюсь приехать завтра.

Как бы мне не хотелось побыть с Ивон подольше, я не мог здесь оставаться. Ее муж был явно с абьюзивными замашками, и я не думаю, что он позволит спокойно нам провести время вместе. Я не мог понять, что у него в голове и что сейчас в голове у Ивон. Она сильно изменилась за два года. Мне стало ее жаль, но для меня собственный комфорт и личная жизнь важнее. И в конце концов, это был ее выбор, но я не мог вариться в этом вместе с ней даже несколько дней.

Я лежал на кровати в тишине и думал только об одном, как поскорее уехать отсюда.

Внезапно на мой телефон раздался звонок. Райнер.

— Что-то случилось, милейший? Почему ты уезжаешь? — спросил он.

— Райнер, тут вообще жесть, по приезде домой расскажу, — ответил я устало.

— Она что-то сделала или кто-то другой? — заволновался Райнер.

— Муж у нее вообще лютый тип. Обстановка ужасная. Ивон вся потрепанная, может даже он ее бьет. Он бытовой алкоголик судя по всему и кухонный боксер, — ответил я.

— Он тебя не трогал? — спросил Райнер.

— Нет, только вербовал в автомеханики, — усмехнулся я. — Мне кажется, если бы я сидел там дольше, он бы меня точно чем-то огрел. Сидел весь вечер сверлил меня презренным взглядом.

— Очередной гомофоб, если что-то будет тебе угрожать, то сообщи мне и иди сразу в полицию, — вздохнул тяжко Райнер.

— Не волнуйся, сейчас я в безопасности, — ответил я.

— Ну как там племянница, кстати? Увидел ее? — вдруг спросил Райнер.

— Да, она прелестная, — ответил я. — Но я больше не смогу туда вернуться, пока там этот засаленный хмырь, как бы я не хотел.

— Могу понять тебя, потерпи до завтра, милейший, — вздохнул Райнер. — А по городу не хотел бы пройтись, вспомнить былые дни?

— Какой там... — усмехнулся я. — Это всё бессмысленно, когда рядом нет тебя. Если не получится завтра обменять билеты, то я уеду на автобусе.

— Будь по-твоему, береги себя, милейший, — сказал Райнер. — Я люблю тебя, спокойной ночи.

— Я тебя тоже, до завтра, жди меня, — сказал я и положил трубку.

Наша встреча с Ивон прошла скомкано, но я не обязан был мириться с ее выбором, как и она с моим. Сомневаюсь, что я когда-либо снова вернусь сюда, но это событие стало еще одним шагом в попытке убедить себя, что не все так уж плохо. Попытка провалилась. Ощущения, которые остались внутри, были не столько огорчением, сколько пустотой и странным ощущением грязи, как будто со мной что-то сделали противоправное. Теперь, с чистой совестью, я мог вернуться в Дрезден, исполнив то, что хотел и что считал своим долгом.

Я заснул буквально за несколько минут, после размышлений, настолько сильно меня измотал этот тяжелый день.