Глава 32. От лица Армина

Я прислушался к словам Райнера и через пару дней решился поехать в Кёльн. Надеюсь, что мы хорошо проведем время с Ивон, заодно мне бы хотелось увидеть ее нового ухажера.

Я уже ехал в поезде и думал о том, как же все изменилось. Ивон выросла что ли. Я верю в ее искренность и мне хочется от всей души ей помочь, хоть она и не охотно принимает помощь, как всегда. Видя, как она и ее ребёнок ходят в обносках, душа рвется на куски. Чем они питаются? Все ли в порядке со здоровьем Ивон? Кто оплачивает счета? На эти вопросы я так и не дождался внятного ответа от нее. Даже если что-то идет наперекосяк, Ивон вряд ли будет охотно делиться этим, это в ее упертом характере имеется.

Мама была такой же, брала абсолютно все заботы на себя. Помню, бабушка пыталась ей что-то втолковать и вразумить, но она и слушать не хотела, а все взваливала на себя и не принимала помощь. Раньше я не задумывался об этом, как сейчас в силу возраста, но когда я увидел, что история повторяется, то это заставило меня волноваться.

В этот раз поездка прошла спокойно и ровно. Меня ничего не тревожило и я не волновался от слова совсем. Райнер, конечно, был не в восторге от того, что я принимаю теперь более активное участие в жизни Ивон, но он понимает, что по-другому я поступать не могу, ибо я не могу оставить сестру в беде. Когда у меня была операция, то она меня не оставила. А все то время, когда мы жили вместе, она меня обхаживала. Раньше меня это все до жути раздражало, но со временем я понял и осознал, что нужно быть мудрее в вопросах, касающихся семьи.

Да и в конце концов, я получил то, что хотел — свободу. Райнер был прав про сепарацию, стоило мне от нее отдалиться, то все решилось само собой и я понял простые истины. Как она кричала тогда в отчаянье, что мы должны сохранять семейные устои, но я не слушал... это ошибка. Я понял, что все-таки никто мне не заменит родную сестру, но все же Райнер был для меня в приоритете. Я научился разделять понятия о семье и отношениях, благодаря тому же Райнеру.

Поезд въехал на станцию вокзала в Кельне. Я даже не успел оглянуться, как долгая поездка подошла к концу, и взяв свой небольшой чемодан с вещами, двинулся к выходу из поезда.

Когда я в тот раз посещал Кёльн, то у меня было стойкое желание — поскорее удрать отсюда. Но в этот раз мне даже стало дышать здесь легче, наверно, это из-за того, что ее неотесанного муженька больше нет в «нашей» квартире.

Я доехал до остановки центрального района и черт за ногу дернул, зайти в пекарню, где я раньше работал. Не знаю зачем, но захотелось вспомнить былые времена.

Зайдя туда, я заметил, что абсолютно ничего не изменилось, кроме персонала. Фрица мне видеть не хотелось вообще. А на кассе мне мило улыбалась приветливая девушка и предлагала помощь с выбором пирожных и выпечки. Я решил взять излюбленные Ивон Берлинские пончики с клубничным конфитюром, чтобы обрадовать ее.

Меня посетило желание купить и выпить здесь кофе, чтобы остаться подольше и насладиться атмосферой былых лет, но мне не хотелось наткнуться на осуждающий взор Фрица, и поэтому я ушел, так и не купив напиток.

Когда я дошел до квартиры меня неожиданно накрыло потоком из смешанных чувств: радости и волнения. Я постучал в дверь и через минуту меня встретила на пороге Ивон.

— Ну ты даешь... — заулыбалась она, удивленно вытаращив на меня глаза, и ринулась крепко обнимать меня.

Давно мы с ней не были так близки, даже физически. И к слову, она уже не выглядела такой уставшей и измотанной.

— Хотел обрадовать тебя, — улыбнулся я.

— Проходи, — кивнула она и пропустила меня в квартиру.

Я шагнул за порог и осмотрелся. Кругом стало намного чище и тот самый отвратительный запах алкоголя выветрился.

— Чай будешь? — предложила Ивон, направляясь на кухню.

— От кофе не откажусь, — ответил я.

Я заглянул в гостиную и увидел, что ее дочь мирно играет с игрушками, сидя на полу. Я улыбнулся, глядя на это, и зашагал на кухню.

— Что нового, рассказывай? — разливая кофе по чашкам, спрашивала Ивон.

— Все идет ровно, своим чередом, — ответил я. — Кстати, я заглянул к нам в пекарню и купил твои любимые пончики, — посмотрел я на Ивон, демонтируя крафтовый пакет.

— Фрица видел? — спросила Ивон.

— Нет, повезло, — усмехнулся я.

— Спасибо тебе, что уделяешь время, — вздохнула Ивон и присела за стол.

— Я приехал на сутки, предлагаю сегодня сходить на прогулку, — попивая кофе, говорил я, глядя на Ивон.

— Ох, — выдохнула Ивон, поправляя халат. — А мне и надеть нечего, все мало стало, — вздохнула она.

— Брось, ты же не на свидание идёшь, так что надевай, что есть в гардеробе. Я, кстати, могу купить тебе платье или новую куртку, если хочешь, — ободрял ту я.

— Перестань, Армин, мне неудобно, — отмахнулась она, отхлебнув кофе. — Маттео купит, — произнесла с иронией она.

— Хочу сделать тебе подарок от себя лично. Вот и повод для прогулки появился, пойдем в магазин и сходим на набережную. Давно я там не был, — протянул я.

— Ладно, тогда я собираюсь? — спохватилась Ивон.

— Ага, — кивнул я в ответ.

— Армин, нам придется взять с собой Кристину. Надеюсь, она тебе не помешает, — посмотрела на меня сестра, вставая изо стола.

— Нет, что ты, — помотал головой я.

— Не с кем оставить, — вздохнула Ивон. — Но ладно... я пошла.

Я прождал ее около получаса. За все это время я не мог перестать смотреть на вид, который открывался из окна, и вспоминал, как часто я приходил на кухню, чтоб понаблюдать за городским пейзажем. Все те же дома, все те же деревья... вроде бы ничего необычного. Но сегодня мне это все грело душу, от того что я вспомнил и вижу это снова.

Я кричал, что не вернусь больше в Кёльн никогда. Это была самая большая ошибка. Я понял, что нельзя зарекаться, все-таки иногда приятно вернуться в свой родной город, но дело в том, что обстоятельства бывают разные и не всегда самые приятные, от этого и появлялось то самое ненавистное гложущее чувство.

Когда Ивон собралась и одела ребенка мы вышли за пределы квартиры и направились к трамвайной остановке.

Горожане вовсю уже готовились к Рождеству. Я разглядывал украшенные лентами и огнями здания вокруг и пропитывался приятным волнением и некими хлопотами от предвкушения скоро праздника.

Наконец, дождавшись, мы вошли в трамвай и направились в сторону набережной. Ивон усадила ребенка рядом с собой затем присела и сама.

— Может просто погуляем? — дернула она меня легонько за плечо.

— Нет, Ивон, послушай, ты не в том положении, чтоб отпираться, — буркнул я, смотря на ее старую изношенную куртку.

Она опустила глаза и уселась на сидение удобнее.

Поездка прошла в спокойствии и гуле от колес трамвая и голосов пассажиров. Ивон смотрела задумчиво в окно, переодически поглядывая на дочь, которая никак не могла усидеть на месте.

Когда мы вышли на нужной остановке, я огляделся вокруг. Деревья укутаны легким снежным покрывалом, улицы сверкают белоснежным покровом, а воздух насыщен свежестью и легким морозцем. Двигаясь по до боли знакомым улицам, замечаю, как город преображается под дневными лучами. Архитектурные детали зданий становятся более выразительными, а рождественские украшения оживают под солнцем, блеска и цвета расцветают во всей своей красе. И, конечно же, вид на собор Кёльна, подсвеченного солнечными лучами, заставляет восхищенно замирать в эти особенные дни.

— Здесь есть магазин недалеко, — сказала Ивон.

— Так пойдём, — кивнул я и направился вслед за ней.

Мы шли недолго, направляясь к улице Хохе Штрассе, известной своим многообразием магазинов и всяческих торговых рядов. Она простирается от собора в сторону набережной Рейна, предоставляя горожанам и туристам отличную возможность насладиться шопингом в культурном и историческом окружении.

— Вон тот магазин, — указала Ивон в правую сторону.

Я поднял глаза и увидел торговый ряд, где обычно торговали недорогими товарами.

— Это эконом? — усмехнулся я.

— Да, и что? Не вижу ничего зазорного, — фыркнула она и настойчиво зашагала в сторону магазина.

Когда мы зашли в магазин Ивон сразу же направилась в сторону, где висели платья. Она долго и дотошно выбирала одежду, щупая материал и сравнивая цены. Я ходил за ней следом, так как ничегошеньки в женском стиле не понимал. Но внезапно мое внимание привлекло платье оттенка лаванды.

— Ивон, смотри какое, мне очень понравилось, — сказал я, указывая взглядом на это платье.

— О, хорошенькое платьишко, — улыбнулась сестра, отвлекаясь. — Давай, померяю.

Продавец отдал ей платье и она вошла в примерочную. Я ждал ее на протяжении десяти минут, приглядывая за ее дочерью, которая была чересчур гиперактивной. А я вообще не знал, как обращаться с детьми и поторапливал все время Ивон.

Наконец, она вышла из примерочной и показалась в платье. Я изумился увиденному, так как давно не видел Ивон в нарядной одежде.

Это скромное, но красивое платье окутывает Ивон невидимыми чарами простоты и изящества. Ткань легла мягко, обрамляя ее фигуру. Лавандовый оттенок платья придает ему невероятную нежность, а легкий блеск ткани добавляет шарма.
Вырез платья скромен, но в то же время придает образу загадочность. Длина до колен придала Ивон элегантности, а легкое расклешение книзу придает шарма каждому шагу.

— Великолепно, — протянул я, рассматривая ее.

— Но только вот цена... — замялась Ивон.

— Не беспокойся об этом, я куплю тебе еще и куртку новую, переодевайся и пошли выбирать, — сказал я.

Ивон замялась на месте, но послушала меня и мы выбрали ей еще и зимнюю куртку, и расплатившись, ушли из магазина с обновками.

— Спасибо, Армин, не знаю, как тебя и благодарить, — приобняла меня Ивон за плечи.

— Это подарок на Рождество, носи с удовольствием. Надеюсь, Маттео оценит, — подмигнул игриво той я.

— Ах, Маттео... — протянула она со смущением. — Да, думаю, оценит.

Мы направились в сторону набережной и остановившись там я стал рассматривать местные красоты, а Ивон пыталась утихомирить уставшую от прогулки дочь.

Солнце играет на поверхности реки, подчеркивая снежные покрывала, ласкающие берега. Вдали простирается величественный мост, его стальные конструкции возвышаются над Рейном, словно светящийся путь в даль. Он соединяет берега, словно мост из миражей между вчерашним и завтрашним.

Я заворожился этим зрелищем и вспомнил наше первое свидание с Райнером и улыбнулся самому себе.

— Тут недалеко кофейня, давай зайдём, — сказал я, отвлекаясь.

— Зачем деньги тратить, кофе дома налью тебе, — отмахнулась Ивон.

— Кстати, Маттео не придет? Мне бы хотелось его увидеть, — посмотрел на ту я.

— Нет, у него работа, да и я пока что сыта нашими встречами, — ответила Ивон и подняла на руки дочь.

— Что ж, увидимся на свадьбе, — посмеялся я.

— Издеваешься, — глядя вдаль, улыбнулась Ивон. — Не готова я.

Когда наша прогулка закончилась и на улице похолодало, мы направились домой.

Дома Ивон приготовила ужин и мы с удовольствием поели всей семьей. Мы как никогда ранее беседовали с ней по душам, Ивон делилась своими переживаниями и рассказывала о жизни, мы вспоминали маму и мне снова немного взгрустнулось.

Но все же эта поездка оказалась успешной и положительно сказалась на наших отношениях. Я не пожалел, что решился приехать сюда снова.

— О чем вы вообще говорите с Маттео? — спросил я, сидя на диване в гостиной.

— Обо всем, я доверяю ему, — ответила Ивон.

— Он знает обо мне? — насторожился я.

— Он знает, что ты есть, но не знает, что ты гей, — вздохнула она.

— Почему не сказала? Ты же доверяешь ему, — ухмыльнулся я.

— Не хочу торопить события. Реакция может быть непредсказуема. Я же не собираюсь за него замуж, вот и ему не нужно знать о моих родственниках лишнюю информацию, — ответила Ивон.

— Я бы сказал, а что такого? — буркнул я.

— У тебя другое мышление, — отрезала Ивон.

Мне показалось странным то, что она скрывает это от него, ведь она говорит, что он хороший человек и что она доверяет ему. Но скорее всего я для нее до сих пор остаюсь белой вороной, тем, о котором не следует рассказывать даже близкому. Стесняется меня от того и досадно.

Но мне не было от этого обидно, но мне почему-то кажется, что Ивон может обжечься снова. Всегда по большей части она была падка больше на внешность, чем на внутренние характеристики. Почему-то она переступила через моральные принципы и вступила в брак с тем пресловутым дураком, что очень странно. И этот раз может оказаться плачевным, благо она не спешит уже вступать в брак.

Ивон показывала мне фото Маттео. Он был высоким и брюнетом. Естественно. Черты его лица были строгими и угловатыми. Прямо идеальный кандидат, да еще и со своим бизнесом.

Но мне лично кажется, что она до сих пор не может выбросить из головы Эрика, но я старался с ней не говорить на эту тему, ибо она начинает злиться и видимо ей становиться больно.

Заснул я сегодня на той самой своей старой кровати. И благо, что больше на окнах не было решеток. Я вспоминаю те годы с унынием, но в то же время я рад, что смог найти силы выбраться из кабалы былого времени, благодаря Райнеру, которого я безмерно любил.

Завтра я отправляюсь домой и снова увижу его, моего дорогого человека, по которому я успел уже соскучиться даже за сутки.