Глава 39. От лица Армина

На следующий день, как и было обговорено, нас ожидал Эрик возле парадного входа в отель. Мы подъезжали к отелю на машине и я отметил его мужловатые повадки: он стоял в расслабленной позе и курил сигарету в неположенном для курения месте, тут же пуская плевки.

Увиденное вызвало у меня отвращение, но я решил промолчать, не накалять и без того напряженную обстановку.

Мы не стали выходить из машины, Райнер лишь посигналил и жестом руки подозвал его. Эрик швырнул окурок рядом с мусорной урной и поспешил к машине.

Вальяжно расположившись на сидении Эрик хитро оглядел нас.

— Доброго утра, — зевнул он.

— Вы знали, что здесь курить нельзя? — не поворачиваясь к нему, сказал тому Райнер.

— Отчитывать меня будете, как провинившегося школьника или поедем уже? — хмыкнул недовольно Эрик.

— Там есть табличка, — бурчал Райнер, нажимая на педаль газа.

— Оставьте свои нравоучения при себе, Райнер, — рыкнул Эрик, отворачиваясь от него.

— Вас могут оштрафовать, будьте внимательны в следующий раз, — договорил Райнер и подал мне невербальный знак.

Всю дорогу до Кельна я наблюдал за действиями Эрика, но ничего подозрительного больше не замечал, кроме того, что он с кем-то увлеченно переписывался, утыкаясь в экран смартфона.

— Закурить хоть тут можно? — вдруг спросил Эрик.

— Даже я не курю в салоне своей машины, господин Фогель, — ответил Райнер, концентрируя взгляд только на дороге.

— Ну вы и зануда, Райнер, — бурчал Эрик и отклонился на спинку сидения.

За долгие часы поездки ничего более не происходило, и заскучав я включил авторадио. Я заметил, что Эрик задремал и вздохнул с облегчением. Наконец-то я смогу закончить свои наблюдения и насладиться весенними пейзажами за окном и расслабиться.

Но мое расслабление было нарушено под гнетом внезапно настигшей меня тревоги. В душе снова появились сомнения по поводу Ивон и Эрика. Я очень переживал за ее реакцию и вообще не представлял, как я смогу объяснить ей то, что мы с Райнером натворили. В горле образовался тот самый ненавистный ком, а по телу пробежала неприятная дрожь, когда я представил ее в такой неловкой ситуации. В голове отразились печальные глаза сестры, огонь надежды в которых давно уже угас.

Мне бы очень не хотелось видеть ее снова несчастной, но теперь обратного пути нет. Я могу понять, зачем сделал это Райнер, он старался именно для меня и я ему безмерно благодарен за заботу, только вот... чувствую, это доставит нам немало хлопот. Смотря на поведение Эрика, я не думаю, что Ивон настигнет восхищение, хотя это были лишь догадки.

К пяти часам вечера мы въехали в Кёльн. Я периодически поглядывал на Райнера, а взгляд того был холоден и пуст, что меня в последнее время напрягало, но я понимал причины этого. После смерти его матери он стал практически безэмоционален. Но возможно, это была очередная его маска неприступности.

Он заметил мой взгляд и обратил на меня внимания.

— Все нормально, Армин? — спросил он.

— Да, все в порядке, — выдохнул я. — Едем к пекарне, она сейчас на работе. Я связывался с ней сегодня утром.

— Понял, — кивнул Райнер и повернул налево на перекрестке.

— А что, мы уже приехали? — очнувшись ото сна зазевался Эрик.

— Да, мы в Кёльне, будьте готовы, — сухо ответил Райнер, продолжая смотреть на дорогу.

— Кстати, хотел спросить, — замялся Эрик. — Вы же оплатите мне обратный путь до дома?

— Я же объяснял, что все расходы я беру на себя, — ответил Райнер.

— Тогда отлично, — улыбнулся Эрик. — Долго еще ехать?

— Следующий поворот и мы на месте, — говорил Райнер.

Сейчас я не спускал взгляда с Эрика, хоть он и не делал ничего подозрительного. И примерно через десять минут мы прибыли на ту самую знакомую мне парковку, которая находилась около пекарни.

— Ну наконец-то покурю, — выскакивая из машины, пробубнил Эрик.

Я посмотрел на Райнера и мы поняли друг друга без слов. Он безнадежен. И кажется, что это оказалось плохой затеей. Райнер лишь с досадой качнул головой и тоже вышел из машины, закуривая сигарету.

Я дождался их обоих, и покинул транспорт тоже. Мы зашагали к пекарне и Райнер вошел туда первым.

У кассовой стойки нас встретила та самая светловолосая миловидная девушка, про которую рассказывал мне Райнер. Она улыбнулась нам и любезно предложила ассортимент выпечки.

— Нет-нет, фрау, мы здесь, чтобы увидеть фрау Ивон, — отозвался Райнер.

— Я не могу оставить кассу, господин, присядьте пока и ожидайте, — ответила она.

Я напечатал Ивон сообщение и стал дожидаться ответа. Ожидание было утомительным и Эрик с каждой минутой терял терпение, ерзая на месте.

— Ну и где она? — недовольно бурчал он.

— Терпение, молодой человек, — ухмыльнулся Райнер.

И тут я уловил боковым зрением стройную знакомую фигуру в белоснежном фартуке, несущую поднос с пирожными. Ивон?! Я соскочил с места и быстро подошел к ней.

— Ух ты... ничего себе! Какой сюрприз! — перепугалась сестра.

— Здравствуй, Ивон, — улыбнулся ей я.

Душу на мгновенье наполнило теплом. Давно я не видел ее в этом амплуа. В голове пронеслись былые дни, когда мы с ней коротали долгие часы на работе. Не часто меня посещали такие сильные и в добавок приятные ностальгические чувства.

— А это кто сидит рядом с доктором? — чуть прищурившись, рассматривала она Эрика издалека.

— Ивон, нужно поговорить, — вздохнул я. — Это срочно.

— Ладно, сейчас, я только пирожные разложу, — прошелестела она и начала расставлять пирожные на витрину.

Когда она закончила я подвел ее к столику, где сидели Райнер и Эрик. По ее взгляду было понятно, что она узнала Эрика, но старалась не подавать вида, и подходя к столику, Ивон чуть замедлила шаг.

— Здравствуйте, доктор, — поздоровалась она с Райнером.

— Добрый вечер, фрау, — медленно поворачивая голову в ее сторону сухо ответил Райнер.

Он тяжко вздохнул и произнёс:

— Я вижу, что вам знаком этот человек.

— Впервые вижу, — встав в защитную позу, заявила Ивон.

Хотя глаза ее блестели от восторга и казалось, что она едва сдерживалась, чтобы не наброситься на Эрика, который сидел за столиком и недоуменно рассматривал ее.

— Не помню вас, фрау, — сощурился Эрик. — Мне сообщили, что вы хотели со мной поговорить о чем-то важном, не так ли?

— Кто вам сказал? — встрепенулась Ивон.

— Господин Хартманн, — ответил Эрик.

— Ах, да, это же он у нас всезнающий! — вспылила Ивон, укоризненно смотря на Райнера.

— Поговори с ним, Ивон, прошу. Это важно, — встрял в их диалог я, запереживав.

— Хочешь чтобы я это сказала ему? — хмыкнула нервно Ивон.

— Говори! — неожиданно для себя вспылил уже и я, глядя на Ивон. — Тебе же станет легче, если ты признаешься.

Ивон опустила глаза и вздохнула, она взяла паузу и немного поразмыслив, сказала:

— Хорошо. Только без лишних ушей. Пойдем со мной, — обратилась она к Эрику.

Райнер проводил их обоих взглядом, до того момента пока они не подошли к парковке. Я в свою очередь присел с ним рядом и попытался унять себя.

— Не переживай так, — сказал мне Райнер.

— Ладно, признаться, я думал будет хуже, — вздохнул я. — Как думаешь, у них что-то получится? — разглядывая их блеклые силуэты в окне, спросил я. А Райнер лишь в ответ пожал плечами.

Ожидание было недолгим, но за это время с меня сошло сто холодных потов от волнения и тело начало непроизвольно подрагивать. Тревожные мысли не отпускали, а Райнер решил отвлечь меня, купив кофе и булочки, но аппетита за сегодня у меня ни разу не появлялось.

Я попивал кофе и усиленно старался отгонять от себя негативные мысли, и вдруг заметил, что Ивон направляется к пекарне одна.

Я не долго думая, выбежал на улицу, направляясь прямо к ней. Я заметил ее подавленное состояние и уже не уловил того самого огонька в глазах.

Я так и думал. Разочарование. И мысленно уже начал снова себя морально пожирать за содеянное.

— Ивон, прости, — выдавил из себя я.

— Нет, — качнула она головой. — Не извиняйся, все нормально. Это должно было произойти.

— Он обидел тебя? — волновался я.

— Это я сама обидела себя, — буркнула Ивон, потерев воспаленные глаза от слез.

— Что он сказал тебе? — спросил я.

— То что он сказал уже неважно, главное, что я поняла из-за чего страдала столько лет, — всхлипнула она. — Я штудировала каждый день его профиль в соцсетях, Армин! Каждый гребаный день! Я знала, что так будет, поэтому и не решалась писать ему! — прорвало ее на эмоции навзрыд.

Я прижал Ивон к себе, крепко обнимая, и попытался ее успокоить, поглаживая по голове.

— Уезжайте домой, Армин, прошу... — всхлипывая, молила она.

— Ивон, как же я могу тебя оставить наедине с собой в таком состоянии? — говорил я, а в груди все сжималось от боли.

— Увезите его, прошу... молю!.. — рыдала Ивон.

— Хорошо, Ивон, я тебе обещаю, — не выпуская ее из объятий, согласился я.

— Спасибо доктору Хартманну, передай ему это, — сказала она и отстранилась от меня, резко рванув в сторону пекарни.

Я посмотрел ей вслед, но не стал догонять. Я понял, что она хочет пережить эту боль самостоятельно, хоть мне очень хотелось ей помочь. Это всегда было в ее манере- справляться одной и ни на кого не надеяться.

Я направился к машине и заметил около транспорта Эрика.

— Что ты ей сказал? — спросил я, подходя к нему.

— Совсем не то, что она хотела услышать, — пожал плечами Эрик, покуривая сигарету.

— Ты вспомнил ее? — снова задал вопрос я.

— Нет, но я чувствую теперь за собой некую вину, — вздохнул Эрик. — Я должен был прочитать ее письмо, а я просто выкинул... совесть теперь сожрет за то, что я разбил девушке сердце, даже которую я не знал.

— Не вини себя, в этой ситуации нет правых или виноватых, — подбодрил того я и заметил, как к нам приближается Райнер.

— Домой? — спросил он.

— Ага, — со вздохом кивнул я.

— Тогда, по местам, — скомандовал он и открыл двери машины.

Мы двинулись вперед по трассе в сторону аэропорта.

— Армин, достань из бардачка мое портмоне и вынь оттуда деньги, — бесстрастно произнёс Райнер. — Вручи нужную сумму на билет Эрику.

Я пошарил в кошельке и протянул Эрику крупные купюры.

— Простите, что так вышло, мне до сих пор неловко, — принимая из рук деньги, виновато посмотрел он на меня.

— Это не твоя вина, — отрезал я и устремил взгляд в лобовое стекло.

— Как бы я не хотел, я бы не смог дать то, что ей нужно, — вздохнул он и спрятал деньги в карман.

Весь остальной путь прошел в безмолвии. Серое небо простиралось над городом, а я, погруженный в свои мысли, вглядывался в мрак дождевых туч, которые еще больше навевали меланхолию. А на душе отдавались отголосками боль и страдание моей сестры. В этот момент, я как никогда ранее почувствовал себя ущербным, потому что не смог ей помочь в очередной раз.

Что и говорить... я сам был беспомощным и сейчас это признаю. Я долго пытался выражать стойкость, пытаясь заслужить уважение в чужих глазах... а сейчас подумал, зачем?

Я признаю свое поражение над ситуацией. Есть чувства, которые не поддаются логике. Например, любовь. Больше нет сил бороться...

Мы подъехали к аэропорту и проводили Эрика ко входу и он ушел, не проронив ни слова, ибо какие-либо слова уже были бессмысленны и излишни.

На обратном пути Райнер замедлил шаг и прижал меня к себе.

— Она справится, — сказал он.

— Думаешь? — уставился я на того.

— Да, она поняла, что полюбила мимолетный фантом, который сама же себе и нарисовала, поддаваясь игре чувств и фантазии, — ответил Райнер.

— Не суди ее за это и попытайся простить, — сказал я, поцеловав его в щеку.

— Я не судья и не бог. Это была просто быстротечная юность, которая свела ее с ума, — вздохнул он. — Она просила передать тебе кое-что.

— И что же? — уставился на него я.

— Та история про парнишку-гея, была правдой, — рассказал Райнер.

Я вздохнул и ничего не ответил, а только лишь сделал вывод об одном, что все то время я сильно ошибался на ее счет. Я простил ее за всё, и кажется, что возможно, стал любить еще сильнее.

— Поехали домой, — сказал я Райнеру и направился вперед, но тут же внезапный порыв чувств заставил меня остановиться. — Спасибо, что ты есть, Райнер.

— Помнишь, что ты написал на снегу в прошлом году? — улыбнулся он мне.

— Да, — кивнул я. — Все переживем.