Глава 35. От лица Райнера

На следующие сутки мне не стало легче, а ситуация только усугубилась. Меня разбудили голоса тети Марты, моего отца, ее мужа и кузин. Я лежал на диване, скрючившись в непонятную позу, и никак не мог прийти в себя, вдобавок тело все ломило.

— Где он? — послышалось из кухни и последовали звуки топота. — Райнер? Это тетя Марта!

Я не обнаружил рядом с собой милейшего и мое нутро сжалось от некой паники.

Я вскочил с дивана и увидел перед собой тетю, которая мяла в рукавах темный шарф.

— Здравствуйте, — поздоровался с той я.

— Райнер, ну хоть обними тетю, мы только приехали, жаль, что по такому поводу... — тараторила она. — Такое горе... — произнесла она уныло и подошла ко мне раскинув руки для объятий.

Я обнял ее и в нос ударил запах приторных духов и лака для волос, которые я всегда не переносил. Прошло много лет, а она все так же и пользовалась одними и теми же духами и даже в такие дни она не забыла про укладку.

— Какой ты стал статный, — отстранившись, рассматривала меня тетя Марта.

— Благодарю вас, а... Вы не видели парня в свитере и русыми волосами? — решил спросить я сбивчиво.

— Хм, — усмехнулась тетя. — Армин, верно?

— Да, — кивнул я.

— Он на кухне, общается с твоими кузинами, — ответила она. — И ты знаешь, кажется, ему приглянулась моя старшая дочь, — хохотнула она лукаво.

— Тетя Марта, не время для этого... — процедил я сквозь зубы и направился в сторону кухни.

— Пусть общаются, авось и подружатся, — говорила она.

Я зашел на кухню и увидел, как перед Армином суетиться моя сестра Лина, подавая к столу кофе и чай.

— О, привет, Райнер, — улыбнулась она, поправляя длинные волосы.

— Здравствуй, Лина, давно не виделись. А вы тут зря время не теряете, гляжу, — ухмыльнулся я, смотря на нее и Армина.

— А ты похорошел с тех времен, — все улыбалась Лина, оглядывая меня.

— Благодарю, ты тоже, — ответил я и окинул недовольным взглядом Армина.

— Твоя сестра, Райнер, очень милая девушка, — заулыбался неловко Армин. — Выпей с нами кофе.

— У меня дела. Не буду мешать, — натянул я улыбку и направился на второй этаж, чтоб поговорить с отцом.

Я поднялся к спальне к отцу, и остановившись в проеме двери, увидел его сидящим на двуспальной кровати, он держал в руках их совместное фото с мамой, когда те еще были молоды.

Внутри меня с каждым разом все больше и больше возрастали чувства печали и скорби, стало тяжело вдохнуть воздух в грудь и образовался ком в горле. Мне стало до жути жаль отца. Он любил маму всю свою жизнь, а спасти не смог. Это была для него самая большая утрата и промашка врача за всю жизнь, хоть он и понимал, что это неизбежно.

— Не отвлекаю? — спросил я.

— А, Райнер... — отвлекся он и поставил фоторамку на прикроватную тумбу. — Нет, не отвлекаешь. Ты что-то хотел?

— Ты уже обращался за ритуальными услугами? — спросил я, приходя в себя.

— Да, звонил сегодня и съездил кое-куда, скоро привезут гроб. Выбрал такой, как она и завещала, — вздохнул он горестно.

— Вы говорили об этом заранее? — удивился я.

— Она часто говорила о смерти, — все вздыхал отец. — А я старый дурень и слушать ее не хотел, хотя понимал, что это рано или поздно наступит.

— Чувствовала, что уходит... — произнёс с печалью я.

— Да, — закивал отец. — И как теперь избавиться от чувства вины, может ты мне подскажешь? — посмотрел на меня отец, глаза которого были раздражены от недавних слез.

— Если бы я знал, — вздохнул я. — Похороны завтра, крепись, — обнял я его.

И вдруг тут отца прорвало на слезы навзрыд. Он рыдал и повторял одну фразу: «Прости меня, Альма».

Ощущая его скорбь и его боль, я сам чуть не разрыдался, но старался держать себя в руках.

— Пап, успокойся, хочешь дам успокоительное? — старался угомонить я того.

— Нет, — отстранился он и отмахнулся. — Надо пережить это самому, не прибегая к таблеткам.

— Глупости говоришь, пойдем со мной, примешь таблетку, — настаивал я.

Отец вдохнул в грудь побольше воздуха и попытался успокоиться.

— Я справлюсь, сын, не беспокойся. Иди, твой парнишка без тебя скучает, — смог натянуть добродушную улыбку отец.

— Точно помощь не нужна? — уточнил я, направляясь к выходу из спальни.

— Нет, говорю же, иди, — отмахивался отец.

Я спустился на первый этаж и заглянул снова на кухню. Армин и Лина продолжали увлеченно беседовать. Она буквально повисла у него на плече, облокотившись, а он смущенно смотрел на нее и продолжал поддерживать беседу.

Увиденное пробудило во мне... ревность? Скорее ярость. Я был полон смешанных чувств, которые с головы до ног наполнили меня с неимоверной скоростью.

Я достал сигареты из кармана и вышел на веранду на заднем дворе, хлопая дверью.

Никто не должен к нему прикасаться... никто, кроме меня!

Я курил, смотря на хмурое небо и думал обо всем этом. В голове смешивалось абсолютно все и я, распсиховавшись, резко открыл дверь и случайно зацепил Армина, который тоже направлялся на веранду.

— Ай, черт возьми!.. — выругался он, схватившись за плечо.

— Прости, милейший, — подошел к нему я и коснулся плеча. — Сильно ударил?

— Да уж, не хило, — усмехнулся Армин, нахмурившись от боли.

— Где Лина? — решил спросить я.

— Она в гостиной, смотрит телевизор с сестрой и мамой, — ответил он. — А что?

— Ничего, — буркнул я. — Она знает?

— Ее мать знает, значит и она тоже, — вздохнул Армин.

Я заметил, как нам направляется Лина и тетя Марта и мигом прижал милейшего к себе.

— Райнер, что ты творишь? — шепнул нервозно Армин.

Подойдя, тетя Марта одарила нас презренным взглядом. А у меня в тот момент появилось дикое желание сделать прилюдный каминг-аут и расставить все на свои места, ибо я понимал намерения моей сестры. Она всегда была известная вертихвостка и ей было плевать, кого охмурять в своем городе, по крайней мере так было раньше. Даже в такие хмурые дни для всех нас она выглядела вульгарно. Распущенные волосы, яркий макияж, блуза с глубоким декольте, короткая кожаная юбка, благо хоть сверху кофту накинула.

— Что-то случилось? Мы слышала крик, — спросила она.

— Ничего, абсолютно ничего, — отозвался я любезно.

— Правда? Армин выглядит перепуганным, — осмотрела она того с ног до головы. — Что ты его так зажимаешь, Райнер? Отпусти, ему же больно! — возмутилась тетя.

— Мне не больно, не беспокойтесь, — натянул улыбку Армин.

— Ладно, но все равно, сохраняй приличие, Райнер... — пробурчала недовольно тетя Марта. — Пойдем, Лина, — позвала она дочь и они направились на кухню.

Армин робко посмотрел на меня и замялся.

— Райнер, эм, может отпустишь меня, — сказал он.

А я крепко сжимал его плечи и не мог отпустить его от себя. Не сейчас... только не сейчас. Мне хотелось впиться в его губы, ибо меня снова посетило то самое ненавистное чувство, что он ускользает от меня, хоть и я был уверен его верности. Но я бы не смог простить себе, если бы он исчез. А она манила его... казалось, я ощущал это всем нутром.

Какое-то странное помутнение рассудка. Траур. Страсть. Боль. Боязнь потери любви всей жизни.

Я развернул его к себе и резко впился в его губы.

— Райнер, ты чего творишь?! — встрепенулся Армин, отталкивая меня. — Они же зде... — не успел договорить он и перед нами показалась Лина.

— Мама зовет к столу, — фыркнула она, немного растерявшись и удалилась.

Наш день завершился ужином и воспоминаниями о маме. Тетя Марта рассказывала об их детстве, о том, как мама училась в колледже и о том, как она встретила моего отца.

Отец так и не спустился к ужину, он целый день просидел на втором этаже и практически вообще не высовывался. Он недолюбливал тетю Марту, ибо в свое время она была против их союза с мамой и всю жизнь за все критиковала отца.

За весь день я ни разу не услышал слова поддержки от нее в его адрес, зато к Армину было повышенное внимание. Тетя Марта разглядывала его, пыталась что-то разузнать о его семье и задавала каверзные вопросы, но я пытался стопорить ее, ибо понял, что она пытается вывести нас обоих из себя. Зато Лина больше не проявляла к Армину никакого внимания и старательно игнорировала его, делая вид, что беседует с сестрой или с ее отцом.

Я долго не мог заснуть сегодня, я ворочался на диване и никак не мог унять горечь от воспоминаний, а Армин сопел рядом со мной и казалось, что его совсем ничего не волновало, хоть это было и не так.

                                       ***

Тело мамы мы забрали к полудню и устроив  небольшие проводы в церквушке, после отпевания поехали на кладбище.

Сердце кололо ужасно, голова даже немного закружилась, но я принял пару таблеток, а не то бы я совсем обмяк. А на отца было больно смотреть, весь день ходил хмурый и утирал слезы. Он не мог отпустить ее и чуть ли не кричал от внутренней боли — это все отражалось у него на лице и в глазах.

Стоя на кладбище, он произнёс прощальную речь, от которой даже тетя Марта расплакалась.

— Твоя очередь, Райнер, — похлопал меня по плечу отец, вытирая выступающий пот и слезы платком.

А я замялся и не знал, что сказать. Мы никогда не были близки с ней, казалось в тот момент я совсем все забыл и не знал какие слова подобрать.

— Она навсегда в наших сердцах, — выдохнул я. — Спасибо за жизнь, мама. Прощай. — договорил я и возложил на могилу алые розы, которые так любила мама.

Простившись с мамой, мы вернулись в дом к отцу и провели там еще пару дней. Тетя Марта с семьей уехали сразу же, так и не поддержав убитого горем отца.

Я наблюдал за ним все эти дни и отпаивал его успокоительными, травяным чаем и дежурил около его спальни периодически, ибо после похорон он был совсем не в себе. Отец кричал по ночам, звал маму, постоянно вздрагивал, был дерганным и нервным и практически вообще не разговаривал, постоянно отсиживаясь в спальне, как затворник.

Через пару дней его состояние немного стабилизировалось и он начал приходить в себя. Тогда я понял, что уже можно ехать домой.

Я и Армин сегодня собирали вещи и потихоньку грузили чемоданы в машину.

— Я перечислю деньги на днях, — сказал отец, провожая нас.

— Не стоит, пап, — ответил я.

— Нет, — качнул он головой. — Это твои деньги. Мама хотела, чтоб у тебя было собственное жилье, а семья... — остановился он на секунду. — У тебя уже есть, — улыбнулся он смотря на Армина, который стоял около машины.

— Спасибо, пап, — обнял я того. — Я приеду еще как нибудь.

— Не суетись, — вздохнул он. — И главное, береги его. Я вижу по его глазам, что он любит тебя.

— Это взаимно, — ответил я, слегка смутившись его словам. — До встречи, пап.

— До встречи, сын. Не переживай, я приду в себя, — сказал отец, вздыхая.

Он проводил нас взглядом и зашел в дом.

Мы уехали обратно в Дрезден и на душе оставался неприятный осадок от всех этих событий. Но я старался не падать духом и продолжать двигаться вперед. Грело душу только одно, что я уезжаю из Пассау обратно домой, ибо атмосфера родного города меня тяготила с детства.