Глава 2. От лица Армина

Неделя тянулась долго. А мой слух, только стремительно ухудшался с каждым днем. Сегодня в пекарне был настоящий наплыв посетителей — день был насыщенный, и практически все пирожные и выпечка разлетелись в момент. Даже Фриц, обычно привыкший к суете, был в недоумении от такого неожиданного большого потока покупателей. А я стоял за кассой, стараясь навести порядок на своем рабочем месте. За окном уже стемнело, и я считал каждую минуту до окончания рабочего дня, натирая стойку у кассы. Мои ноги пульсировали от усталости и напряжения.

— Добрый вечер, — донесся бархатный голос до моих ушей.

Передо мной стоял высокий молодой мужчина, его темные волосы и строгость пальто создавали впечатление статности, а запах его дорогого парфюма слегка окутывал воздух. Подняв глаза, я посмотрел на него, и лицо мужчины мне показалось знакомым. Я попытался вспомнить, где я мог его видеть, но уверенности не было, в пекарне точно мы не пересекались.

— Добрый вечер, господин, — улыбнулся я ему. — Что я могу вам предложить? — я невольно покосился на полупустые витрины, и мне стало почему-то неловко от его глубокого взгляда.

— Я думал, что уже не успею зайти к вам, — выдохнул мужчина. — Я возьму вот эти булочки с джемом, — указал он на прилавок с выпечкой.

— Мы как раз готовились к закрытию, вы успели в последний момент, — сказал тому я и упаковал в коробку булочки. — Прошу, с вас четыре евро, — улыбнулся я. Покупатель окинул меня мимолетным, но тяжелым взором и протянул деньги. Я отдал ему сдачу, и он ушел, забрав пакет с булочками, не попрощавшись. Я вздохнул, посмотрев ему вслед, и продолжил уборку на рабочем месте.

— Армин, давай, шевелись. Посчитаем кассу, и домой пойдем, — выходя из кухни, сказал мне Фриц. Я кивнул в ответ. — Эх, сегодня денек сумасшедший был. Уморился я, — вздохнул он. Я закончил уборку и посчитал кассу, сделав отчет.

— Хорошо ты сегодня поработал, молодец, — похвалил меня Фриц и улыбнулся. — Завидую твоей стессоустойчивости, — усмехнулся он.

— Ивон, наверное, совсем с ног валится, — протянул я.

— Да-а, нелегкий был денек, — ухмыльнулся Фриц. Ивон вышла из технического помещения, выключив там свет.

Мы вышли на улицу и направились домой. Вечер был не таким холодным, как предыдущие, но легкий зимний ветер все равно обжигал мое лицо. Ивон молча шла рядом. Ее усталость отразилась в пустых глазах — во взгляде было видно, как сегодняшний день сильно её измотал.

— Нам завтра к доктору, не забыл? — посмотрела она вдруг на меня.

— Я помню, Ивон, не переживай, — кивнул я.

Мы вошли в квартиру и Ивон, сняв верхнюю одежду, сразу побрела на кухню, чтобы приготовить ужин. Я переоделся в домашнюю одежду и чуть позже заглянул к ней на кухню. Ивон стояла за кухонной тумбой и еле шевелила рукой, нарезая овощи.

— Давай сегодня я приготовлю ужин, — смотря на ее измученное лицо, предложил я.

— Нет уж, а то кухню спалишь, — усмехнулась она из последних сил.

— Ивон, иди, поспи хоть немного. Я приготовлю, и кухня будет цела, обещаю, — сказал я.

— Ладно, пюре сможешь сделать? — она медленно со вздохом повернулась в мою строну. В моих ушах снова разразился гул вместо её слов.

— Повтори еще раз, я не расслышал, — поморщился я.

— Справишься с пюре картофельным? — повторила она и пристально глядя на меня.

— Конечно, — кивнул я. Ивон одарила меня уставшим и угрюмым взглядом и вышла из кухни.

Я принялся готовить ужин и задумался. Сегодня Ивон выглядела очень измученной, никогда ее такой не видел, видимо мне нужно приложить больше усилий в помощи по хозяйству.

Я очистил картошку и закинул ее в кастрюлю, поставив на плиту. Так же я поджарил колбаски «брутвурст». Я заглянул в нашу общую комнату, чтоб проверить Ивон. Она спала крепким сном на диване. Выглядела она безмятежной и беззащитной, свернувшись в позе эмбриона. Я погладил ее по голове от переизбытка смешанных чувств, которые в этот момент переполняли мою душу.

Я покинул комнату, уходя снова на кухню, и стал дожидаться пока сварится эта злосчастная картошка. Усевшись за стол, я опустил руку на подбородок и уставился в окно. В голове завертелся образ сегодняшнего посетителя из пекарни, я попытался вспомнить, где я мог его увидеть ранее. Мне в нос снова вдруг ударил воображаемый запах его насыщенного и терпкого парфюма, который словно заворожил меня.

Я так задумался, что чуть не забыл, что на плите стоит кастрюля с картошкой. Я мигом соскочил с места и выключил плиту.

Я приготовил пюре и разложил его с колбасками по тарелкам, и поставил тарелки на обеденный стол, затем направился в комнату, где спала Ивон.

— Ивон, ужин готов, — дотронулся я осторожно до ее плеча. Но ответа от нее так и не поступило, она очень крепко спала. Я решил не будить Ивон, а то ей завтра снова вставать рано, пусть выспится.

Я поужинал в одиночестве, а порцию Ивон убрал в пищевой контейнер. Перед сном я посмотрел фильм и провалился в сон.

***

— Вставай! — туманно доносилось до моих ушей. — Армин, вставай, мы опаздываем! — Ивон начала меня трясти за плечи. Я еле как открыл глаза.

— Я не услышал звук будильника, — зевнул я.

— Это я уже поняла, — вздохнула сестра. — Поднимайся и собирайся, — добавила она. С невольным вздохом я покинул уютную постель и принялся одеваться. Ивон постоянно торопила меня, так что я даже не успел нормально натянуть верхнюю одежду.

Подгоняемый сестрой, на бегу к трамвайной остановке я застегивал куртку. По пути к остановке, я заметил, как рассыпается яркое утреннее солнце на золотистых кронах деревьев. Мы успели сесть в красный трамвай, который, словно предвидя наше прибытие, подъехал практически мгновенно после того, как мы добрались до остановки, около которой стояла маленькая толпа в ожидании транспорта.

— Я зайду на прием с тобой, — сказала мне Ивон, усаживаясь на сидение.

— Ивон, прошу, перестань меня так навязчиво опекать, — закатил я глаза.

— Я хочу убедиться, что этот доктор действительно профессионал, — фыркнула она. — А вдруг он сделает тебе только хуже, — добавила она.

Я решил промолчать и уставился в окно.
Когда мы подъехали к нужной остановке, Ивон суетливо встала с места и потянула меня за руку. Она быстрым шагом вела меня за собой, направляясь к клинике. Она вошла в холл и подошла к стойке регистратуры все так же, не выпуская из рук мою ладонь.

— Здравствуйте, мы по записи, — отчеканила Ивон.

— Назовите вашу фамилию, — спокойным тоном произнесла женщина-регистратор.

— Герц, — посмотрела на нее Ивон.

— Армин? — недоуменным взором одарила ее женщина.

— Это мой брат, вот он, — указала взглядом на меня Ивон.

— Поняла вас. Подождите еще пару минут, доктор Хартманн скоро освободится, — улыбнулась добродушно женщина.

Ивон осторожно опустилась на сиденье, расположенное рядом со стойкой регистратуры. В ее движениях было что-то нетерпеливое, словно она старалась скрыть свою нервозность под пристойной маской спокойствия. Ее взгляд метался, как птица в клетке, не находя себе места, а пальцы беспокойно скользили по поверхности сиденья, чем она пыталась затаить внутреннее бурление. Ивон вдруг начала копаться в своей сумке, словно ища спасение в предметах, собранных там. Ее слегка дрожащие руки перебирали документы с моими анализами аудиометрии, проверяя их наличие на месте.

— Не переживай ты так, Ивон, — попытался успокоить ее я.

— Не обращай внимания, — буркнула она. Я цокнул языком от раздражения и присел рядом с ней.

Внезапно мое внимание привлек знакомый мужской силуэт. Его шаги были уверенными, и он направлялся точно в нашу сторону. Темноволосый мужчина был одет в белый халат. На мгновение мое сердце замерло, а кожа покрылась мурашками — я узнал его лицо. Это был он, загадочный посетитель из пекарни, который оставил за собой дурманящий шлейф аромата терпкого парфюма.

— Здравствуйте, — вскочила с места Ивон, узнав его. Врач озадачено посмотрел в ее сторону. — Наслышана про вас, доктор Хартманн, — одарила его небрежным взглядом Ивон.

— Здравствуйте, фрау, — улыбнулся чуть он в ответ. — Вы ко мне на прием? — спросил доктор.

— Нет, мы вас ждали вдвоем, — замельтешила на месте Ивон. — Я привела к вам своего брата, у него проблемы со слухом, — рассказала ему она, бросив взгляд в мою сторону.

Мне стало так неловко за ее импульсивное поведение перед доктором. Доктор мельком одарил меня пустым взглядом.

— Проходите в кабинет, — приподнял недоуменно бровь доктор и проводил нас за собой.

Мы вошли в кабинет. Вокруг было светло и чисто. Взор мой остановился на большом письменном столе, стоящем перед просторным окном. Жалюзи были наполовину закрыты, скрывая внешний мир и создавая приглушенный свет внутри кабинета. Перед столом, приглашая пациентов, расположились удобные мягкие стулья, обитые искусственной кожей, которые придавали кабинету нотку респектабельности.

— Присаживайтесь, — окинул нас пронзительным взглядом доктор Хартманн, усаживаясь за письменный стол. Ивон суетливо опустилась на стул, и я последовал за ней.

— Итак, ваши жалобы, молодой человек? — перевел он на меня взгляд.

— Примерно месяца три назад я начал замечать, что у меня образуется слабый гул в ушах, от этого я плохо слышу... — начал рассказывать я и запнулся, когда увидел сверлящий взгляд Ивон в мою сторону.

— Продолжайте, — спокойно сказал мне доктор, увидев мое волнение.

— Может, лучше я расскажу, доктор? — перевела взгляд на доктора Хартманна взор Ивон.

— Пусть ваш брат продолжает, фрау, — спокойно ответил ей доктор и снова перевел взгляд на меня.

—Я...мне....— начал запинаться я от неловкости, поглядывая на сестру.

Доктор Хартманн сохранял стойкость и спокойствие. Он все так же пристально смотрел на меня, не отрываясь, словно изучая каждый сантиметр моего лица.

Ивон цокнула языком, недовольно посмотрев на меня.

— Послушайте все-таки меня. Он стал в последнее время хуже слышать. Он не слышит ни звук будильника, ни моего голоса, даже если я нахожусь с ним рядом, — протараторила Ивон. Доктор медленно повернул голову в ее сторону.

— Еще жалобы есть? — спросил он ее с легкой ухмылкой во взгляде.

— Нет вроде бы, — ответила Ивон. — Вот анализы аудометрии, делали недавно, — она достала из сумки документы и положила их перед доктором.

Он взял документы и начал изучать их содержимое с умным видом.

— У вас есть установленный диагноз? — не поднимая глаз, спросил доктор.

— Доктор Мюллер не смог установить, сказал, что нужно все делать повторно, — ответила Ивон. Доктор Хартманн покачал головой.

— Фрау, будьте добры, оставьте нас наедине, — поднял он на нее карие глаза. Ивон гневно одарила меня мимолетным взором и вышла из кабинета.

— Простите, доктор, — тихо произнес я, искоса и робко глядя на него. Он слегка улыбнулся мне.

— Рассказывайте дальше, господин Герц, не отвлекайтесь, — проговорил он, посмотрев на меня.

Его глаза будто заглядывали мне в душу, и я будто не мог пошевелиться. Мое сознание словно расплывалось, будто пропитывалось чем-то невидимым, что медленно, но неотвратимо, переплеталось с воздухом вокруг. Я не мог объяснить себе, что сейчас происходит, будто волшебство, открывшее мне какой-то новый уровень восприятия.

— Я стал слышать еще хуже за последнюю неделю, — сглотнув ком в горле, продолжил я. — И гул в ушах усилился, — договорил я, робко опуская глаза.

— Я понял вас, господин Герц, — выдохнув, слегка кивнул доктор Хартманн и немного задумался.

Я украдкой рассматривал его строгие и чуть угловатые черты лица, которые олицетворяли непоколебимость и уверенность. У него был прямой острый нос и темные прямые брови, которые придавали взгляду глубину и загадочность. Подбородок, покрытый легкой щетиной, дарил ему мужественный вид и пухловатые бледно-розовые губы казались словно намеком на скрытую чувственность, которая пряталась за прикрытой маской спокойствия. Мне показалось, что он не тот, кем кажется на первый взгляд...

— У вас, господин Герц, подозрение на отосклероз, — спокойно проговорил доктор Хартманн. — Ваша болезнь быстро прогрессирует...

— Мне нужны слуховые аппараты? — спросил я, отводя взгляд от его лица.

— Они помогут вам на время, но для лучшего эффекта при таком диагнозе нужна операция на стремени, — ответил доктор.

— Понятно, — вздохнул я.

— Давайте поступим так, — задумчиво протянул доктор. — Проведем вам компьютерную томографию, и я поставлю точный диагноз, — посмотрел на меня доктор.

— Если это поможет, то давайте, — кивнул я в ответ.

— Договорились, — слегка улыбнулся мне он. — Выписываю направление, — произнес спокойно он и начал набирать на компьютере текст, затем распечатал направление на принтере, поставив электронную подпись и печать. Он посмотрел на меня и отдал мне лист бумаги в руки.

— Благодарю вас, доктор, — улыбнулся я робко. — Мне можно уже уходить? — уточнил я. Доктор ухмыльнулся.

— Вы свободны, господин Герц, — отвечал он с все такой же невозмутимостью и спокойствием. Я поднялся со стула и засобирался покинуть кабинет. — Булочки с джемом были очень вкусные, — послышался голос доктора у меня за спиной. Я слегка опешив, повернулся в его сторону.

— Заходите к нам в пекарню еще, — улыбнулся я ему.

— Непременно, — кивнул он. Я поспешил к выходу из кабинета, закрывая за собой дверь. Я увидел Ивон, которая подбежала ко мне, вскочив с сидения около стойки регистратуры.

— Ну? Что он сказал? — вытаращила она на меня глаза.

— Скорее всего, у меня отосклероз, — ответил я и зашагал к выходу из клиники. — И он сказал пройти мне томографию, — добавил я.

— Вид у него умный и важный, — задумчиво произнесла Ивон, шагая со мной рядом. — Несмотря на то, что он выставил меня за дверь, мне он понравился, — добавила она.

Я покачал головой и засмеялся, глядя на ее воодушевленный вид. Видимо он ей понравился не как доктор.

— Он вчера вечером приходил к нам в пекарню, — решил рассказать ей я по пути на трамвайную остановку.

— Ничего себе! — хихикнула Ивон. — Что он купил?

— Фирменные булочки Фрица с джемом, — ответил я. — Он узнал меня...

— Почему ты мне не сказал вчера? — укоризненно посмотрела она на меня.

— Ты была такая уставшая, что я решил тебя не грузить лишней информацией, — вздохнул я.

— Блин, я могла с ним поговорить вчера, — прикусила она нижнюю губу.

— Он сказал, что еще зайдет в пекарню, — улыбнулся ей я.

— Было бы славно, — улыбнулась Ивон. В ее глазах я увидел огонек, который раньше никогда не замечал за последние годы. Она выглядела такой... восторженной.

Мы быстро доехали до дома и Ивон, придя домой в хорошем расположении духа, принялась оценивать мои вчерашние старания на кухне.

— Молодец, братец, — прожевывая колбаски сказала она.

— Я старался, — улыбнулся я в ответ. Я молча наблюдал за ней. — Чего ты такая довольная сегодня? — хитро улыбнулся я, смотря на нее.

— Сегодня я просто не устала, — ответила она.

— Я думаю, дело в другом, — протянул я.

— Ошибаешься, — хихикнула она. Я не стал докучать ей с вопросами, и когда она доела, я удалился из кухни.

Мне стало ясно, что доктор Хартманн вызывает в ней неподдельный интерес не только как медицинский специалист. И признаться честно, его привлекательность была трудна к отрицанию. Это словно магнит, притягивающий внимание без усилия. Его взгляд был томным и загадочным. Спокойствие, исходящее от него видимо сильно воодушевило Ивон.
Весь день я пытался подавить мысли о докторе Хартманне и моей сестре, но они снова и снова возникали в самые неподходящие моменты времени.

Пытаясь найти уют в мягкой постели, я пробовал отвлечься, погрузившись в сюжет фильма, который я всегда включал перед сном, но и это не помогало. Я выключил фильм и просто лег, смотря в темноту. Постепенно, я ощутил плавное погружение в сон, находя себя в объятиях тьмы.