Глава 3. От лица Армина

После визита к новому врачу мой слух так же ухудшался, но я надеюсь на профессионализм доктора и на результаты томографии. Я лежал на кровати и все еще думал о том, какое впечатление доктор Хартманн произвел на Ивон, хотя это меня не должно сильно волновать и вообще хоть каким-то образом затрагивать. Если так будет дальше продолжаться, то Ивон совсем голову потеряет. Так всегда происходило, когда она сильно влюблялась в ее очередного объекта обожания.

Сегодня у нас с сестрой выходной. Ивон уже с утра что-то кулинарила на кухне. Я решил заглянуть к ней на кухню, поднявшись со вздохом с моей старой кровати. Ивон стояла за кухонной тумбой и виртуозно нарезала овощи, напевая странную песенку себе под нос. После знакомства с доктором Хартманном, Ивон заметно воодушевилась и как-то смягчилась. Может быть такое, что она просто проснулась в хорошем расположении духа, что крайне странно, обычно я ее такой очень редко видел.

На плите томилось мясо в сковороде, и рядом варился картофель. Аромат от мяса на кухне стоял шикарный, я буквально пришел на зов этого ностальгического запаха. Я сел за кухонный стол, уставился в окно и начал вспоминать, как раньше мама часто готовила гуляш из говядины. Это было ее фирменным блюдом.

Ивон закинула нарезанные овощи к мясу и повернулась ко мне лицом.

— Я тебя и не заметила, Армин, — чуть улыбнулась она мне. Ее выражение лица было таким спокойным, что мне даже не по себе стало.

— Мама часто готовила гуляш, — протянул я со вздохом.

— Помню, — тяжко вздохнула Ивон в ответ.

— Решила вот и картофельные клецки приготовить к гуляшу, — она перевела взгляд снова на плиту и помешала гуляш.
Я продолжал смотреть в окно и предаваться воспоминаниям о маме.

— Ты не забыл, что нам скоро идти на томографию? — донеслось до моих ушей.

— Забудешь тут... — усмехнулся я.

— Я сегодня звонила в клинику, записала тебя снова к доктору Хартманну, — заявила Ивон. Она сняла с плиты кастрюлю и начала толочь пюре.

— Что? — переспросил я, в моих ушах ее голос снова отдался гулом.

— Доктор Хартманн тебя ждет на следующей неделе, — сказала Ивон. — Я тебя записала к нему по телефону, — повторила она.

Ивон добавила остальные недостающие ингредиенты к пюре и перемешала их.

— Фриц будет снова недоволен, что мы берем отгулы, — протянул я.

— Надо лечиться, Армин! — буркнула Ивон, переводя взгляд на меня.

— Ты снова пойдешь со мной на прием к Хартманну? — с усмешкой проговорил я, глядя на Ивон.

— Ты без меня ничего сам не сможешь, — засмеялась она в ответ и поставила кипятиться воду на плиту.

— Признайся, Ивон, тебе просто понравился этот доктор, — снова усмехнулся я. Она одарила меня грозным взглядом в ответ и промолчала.

— Слушай, — начала говорить Ивон, снимая гуляш с плиты. — Тебе-то какое дело до моей личной жизни? — раздражено сказала она. Я, опешив, посмотрел на нее.

— Да никакого, я просто... — начал мямлить я. Я даже не знал, что ей сказать в ответ. — Я просто заметил, что он тебе понравился не как врач, — смог выдавить из себя я.

— Даже если так, тебе дела до этого не должно быть никакого! — возмутилась Ивон.

— Мне нет до этого дела, я просто констатировал факт, — пробурчал я.

— Вот и славно, что тебе нет дела, — вздохнула Ивон. Она начала помещать клецки в кипящую воду.

Между нами нависло тяжелое облако напряжения, меня начала тяготить эта атмосфера и я засобирался уходить из кухни.

— Стой, Армин! — окликнула меня Ивон. Я обернулся и увидел, как ее лицо отражало растерянность. — Прости меня. Да, это правда, доктор Хартманн мне понравился, как мужчина, — сказала она.

— Я не хотел тебя задеть, — поднял я на нее глаза.

— Я все жду, когда он снова придет в пекарню... — мечтательно проговорила Ивон. Я с неким недоумением смотрел на нее и поражался тому, как же быстро меняется ее настроение.

— Как только он придет, я оповещу тебя, — улыбнулся я ей.

— Я не видела обручального кольца у него на пальце, быть может у меня есть шанс, — задумчиво произнесла Ивон. Я вздохнул и посмотрел на нее, и хотел направиться к выходу из кухни.

— Обед скоро будет готов, — Ивон снова перевела взгляд на плиту. Я решил остаться на кухне и снова уселся за стол.

Вскоре, она разложила гуляш и клецки по тарелкам и поставила их на стол. Мы принялись трапезничать.

— Очень вкусно, Ивон, — положил кусочек тушеного мяса себе в рот я.

— У мамы лучше получалось это блюдо, — не поднимая на меня глаз, ответила Ивон. В воздухе витали остатки напряжения от разговора о докторе.

Не знаю, почему ее это так задело. Но зная, пылкий нрав своей сестры, который образовался у нее после смерти мамы, тут нечему удивляться. Может быть, доктор Хартманн подарит ей умиротворение и мне заодно, и наконец, я больше не буду видеть Ивон с кислой миной.

Весь остальной день прошел спокойно. Ивон занималась домашними делами, управляясь по хозяйству. А я молча глядел в экран смартфона.

За всю свою жизнь я так не нажил себе хороших друзей, с кем бы я мог провести время. Была парочка знакомых со школы и то никто из них не звал меня на прогулки и даже не интересовался, как у меня дела. Мне не было грустно от этого. В целом, я чувствовал себя самодостаточным человеком и без друзей. Только вот моей «полноценности» мешали проблемы со слухом. Надеюсь, что доктор Хартманн хороший профессионал и будет заниматься тщательно моим лечением, а не обольщением моей сестры. Хотя в его глазах я не заметил особого интереса к ее персоне, хотя кто знает его мрачные мыслишки, он же такой весь из себя загадочный тип.

Меня больше всего беспокоит состояние Ивон. Я не хотел бы, чтобы доктор разбил ей сердце. Если предположить заранее, то с вероятностью 90% так все и будет. Такие знойные и томные мужчины, как этот доктор обычно оказываются полигамными и сердцеедами. Повезет ей, если я ошибаюсь...

В среду мне идти на томографию и потом снова видеться с этим доктором. Когда я его вижу, то меня начинает переполнять неистовым волнением. Это такое странное чувство. Ни разу не испытывал такого, находясь рядом с кем-то. Но возможно, что это с непривычки, я долго привыкаю к новым людям, которые входят в мою жизнь.

Лег я спать сегодня поздно, из-за того что зачитался новой книгой, которую взял в городской библиотеке. Люблю приключенческие романы почитать на досуге. А Ивон уже пятый сон видела, сопела тихонько у себя на постели, укутавшись одеялом. Я уж зазевался и меня начало клонить в сон, и я закрыл глаза, отдаваясь царству сновидений.

***

                                      
Утром нас встретил Фриц, который уже был готов к открытию. Ивон ушла на кухню, надев белоснежную отглаженную рабочую одежду, а я привел в порядок свое рабочее место и протер столики и стулья.

Сегодня за окном стоял холод, и было довольно ветрено. Когда я закончил с протиранием столов и стойки, я стал наблюдать, как ветер поднимает с припорошенного снегом асфальта снежинки и как с крыш близстоящих зданий падает снег. Я заметил, как нам спешит посетительница и натянул приветливую улыбку.

— Доброе утро, фрау, что я могу вам предложить? — посмотрел на ту я.

— Доброе утро, Армин, — улыбнулась она дружелюбно, прочитав мое имя на бейджике. Она бегло скользнула взглядом по витрине и указала на свежеприготовленный багет.

— С вас 1,5 евро, — я завернул багет в бумажный пакет и отдал ей. Женщина достала из маленькой сумочки деньги и, расплатившись, ушла.

Весь остальной день прошел спокойно и ровно. Сегодня к нам зачастили ближе к вечеру поклонники пирожных моей сестры. Наши гости не щадили наличных, ведь наши пирожные были далеко не самыми дешевыми в городе. Я уверен, Фриц азартно улыбнется, когда будет считать сегодняшнюю выручку.

Вечером, когда Фриц дал нам добро, мы решили устроить перерыв. Ивон выглядела измотанной и голодной, она вышла в зал из кухни еле перебирая ногами. Мы уселись за столики и начали трапезничать фирменными булочками от Фрица, как вдруг неожиданно в пекарню вошла знакомая высокая фигура в теплом пальто. В нос снова ударил терпкий запах парфюма, и это вызвало в моей душе легкий трепет.

— Извините, я не вовремя, — донесся знакомый голос до моих ушей. Я мимолетно бросил взгляд на Ивон. Она чуть булочку из рук не выронила и соскочила с места, приветствуя посетителя.

Он поздоровался с Ивон и перевел взгляд на меня, у меня эта булочка чуть комом в горле не встала.

— Добрый вечер, Армин, — улыбнулся он уголками губ. Я кивнул и смущенно отвел от него взгляд, попытавшись сделать невозмутимый вид.

— Мы очень рады вас видеть, доктор Хартманн, — пролепетала Ивон, глядя на него завороженным взглядом. Она засуетилась на месте и бегло осмотрела витрины. Я украдкой наблюдал за ней и доктором. Он подошел к витрине и начал рассматривать ее содержимое.

— Я сегодня изготовила столько пирожных, попробуйте одно из них, — улыбалась ему Ивон. А я в свою очередь доел булочку и встал за стойку.

— Я не любитель кондитерского крема, — вздохнул доктор. — Но ради вас, фрау, я готов купить пирожное, — договорил он.

— Я уверена, что вам понравится, — с лица Ивон не сходила улыбка.

— Конечно понравится, — послышался голос Фрица. Он вышел из кухни в зал и пристально посмотрел на доктора Хартманна. — Не побоюсь сделать этого заявления, но наши пирожные самые лучшие в городе, — добавил он.

Доктор медленно перевел взгляд в мою сторону.

— Господин Герц, — обратился он ко мне. — Заверните мне, пожалуйста, еще тех самых булочек, которые я брал в прошлый раз, — пристально посмотрел он на меня. Мне от его глубокого взгляда снова стало не по себе, но я не подавал вида.

— Конечно, — кивнул я и положил булочки в бумажный пакет. — Какое пирожное возьмете? — робко исподлобья посмотрел на него я. Доктор на секунду задумался и указал на пирожные в форме полумесяца.

— Отличный выбор, доктор, — улыбнулась ему Ивон. — Это миндальное пирожное с сахарной пудрой, пользуется спросом у наших посетителей, между прочим, — договорила она.

— Это замечательно, фрау, — чуть улыбнулся он ей в ответ.

— С вас десять евро за пирожное и булочки, — я упаковал пирожное в коробку и отдал ему.

— Благодарю вас, господин Герц, — слегка ухмыльнулся он. — Держите, — он протянул мне купюру, и я отдал ему чек.

— Жду вас у себя после томографии, — сказал он мне. Доктор буквально пронзал меня глазами, и у меня перехватывало дух.

— Мне сестра сообщила, что я записан к вам на прием, — кивнул робко я и отвел от него взгляд.

— До встречи, фрау и господин Герц, — оглядел он нас и вышел из пекарни. Фриц посмотрел тому в след и усмехнулся.

— Это что за важный гость такой к нам пожаловал? Он так обходителен с вами обоими, — хохотнул Фриц.

— Это мой лечащий врач, — ответил я ему.

— Ах, вон оно что! — скрестил руки на груди Фриц. Он перевел взгляд на воодушевленную Ивон. — Жених твой что ли? Ты так пристально смотрела на него таки-им взглядом, Ивон, — захохотал он.

— Да ну вас! — отмахнулась Ивон смущено и направилась на кухню.

Весь следующий вечер был скучным. Посетителей было мало и дело близилось к закрытию. Вскоре, когда последние клиенты покинули заведение, я взялся за уборку, приводя в порядок свое рабочее место и зал, а Ивон уже переодевалась в техническом помещении. Затем мы приступили к подсчету выручки с Фрицем, и в этот момент меня охватила тревожная неуверенность. Завтра на меня ожидает томография, и даже мысль о ней делает меня напряженным и все потому что, мне предстоит встретиться после этого с доктором Хартманном.

После возвращения домой, даже при всей обыденности ужина, приготовленного Ивон, я не мог сконцентрироваться на еде, к которой даже не притронулся. Я беспокойно вертелся в постели и не мог заснуть. Часы тикали монотонно, и ближе к третьему часу утра, наконец-то сон пришел ко мне. Но он был далек от спокойного — смутный и нервозный, как будто отражение моих беспокойств.

                                       ***

— Армин! Вставай! — послышался голос сестры сквозь сон. Я устало приоткрыл глаза и увидел ее фигуру, которая нависла надо мной.

— Встаю, — прокряхтел я и поднялся с кровати. Я начал медленно натягивать на себя одежду и затем вышел в коридор.

— Ну что ты возишься? — возмутилась Ивон, она стояла около входной двери уже одетая в верхнюю одежду. Я надел на себя куртку и обулся. Мы вышли на улицу и побрели на трамвайную остановку.

— Слушай внимательно, что тебе говорят, — начала читать мне нотации Ивон по дороге до остановки.

— Я понял тебя, — вздохнул тяжко я и не стал ей перечить.

Мы сели в трамвай, и я долго думал о том, почему на меня производит такое неизгладимое впечатление доктор Хартманн. Ведь мне с ним предстоит еще много раз увидеться... от одной только мысли об этом меня бросало в дрожь.

— Выходи, наша остановка, — толкнула меня в плечо Ивон. И снова раздался гул в ушах.

— Что? — посмотрел я недоуменно на нее.

— Выходи! — закатила глаза Ивон.

Я поднялся с места, и мы вышли из трамвая. Мы дошли до клиники и в моей душе появился неприятный трепет от волнения. Ивон подошла к стойке регистратуры и нам сказали ожидать очереди, так как кабинет сейчас занят.

— Слушай все внимательно, не крутись, не вертись на процедуре, — снова начала поучать меня Ивон. Я цокнул языком от возмущения.

— Проходите в кабинет, — вдруг вышел мужчина в очках в белом халате из кабинета. Ивон подорвалась с места и потянула меня за собой. Мы зашли в кабинет и я от растерянности потерял дар речи.

— Вы на ОКТ, правильно? — уточнил мужчина, смотря на нас.

— Да, — кивнула Ивон. — Записывались на остро слуховую компьютерную томографию, — добавила она.

—Хорошо, — протянул мужчина и поправил очки. — Господин Герц, прошу вас, снимайте все украшения, если они имеются и верхнюю одежду, и ложитесь сюда, — рентгенолог указал взглядом на томограф.

Я снял кольца с пальцев и верхнюю одежду, затем лег туда, куда указал специалист. Ивон сверлила меня взглядом, наблюдая буквально за каждым моим движением.

— Ему не будет больно? — вдруг уставилась Ивон на рентгенолога.

— Нет, фрау, процедура безболезненна, не переживайте, — улыбнулся ей специалист и настроил томограф. — Лежите неподвижно, господин Герц, это нужно для того, чтобы получились четкие изображения, — посмотрел на меня мужчина. Я кивнул, и он запустил томограф.

— Идет сканирование, — рентгенолог перевел взгляд на Ивон.

— Сколько продлится процедура? — спросила Ивон, нервно сжимая ручки сумки пальцами.

— Около двадцати минут, — ответил специалист.

А я лежал и пытался сохранить неподвижность, внутри меня все еще оставался легкий трепет и попытался сосредоточится на процедуре.
Прошло около двадцати минут и рентгенолог мне сказал, что можно вставать. Я поднялся с места и первым делом надел кольца, потом уже натянул и верхнюю одежду.

— Снимки и результаты исследования будут прикреплены к медицинскому делу господина Герца, — сообщил нам рентгенолог.

— Я передам дело доктору Хартманну, — добавил он.

Ивон внимательно его выслушала и мы, попрощавшись со специалистом, вышли из кабинета, а затем из клиники.
Весь остальной день мы провели за работой в пекарне, потому что Фриц отпустил нас на полдня.

***

Шли дни, один за другим. Мой слух оставался прежним, я не всегда мог расслышать, что мне говорят посетители и приходилось по несколько раз переспрашивать. Я начал сталкиваться с их косыми взглядами в свою сторону. И мне становилось от этого неудобно, и я начинал чувствовать дикое смущение. Ивон, как всегда, готовила пирожные к продаже, а когда приходила домой, принималась то за приготовление еды, то за уборку. Я помогал ей, чем мог, по мере своих возможностей, например, убирался в своей зоне отдыха, а к плите она меня вообще отказывалась подпускать.

Завтра наступит тот важный День Икс, который обещает встречу с доктором Хартманном. В последние недели мой сон стал беспокойным, а по утрам я просыпаюсь уставшим и измученным. Сегодняшняя ночь не стала исключением. Я переворачивался с боку на бок, и в моей голове метались мысли о будущей встрече с врачом и возможном диагнозе. Мои тревожные размышления затянулись и полночь застала меня в глубоких раздумьях. Я сильно волновался о том, подтвердиться мой диагноз или нет. Я замечаю, как мой недуг прогрессирует и даже не думает останавливаться. В конце концов, усталость и тревога начали отступать, и моя пульсирующая голова нашла хоть какой-то покой. Все те мрачные мысли о докторе и моем состоянии постепенно замерли, как отступающая буря. Медленно я скользнул в мир сновидений, где заботы утрачивают свою власть.

Сквозь сон я смог услышать громкий звук будильника. На этот раз я увеличил громкость на смартфоне и о, чудо, я смог проснуться и собраться на прием не впопыхах. Я вышел в коридор и увидел, как Ивон прихорашивалась перед большим зеркалом, что висело около вешалки для верхней одежды. Она пару раз брызнула на одежду парфюмом и подкрасила губы розовой помадой, затем резко развернулась лицом ко мне.

— Черт возьми, что ты так подкрадываешься?! — возмутилась она.

— Не хотел напугать, — не сдержал смешок я. —Ты готова? Выходим? —спросил я.

— Да, — ответила Ивон и открыла входную дверь. Мы вышли с ней за дверь и Ивон замкнула дверной замок на ключ.

Было видно, как она волновалась и вся трепетала от предвкушения. Когда мы стояли на остановке в ожидании трамвая Ивон юлила на месте и не находила себе места.

—Блин, ну и где этот проклятый трамвай?! — выругалась она себе под нос.

А я молча стоял и рассматривал зимний пейзаж около трамвайной остановки. Воздух был призрачно холодным  и остро пах морозом. Белоснежный покров скрывал дорогу, а кусты и деревья укутаны были ледяными покрывалами. Отражение утреннего солнца на поверхности снега создавало игру света и тени, словно узоры на холсте художника. Искристые кристаллы снега переливались разноцветными бликами под ярким солнечным светом. Я изредка поглядывал на Ивон и снова улавливал ее волнение.

Наконец, наш трамвай подъехал, и мы вошли в него вместе с другими пассажирами. Ивон суетливо приземлилась на сидение рядом со мной и уставилась в окно.

— Нервничаешь? — решил заговорить с ней я. Ивон лишь безмолвно кивнула. — Не волнуйся ты так, Ивон, — я приобнял ее рукой за плечи, пытаясь ободрить.

— Странно, что ты спокоен, сегодня возможно, огласят твой диагноз, — вздохнула она.

Знала бы Ивон, сколько я бессонных ночей провел в раздумьях об этом, и сколько было истрачено нервов за этот недолгий промежуток времени. Мне казалось, что эти две недели будут тянуться вечность.

— Я не волнуюсь, Ивон, и тебе не советую, — посмотрел на нее я. Остальная поездка прошла в безмолвии. Ивон смотрела в экран смартфона, а я читал электронную книгу.

— О, наша остановка, Армин, — толкнула она меня легонько в плечо. Я заблокировал смартфон и положив его в карман, вышел вслед за ней.

Мы продвигались медленно, неспешно, около пятнадцати минут по направлению к клинике, вкушая моменты, когда наши шаги оставляли следы на заснеженной дороге. Снег, еще не успевший быть убранным рабочими, скрипел под нашими ногами, и я наслаждался этими звуками. Мои глаза были прикованы к величественным шпилям Кёльнской церкви святого Мартина, их вершины словно прикасались к небесам, переливаясь в солнечных лучах. Я заворожился этим прекрасным зрелищем и совсем не заметил, как мы уже подошли к клинике.

Мы вошли в клинику и около стойки регистратуры заметили доктора Хартманна, который стоял с папками в руках, переговариваясь с медсестрой.

— Доброе утро, — улыбнулась ему Ивон лучезарной улыбкой. Доктор Хартманн медленно повернул голову в ее сторону, прерывая разговор с медсестрой.

— Доброе утро, фрау, — натянул легкую улыбку он. — И вам доброе утро, господин Герц, — перевел он взгляд на меня. Я кивнул смущенно в ответ.

— Мы к вам пришли на прием, — все улыбалась Ивон, сверля взглядом доктора.

— Это я понял, — улыбнулся уголками губ доктор Хартманн. Он развернулся к медсестре. — У меня сейчас прием, договорим позже, Клара, — сказал он ей. Медсестра кивнула и мигом пропала из виду, скрываясь в коридоре.

— Проходите в кабинет, — сказал доктор и направился к своему кабинету. Ивон поспешила за ним, целая меня за рукав куртки. Мы присели на стулья около его рабочего стола.

— Я получил результаты ОКТ, — вздохнул доктор и замолчал.

— Не томите, доктор, — заволновалась Ивон. У меня тоже в свою очередь внутри все сжалось.

—У вас, господин Герц...— посмотрел он на меня, а затем на мое личное медицинское дело. — Точно отосклероз, — продолжил он. Я впал в ступор, так как читал об этой болезни в интернете, и мне стало совсем не по себе.

— И что теперь делать? — засуетилась на месте Ивон и вытаращила глаза на доктора.

— Нужно по-хорошему проводить операцию, а если нет такой возможности, то приобрести слуховые аппараты, — развел руками доктор Хартманн.

Мне стало тошно от услышанного, и от волнения у меня закружилась голова. Я смотрел то на доктора, то на Ивон и начал ощущать, как мой взгляд начал плыть.

— Фрау, оставьте нас наедине, — попросил ее доктор, заметив мое состояние. Ивон взволновано оглядела меня и впала в ступор. — Фрау, прошу вас, — снова обратился к ней доктор.

— Ему плохо, — отозвалась Ивон, смотря на меня. Я в свою очередь чуть не рухнул со стула.

— Я это вижу, мне нужно с ним пообщаться наедине, — твердо произнёс доктор Хартманн, окидывая меня взглядом.

Ивон неуверенно поднялась с места и вышла из кабинета. Доктор в свою очередь подошел ко мне и поднес к носу нашатырный спирт. От этого резкого запаха я почти сразу пришел в себя.

— Не волнуйтесь так, господин Герц, — спокойно произнёс доктор, глядя мне в глаза. Я заглянул в его глубокие карие глаза и почувствовал, как трепет снова начинает возвращаться.

— Выпишите мне эти аппараты, — смог выдавить из себя я.

— Должен предупредить, что Ваша болезнь быстро прогрессирует, аппараты лишь могут временно помочь, — снова одарил меня взглядом доктор.

— У меня нет пока средств и возможности, чтоб сделать операцию, — пожал плечами я.

— Понял вас, господин Герц, — вздохнул доктор, подпирая голову рукой. — Но как только появится возможность, не затягивайте с этим делом и ложитесь на операцию, — сказал он. — Я выпишу вам рецепт, на основании которого вы сможете приобрести аппараты в специализированном слуховом центре или в аптеке под заказ, — произнёс доктор Хартманн и начал что-то печатать на клавиатуре.

Я молча наблюдал за ним и не мог не отметить красоту и эстетику его длинных пальцев, которые стучали по кнопкам клавиатуры.
Наконец он поставил печать на рецепте, и отдал лист мне в руки.

— Когда приобретете слуховые аппараты, запишитесь ко мне на прием, я помогу вам их настроить под ваши индивидуальные потребности, — посмотрел на меня доктор.

— Хорошо, — натянул улыбку я. — Благодарю вас, доктор, — добавил я и засобирался уходить, поднявшись с места.

— Передайте фрау, что пирожное, которое я купил на днях, оказалось очень недурное на вкус, — улыбнулся мне доктор Хартманн.

— Обязательно передам, — кивнул я и вышел из кабинета. Я направился к Ивон, которая сидела около стойки регистратуры. Она заметила меня и встала с сидения.

— Ну что он сказал? — взволнованно произнесла она.

— Держи рецепт, он выписал мне слуховые аппараты, — сообщил ей я и отдал лист с подписью врача. Ивон внимательно прочитала, что написано в рецепте, и мы направились прочь из клиники.

Дома меня долго не отпускали мысли о моем диагнозе. После того, что я начитался в интернете, мне стало дурно. Днем я упорно пытался отвлечься, находясь в вечном бегстве от собственных мыслей. Однако ночи были беспощадными, и старания забыть об этом тщетно разбивались об стену беспокойства.

Глубокий взгляд доктора Хартманна никак не покидал моих мыслей. Что именно в нем меня так магнетизировало, я и сам не мог понять. От этого человека летучей тенью мне морозило кожу и заслоняло взгляд. Я не делился своими тяжкими раздумьями с Ивон, потому что знал, что и она находится в состоянии нервного напряжения от всей информации о моем заболевании. Нам предстоит еще долго наблюдаться у доктора Хартманна, надеюсь, что когда-нибудь смогу разобраться в этой запутанной клетке своих душевных переживаний и неоднозначных чувств.