Глава 20. От лица Армина

Очнувшись от темноты затуманенного сознания, я обнаружил себя лежащим на койке в просторной, освещенной солнечным светом палате больницы. Голову пронизывал ударный ритм боли, и я с трудом приоткрыл веки, поморщившись. Перед моими глазами медленно проступили две силуэтные фигуры, излучающие знакомую теплоту — это были Райнер и Ивон.

— Он в сознании уже? — эхом отдался голос Ивон.

— Вроде бы, — ответил Райнер, коснувшись ладонью моего лица. — Милейший... — звал меня он и снова эхом отдался голос.

— Армин! — услышал я громкий голос Ивон и резко открыл глаза, вдыхая в грудь воздух.

— Где я? — спросил я, осматривая палату и потряс головой, чтоб прийти в сознание. Боли в голове отдались давящим импульсом и я снова скривился.

— Ты в больнице, Армин, — ответил Райнер, всматриваясь в мое лицо.

— Ты ничего не помнишь, что было вчера? — спросила Ивон, скрещивая руки на груди.

— Смутно, но голова жутко болит, — прохрипел я.

— Ты спер из моей сумки телефон и ключи вчера, недоумок! — выпалила Ивон, грозно оглядывая меня.

— Фрау, — оглянулся в ее сторону Райнер. — Только не сейчас, — строго произнёс он. — Тебя сбила машина, — вздохнул Райнер, смотря на меня.

Я стал вспоминать вчерашние события, но голова настолько раскалывалась от боли, что никак не получалось напрячь свои извилины.

Я прикрыл веки и попытался успокоиться и прийти в себя. Вдруг неожиданно в памяти всплыл момент ДТП. Вспышка. Удар. Асфальт. Потеря сознания.

Я судорожно задышал и схватил за руку рядом стоящего Райнера, ошарашено глядя в его глаза.

— Черт возьми! — выругался я. — Я вспомнил кое-что.

— А что там вспоминать? — буркнула Ивон. — Ты просто побежал на красный свет, придурок! — прорычала она.

— Там был зеленый свет! — спорил я.

— Прохожие все видели, там был все же красный свет, Армин, — спокойно произнёс Райнер и присел на край койки, касаясь моего лба теплой ладонью. — Мне позвонили сотрудники полиции с твоего телефона, я как раз был в пути в то время. Тебя забрали на скорой в бессознательном состоянии, я последовал за ними и дежурил в палате всю ночь, — рассказал Райнер и нежно коснулся губами моего лба.

— Понятно, — тяжко выдохнул я и сжал крепче его ладонь.

— Вам не пора ли на работу, доктор Хартманн? — одарила укоризненным взглядом того Ивон.

— Я должен успеть забрать его, врачи сказали, что травмы незначительные, — ответил той Райнер.

— Еще чего?! — возмутилась Ивон. — Домой поедет, только там ему будет лучше!

Внезапно внутри меня вспыхнула неистовая ярость, пронзающая каждую клетку моего тела. Я, теряя голову, от приступа навалившегося гнева, мгновенно вскочил с койки и набросился на Ивон, схватив ее за плечи. Её глаза расширились от шока и она взвизгнула.

— Что ты делаешь, черт побери?! — закричала она.

А моей душе продолжала полыхать неприязнь к ее персоне, настолько сильная, что я готов был прямо здесь и сейчас влепить ей смачную оплеуху.

— Остановись, Армин, — схватил меня за руку Райнер.

— Я не могу уже справляться с этим всем, Райнер! — вспылил я и резко замахнулся рукой для удара.

Ивон не произносила ни слова, а лишь испуганно таращилась на меня, застыв на месте.

— Не смей и помни, что она женщина и твоя сестра, — ровно произнёс Райнер, заглядывая мне в глаза. — Опусти руку, — коснулся аккуратно моей ладони он.

— Он неадекватный! Позовите врача! — вдруг закричала Ивон. — Тебе видимо мозги все поотшибало вчера!

На ее крик сбежались две медсестры в палату и ринулись разнимать нас.

— Отпустите ее, молодой человек, — отталкивала меня от Ивон хрупкая молодая медсестра. — Зови доктора, — скомандовала она, глядя на другую медсестру.

Я пытался успокоиться вдыхая в грудь побольше воздуха и заметил пристальный и строгий взгляд Райнера, устремленный в мою сторону. Я собрался с духом и смог заставить себя отойти от нее.

Неожиданно в палату вошел пожилой врач в очках, одетый в белоснежный халат и строго оглядел нас всех.

— Буяните, господин Герц? — ухмыльнулся он, глядя на меня.

— Прошу прощения, доктор, но... — начал растерянно мямлить я.

— Выпишите ему успокоительные лекарства, он вообще невменяемый, мало ли он меня ночью придушит, — засуетилась Ивон, с опаской поглядывая на меня.

— Нестабильное психическое состояние значит... — протянув, задумался доктор, поправив очки.

— Именно, — ответила Ивон.

— Ложитесь на койку, господин Герц, — посмотрел на меня пристально доктор. — Сестра подготовьте шприц и раствор, — оглядел он мельком перепуганную девушку, та в свою очередь мигом покинула палату.

А внутри меня все еще оставалось яростное бурление, я сверлил взглядом Ивон, но все же подчинился ситуации и последовал указаниям доктора.

Я перевел взгляд на Райнера, а тот пристально наблюдал за действиями медперсонала.

— Что вы будете делать? — спросил доктора Райнер.

— Успокоительное, — сухо произнёс доктор.

— Что за препарат? — расспрашивал того Райнер.

— Для крепкого сна и устранения психических припадков, — ответил доктор и в палату вошла медсестра в руках с медицинской емкостью, на которой лежал заправленный препаратом шприц.

Доктор неторопливо взял шприц и смазав область для укола на моей руке спиртом, начал вводить раствор. Я лежал неподвижно и осматривал палату, пытаясь унять себя.

— Вы выпишите ему лекарства? — спросила Ивон.

— Конечно, — кивнул доктор.

— Когда его можно забрать домой? — снова спросила она.

— Прямо сегодня, есть небольшие ссадины конечностей и головы, но это не страшно, парню повезло, — последние слова доктора отдались эхом и перед глазами потихоньку начало все плыть.

— Райнер... — смог произнести я и мои веки начали смыкаться и в ушах будто образовался вакуум.

С того мгновения я перестал чувствовать и слышать что-либо, мир предстал перед моими глазами в ярком белом свете, который затем уступил место абсолютной темноте. Постепенно, как последний луч закатного солнца, я погрузился в полное бессознательное состояние.

***

Остатки давящей боли оставались отголоском в голове, но мне уже было все равно. Я резко распахнул тяжелые веки и осмотрел помещение.

Знакомая тумбочка, пастельного зеленого оттенка стены, прикроватная полка с книгами, темно-синий диван, старый шкаф. Я дома. Черт возьми! Я снова тут! Снова!

Я встрепенулся и встал с кровати, быстрым шагом направляясь на кухню. А Ивон сидела за столом на кухне и мирно обедала.

— Очухался, — протянула она, одаривая меня косым небрежным взглядом.

— Где Райнер? — спросил ее я.

— Кинул тебя, — бесстрастно произнесла Ивон.

— Не неси чушь, он бы не смог так поступить! — накричал на ту я.

— Как видишь, смог, — пожала плечами Ивон, доедая тушенные овощи.

— Я ухожу, — заявил я и направился в коридор, дрожащими руками натягивая на ноги кеды и накидывая легкую джинсовую куртку поверх футболки.

— Никуда ты не пойдешь, дверь заперта, — послышался голос Ивон из кухни.

— Значит выломаю замок! — выпалил я.

— А я отправлю тебя в психбольницу, — спокойно произнесла Ивон на выдохе, выходя в коридор.

В ту минуту я был готов растерзать ее на месте. Ее поведение и колкие слова начали настолько раздражать, что я уже не мог себя контролировать.

— Что ты сделала со мной? Видишь, что ты натворила?! Вот, во что я превратился?! — закричал я, подойдя к ней, хотел отвесить ей пощечину. Ивон хладнокровно смотрела на меня и перехватила мою руку.

— Успокойся, — сухо произнесла она, глядя мне в глаза. — Подумай, что бы сказала тебе наша мать...

— А мне уже плевать, ее уже давно нет! — прорычал я и ухватил ее за волосы на затылке. — Прекрати. Поганить. Мою жизнь, — выплевывал я каждое слово и резко отпустил ее волосы, откидывая Ивон от себя.

Ивон пошатнулась и ухватилась за косяк прохода в кухню, удерживая равновесие.

— Где мой телефон? — спросил я, отходя от приступа ярости.

— Он забрал, — испуганно глядя на меня, поправила волосы Ивон.

— Значит так, дорогая сестрица, — выдохнув, произнес я. — Открывай дверь и я ухожу или заявлю на тебя в полицию!

— Ну уж нет! — рыкнула Ивон. — Я не боюсь полиции.

— Не пустишь? — усмехнулся я. Ивон помотала головой отрицательно. — А не боишься со мной находиться в одном помещении? — продолжил я.

— Угрожаешь? — засмеялась ядовито Ивон. — Не боюсь, — ответила она.

— Хорошо, — вздохнул я. — Будь по-твоему.

Я направился в комнату и обессилено упал на кровать. С упорством я старался подавить в себе полыхающий гнев, утыкаясь лицом в мягкую подушку. Невидимая ноша обрушилась на плечи, и я вбирал в себя каждый вздох, стараясь найти спокойствие.

Весь день я не пил и не ел, я попросту не чувствовал голода и жажды. И таким образом я провалялся весь день на кровати, пялясь в потолок.

Вечером Ивон осторожно подошла к моей кровати и поднесла на подносе порцию еды и чашку чая.

— Поешь хоть, — сказала она, смотря на меня.

— Не хочу, — буркнул я.

— А чего ты хочешь? — приподняла она строгую бровь.

— Ты сама знаешь, — ответил я.

— Это невозможно, — с безразличием произнесла она.

— Тогда забери еду и покинь помещение с глаз моих долой, — прорычал я.

— Не хочешь тут? Пойдем на кухню, — качнула она головой.

— Дай мне таблетки, которые выписал врач, — сказал я.

— Дам, когда поешь, — сказала она и направилась в сторону кухни, забирая тарелку и чашку.

Я, скрипя душой, направился за ней, вставая с кровати и разминая затекшие конечности.

Ивон поставила передо мной тарелку с едой и чай, присаживаясь за стол. Она не сводила с меня пристального взгляда во время трапезы, и дождавшись когда я доем, удалилась обратно в комнату.

Она принесла таблетницу с белыми маленькими таблетками внутри и поставила ее передо мной на стол. Ивон налила стакан воды и подала его мне.

— Две таблетки, больше нельзя, — сказала она.

Я вздохнул, смотря на таблетницу и вынул из нее две таблетки.

— Что смотришь? Давай, пей, — наблюдая внимательно за моими действиями, сказала она.

Я положил таблетки в рот, и спрятав их под язык, выпил воду.

— Все, — сказал я.

— Открой рот, — скомандовала Ивон.

Я открыл рот и она внимательно оглядела ротовую полость.

— Иди, отдыхай, братец, — похлопала она меня по плечу.

Я молча направился в комнату, и присев на кровать, выплюнул таблетки в ладонь.

В голове не было больше никаких мыслей, кроме как очередного плана побега. На этот раз я не должен был оплошать.

Все это время я старался вести себя спокойно, усыпляя ее бдительность, а ближе к ночи Ивон как всегда засобиралась на кухню, чтобы выпить чаю.

— Не напрягайся, Ивон, ты и так устала, хочешь, я тебе налью чай? — посмотрел на ту я.

Ивон как-то странно оглядела меня и застопорилась.

— Ладно, — вздохнула она. — Приготовь, я сейчас подойду.

Я направился на кухню и зайдя туда, открыл шкафчик, где Ивон хранила всякую кухонную утварь. Я нашел скалку и достал из кармана джинсов те самые таблетки, начав толочь их, периодически тревожно оглядываясь в сторону входа.

Я засыпал образовавшийся порошок в чашку и залил его горячей заваркой, разбавляя водой.

Я быстро спрятал скалку обратно в шкафчик и поставил чашки с чаем на стол.

— Ивон? — окликнул ее я.

— Иду, — бурчала она в ответ, шаркая ногами по полу.

Она присела за стол и мы принялись чаевничать. Я поддерживал с ней непринужденную беседу, все больше усыпляя ее бдительность.

— Да ты права, Ивон, — вздохнул я тяжко. — Райнер бросил меня.

— А я тебе что говорила, — кивнула она.

— Зачем мне такие отношения... — протянул я, допивая чай.

— Ты видимо сильно головой ударился, — усмехнулась она. — Но в этом ты на удивление прав.

— Я все понял, Ивон, спасибо, что хоть ты не бросила меня, — улыбнулся я той и потянулся к ней, чтоб обнять. — Прости меня за мое мерзкое поведение, такого больше не повторится, — выдохнул я, произнося единственные искренние слова, которые я мог сказать ей в тот момент.

В эту ночь Ивон заснула таким крепким сном, что ни один звук издаваемый мной, не смог разбудить ее. Я подошел к ней и склонился к ее лицу, оставляя прощальный поцелуй на мягкой щеке.

Я нашел ее сумку, которую она спрятала в шкаф и достал из оттуда ключ, вытаскивая еще из кошелька пару купюр. Я отпер дверь, оставляя ключ в замочную скважину и решительно вышел из парадной на улицу, вдыхая свежий воздух, и быстрым шагом направился к трамвайной остановке.