Part 35
Время всё идёт. Иногда так хочется остановить его, чтобы замерло хотя бы на некоторое мгновенье, однако оно всё бежит и бежит, будто бы играется с Юнги в догонялки. С отъезда Чимина прошло пять лет... Пять лет назад Юнги видел ту лучезарную улыбку, пять лет назад он видел те слёзы и ощущал чужую боль, которая заглушала собственную слишком просто... Слишком легко...
На обоях смартфона – Чимин.
В светлой рамке на рабочем столе – фото Чимина.
В паспорте небольшой кусочек бумаги – и тоже изображение Чимина.
Юнги выпаял себе портрет любимого на сердце, сделал там татуировку, чтобы помнить всегда, ведь память человеческая устроена одинаково, ей свойственно забывать тех, кто покинул территорию любящего сердца.
Сейчас он вновь находится на работе в своём офисе, где сидит не больше двух часов в день, потому что остальное время он проводит в поисках Чимина, которые за пять долгих и мучительных лет так и не дали результата. Ведь человека по имени Пак Чимин уже не существовало. Не было зафиксировано за последние года ни одной операции на его имя, что означало только одно – человек мёртв. Однако Мин поверить в это не мог. Чимин не стал бы покидать Корею, чтобы умереть в одиночестве, нет, только не это... Было предельно ясно, что юноша сменил имя и зажил в маске другой личности, которая, к сожалению, Юну была неизвестна.
Перебирая договора, мужчина шелестит бумагами, откладывая один за другим. Эти документы – информация о новых работниках фирмы MG Construction. Корпорация его известна по всему миру, совершенно нестранно, что он держит в своих руках всех работников, которые могли бы поступить на работу к нему. Франция, Испания, Япония, Китай, Россия и Америка – во всех этих странах есть здания компании Юнги. Только вот главный штаб находится в столице Южной Кореи – в центре Сеула. Каждый год к нему поступает множество докладных, где подробно описывается, кто и при каких обстоятельствах вступил или покинул его корпорацию.
За нудным и совсем неинтересным занятием юноша попивал из кружки горячий кофе, который приготовил ему его секретарь. Крепкая и вовсе не вкусная жидкость обжигала внутренние стенки, заставляя после себя неприятно покалывать. Один за другим Мин откладывал в сторону европейских рабочих, которые не имели при себе никаких примечаний, потому что у каждого резюме было всё лучше и лучше. Всё-таки люди умельцы выдумывать сказки из своей жизни. Ведь Юнги уверен, что больше половины из них столь идеальными, как они себя описывают, не являются.
Вновь глоток и те же ощущения. Это больно и вовсе не приятно, однако в последние года причинять себе физическую боль стало привычкой, от которой отказаться оказывается слишком тяжело. На запястьях худых рук остались следы от попыток суицида; чуть выше от удара автомобильной двери, ведь Юнги пытался переломать себе все конечности; а на костяшках кистей шрамы, оставшиеся от побоев своих жертв: О Чживон, Чан Минги, Ким Гаын, Чон Хёнсу, Кан Сынвон, Ли Суджин и Пак Чихён...
Зажмурившись на мгновенье от жгучей боли в горле, он вновь распахивает свои глаза, внимательно вчитываясь в имя, напечатанное крупным шрифтом в углу бумаги.
— Джеймс Браун, — будто бы на вкус пробует, шепча.
Переводя свой взгляд на фото, Юнги не замечает там брутального и загорелого американца с длинными светлыми волосами, совсем нет. Там изображён азиатской внешности парень с узкими глазами, со слегка приплюснутым носиком, с чёрными локонами и крайне худым лицом. Изначально юноша даже понять не может, чем же привлёк его этот работник, ведь он совсем не отличается от остальных, носит имя и фамилию, которые используют большее население американцев, однако в нём что-то напоминало Чимина.
— Джеймс Браун? — спрашивает самого себя, беря в руки его резюме крепче, вглядываясь в фото детальнее. — Шрамик, — из-за того, что на лице работника не было и грамма макияжа, можно было заметить след, оставшийся в уголке пухлых губ после той чёртовой ночи, после той аварии, после того изнасилования. — Чимин, — Юнги выдыхает его имя, после чего быстро читает всё содержание листа, однако там и капли правды о его жизни не было. — Я нашёл тебя, любовь моя, — на лице его появляется улыбка, сумашедшая, безумная улыбка, потому что наконец-то, наконец-то Юнги его нашёл. — Секретарь Чхве! — не используя телефон, он просто кричит его, дабы тот немедленно подбежал.
Мужчина влетает в офис начальника практически сразу же, он ошарашен поведением директора, ведь ранее такого никогда не было.
— Д-директор Мин, вы звали меня? Но почему не воспользовались... — Юнги не даёт ему договорить, потому что все его слова были неважны, ведь он нашёл его, нашёл Чимина.
— Я нашёл его! — радостно восклицает, резко вскакивая со стула.
— Вы о господине Паке? Он наконец нашёлся? Какое счастье, — томно выдохнул секретарь, потому что теперь с его плеч спадёт ещё одна должность.
— На работе меня не будет некоторое время, — Юнги стал собираться, хватая свой телефон, пиджак и кошелёк.
— Что... Но, — секретарь ничего больше сказать не успел, потому что директор ураганом пронёсся мимо, захлопывая за собой дверь.
Несколько нажатий и билеты в Нью-Йорк уже были куплены. Наконец он вновь увидит его, вновь сможет ощутить тепло его тела, вновь сможет стать счастливым...
• • •
— Джеймс, отнеси это в триста второй кабинет, Мари просила занести ей по окончанию рабочего дня, — обращается к юноше коллега по работе, вручая большую стопку бумаг тому в щуплые руки.
— Конечно, Лиам, я отнесу, — покорно отвечает Чимин, направляясь прямиком к нужному кабинету.
Со временем Пак стал хорошо понимать американский акцент, где его носители постоянно проглатывают согласные или просто на просто забывают их произносить. Поначалу было сложно, но парень усердно пытался выучить этот язык и заговорить на нём с нуля, не пользуясь чьей-либо помощью, к счастью, это получилось. Над его акцентом никто не смеётся, только наоборот, они хвалят его, что "Браун" делает успехи.
— До встречи, Джеймс, — дружелюбно помахала ему сотрудница.
— Увидимся на следующей недели, чувак, — также попрощался и другой.
— До свидания, — улыбчиво произнёс Пак кланяясь одной лишь головой.
Он старался забыть те нормы вежливости, которые были обязательными в Корее, однако привычки до сих пор оставались. Хотя никто это не считал странным, ведь по юноше было видно, что внешность его азиатская, а как правило Азия – культурная часть света.
Чимин поддерживал неплохие отношения со своими коллегами, а из-за того, что он иностранец, эти связи только крепли. Для всех его история была крайне проста: он кореец, рождённый в Америке, но по семейным обстоятельствам был вынужден со своей семьёй переехать вновь в Корею. Как и получилось, что юноша носит такое имя и фамилию. Но всё это сказки, он выдумал то, во что люди должны поверить, никому не разрешая заглядывать в прошлое и копошиться в нём.
Доставив в нужный кабинет то, что его попросил Лиам, юноша отряхнул руки, потому что даже такая стопка вынудила его силы покинуть тело. Чимин уже год не употребляет наркотики, хотя желание проявлялось очень острыми болями, даже и по сей день. Пускай Пак и не платит за своё лечение докторам, денег ему всё равно не хватает, из-за чего была угроза потери своего жилья. Но он пережил её, как и все свои несчастья.
— Какой тяжёлый день, — Чимин больше не составляет предложения в голове, дабы их перевести, говоря сам с собой на корейском. — Очень устал, — сил более не хватало на продолжительные и продуктивные дни.
Чимин лишь по утрам вставал со своей постели, глотал таблетки, ехал на работу в тесном транспорте и проводил целый день в той компании, которая выжимала из него последние остатки сил.
Юноша возвращается на своё рабочее место, где было много столов с компьютерами и подходит к тому, за которым проводит бóльшую часть своего времени. Наконец сейчас он может вернуться домой, принять горячий душ и немного отдохнуть. Парень потягивается, жалобно скулит, а после слышно выдыхает.
— Теперь можно и домой, — готовым уйти, Чимин собирает со своего стола всё необходимое, в том числе и собственный дорогущий ноутбук, который он купил в Корее, когда ещё были деньги на столь ценную технику.
Спина почувствовала лёгкий холодок, дующий прямиком в спину. Однако парень не придал этому никакого значения, сквозняки в офисах бывают часто, особенно тогда, когда все работники покидают свои рабочие места и уходят домой, проветривая, дабы наутро явиться с бодрым настроением.
Повесив себе через плечо сумку с компьютером и некоторыми тетрадями, он подходит к вешалке и забирает оттуда своё пальто, перекидывая плотную ткань через согнутую руку. Голову его пронзает боль, снова юноша забыл принять свои таблетки. Только вот сейчас он делать этого не хочет, пускай больно, пускай если даже упадёт в обморок, ему хочется чувствовать боль снова и снова, потому что простить себя никогда за прошлое не сможет.
— Прости меня, Юнги, прости, — он зажмуривает свои глаза от боли, пытается прийти в себя, а после же идёт к выходу, продолжая держаться рукой за висок.
Чимин тянется к ручки двери, но не чувствует её, хотя был он уверен, что закрывал, когда возвращался. В недоумении прибывая, юноша распахивает свои глаза, после чего видит внизу не деревянное покрытие двери, а длинные худые ноги, обтянутые чёрной джинсовой тканью, которая так и подчёркивала всю их изящность и красоту. Однако они показались Чимину слишком знакомыми, настолько, что он забыл как говорить, забыл сразу же и английский, и родной корейский, забыл, как двигать губами, чтобы выразить ими свои спутанные мысли. Однако если те ноги могли вогнать юношу в недоумение, одеколон чётко, ясно и по фактам раскладывал всё в его голове. Этот терпкий запах, смешанный с табаком недавно выкуренной сигареты, Пак перепутать ни с чем не смог бы, он будет приследовать его до самых последних дней.
Юноша поднимает свой взор выше, ведя глазками по ширинке, торсу, груди, открытым острым ключицам, шее, и заканчивая на лице... Лице Мин Юнги. Чимин поверить не может, оглядывает его каждый изгиб – тонкие обветренные губы, худощавые щёчки, его ровный нос, узкие удивлённые глаза, на которых уже наворачивались слёзы, его чёрные угольные волосы, белизна которых собрана в пучок резинкой... Как не крути, это он...
— Я не верю, — шепчет, уже плача.
Чимин не чувствует своих слёз, которые ручьём стекают по его скулам, не чувствует, да и плевать. Он ведь понимает, сколько снов ему снилось, от каких кошмаров и по сей день пытается избавиться, вспоминая, насколько кажутся они реальными, и как больно после них становится. Он и сейчас думает, что упал в обморок, а Юнги вновь лишь обычная галлюцинация, из-за чего и тянется к нему рукой, неуверенно, аккуратно, боязливо. Ведь действительно боится, что теперь Юнги станет реальным. Если это станет правдой, Пак не сможет... Он сломается... Теперь же окончательно...
— Ты же... Не он, — ладонь чиминова уже возле щеки того силуэта, но всё страшится прикоснуться.
Юнги стоит безмолвно, губы его дрожат, а взор беспомощен и изнеможён, глядит прямиком в глаза возлюбленного. Он выглядел внутренне сейчас, будто бы прошёл пустыню без воды и еды, будто бы вернулся с поля боя, где чудом одержал победу, он выглядел слишком молящим о спасении, но ни у кого бы то ни было, а именно у Чимина... Только у него он готов просить о помощи, валяясь у того в ногах.
Наконец-то. Кожа чиминовой ладони соприкасается с чужой плотью, однако оба стоят, никто не смеет нарушить то молчание, тот момент, которого ждал, увы, только один из них. Пак чувствует его тело, его мягкую, нежную кожу лица, чуть сминает её, дабы полностью поверить своим глазам, но ничего не меняется... Юнги сейчас здесь... Юнги сейчас с ним...
— Я нашёл тебя, любовь моя...
🚫 55 звёздочек и продолжение 🚫