Part 32

  Глаза юноши распахиваются, картинка помещения изначально мутная и расплывчатая. Он пытается сфокусировать свой взгляд хоть на каком-нибудь объекте в этой комнате, но получается сделать это с величайшим трудом. Глаза неприятно сводит, из-за чего юноша жмурится от сухости и перенапряжения, кулачками потирая влажные веки, кажется, что ему вновь снился кошмар, от которого он плакал на протяжении всей ночи.

  Чимин принимает неспешно сидячее положение, отодвигая от себя тёплое пуховое одеяло. Кровать на редкость была ему удобна и мягка, не то, что последний год в этой съёмной комнатушке на одного человека в Нью-Йорке.

  Поочерёдно глаза его раскрываются, а взгляд наконец фокусируется на богатом интерьере до неистовой боли знакомого ему квартиры. Чимин вновь был у себя в роскошных апартаментах, из которых бежал, как последний трус, отговариваясь тем, что делает он это на благо Мину. Однако что же это значит? Как он может быть здесь? Это всё ему кажется? Причуды расшатанной психики или всё же юноша действительно находился в Корее?

  Сердце парня замерло, оно ритмично пропускало удары, пока тот пытается понять, что же всё-таки, чёрт возьми, происходит. Он оглядывается, крутит головой по сторонам, пытаясь найти хоть одного человека, но, только вот, в комнате Пак был один.

  Чимин спускает ноги с роскошной постели, касаясь подушечками пальцев родного ворсистого ковра. Он тёплый и приятный, однако сейчас парню было не до этого. Брюнет вырастает в полный рост, недоверчиво и с сомнением оглядывается вновь, заостряя особое своё внимание на картине девушки с пробитым глазом.

  В подсознании сразу же мелькают обрывки воспоминаний, когда Юнги повалил Чимина на пол, заломил тому руки за спину и напрыгнул сверху, верёвкой обвитой вокруг тонкой шеи пытаясь задушить своего похитителя. Как Пак удачно выбрался из-под массивного тела директора, и как выстрелил в сторону, запугивая свою жертву, чтобы тот, наконец, успокоился. И эта самая пуля, вылетевшая из дула чёрно-розового пистолета, попала как раз-таки в дорогую картину, висевшую на стене прямо над кроватью.

  На лице Чимин тонким грифелем рисует непонятную даже для себя улыбку, до сих пор глядя на изображённую на ватмане девушку. Из-за воспоминаний на душе стало тепло, а сердце вновь забилось в нормальном, даже чуть быстром ритме, будто бы оживляя тело юноши. Кровь в венах снова начала своё движение, в последствие чего в глазах Пака краски стали намного ярче.

  — Чимин-а! — слышится за закрытой дверью грубый бас.

Брюнет вдруг стирает со своего лица улыбку, раскрывая в ужасе и удивлении свой рот. Он не может поверить в это, но как? Как это возможно? Чимин часто моргает, медленно, словно в замедленной съёмке, поворачиваясь в сторону, откуда только что слышал голос, пронизывающий острой иглой макет разбитого, изнывающего в вечной агонии сердца, что, кажется, прекратило свои удары, останавливаясь вовсе.

— Чимин-а, идём кушать! Я приготовил свинину и кимчи! — вновь этот голос, вынуждающий ноги Пака неосознанно двинуться вперёд, пока мозг пытается понять, воображение это али реальности. — Малыш, твоё любимое! — дополняет, ласково призывая.

Кристально чистая капля слезы прокатилась по бледной скуле, падая с лица куда-то вниз, а за ней ещё несколько подобных. Теперь же в них не отображалась грусть и одиночество, лишь тоска по любимому и счастье, краски и ощущения которого успел позабыть за эти года. Ведь в разлуке они уже более трёх лет, однако даже время не способно излечить настолько глубокие раны.

Черноволосый и правда поверить не может, неужели всё наконец так, как мечтает Чимин, не уж-то все проблемы наконец позади и оба смогут быть вместе до конца своих дней? Это просто невероятно! Из-за этого сердце чиминово по кусочкам стягивается обратно, будто кто-то за невидимые ниточки эти осколки тащит в одну кучу, где ранее билось живое сердце.

— Юнги, — он выдыхает своё любимое имя почти неслышно, что набито у него крупными буквами глубоко-глубоко в душе, дабы никогда не забыть этого человека, который перевернул всю чиминову жизнь, нарушил правила и принципы, становясь на главное место, даже опережая наркотики.

Пак поспешно перебирает ногами сначала медленно, а затем и срываясь на бег. Он ручку двери вниз тянет, давит изо всех сил, но та не поддаётся, даже не двигаясь с места. Брюнет шепчет что-то неразборчивое, слова которые явно в красках описывали всю эту ситуацию. Кулаки сжимает до побеления костяшек, а после с силой бьёт по запертой намертво двери, громко крича, срывая голосовые связки до хрипоты.

— Чимин, ну ты где там застрял?! — вновь Мин зовёт своего любимого, чтобы вместе поужинать... Только они вдвоём...

— Я здесь, Юнги! — брюнет в который раз пытается повернуть ручку, однако не получается. — Дверь не открывается! — стучит кулаком по дереву, создавая глухие звуки.

Парню не нравится это вовсе, зачем же Мину запирать его, если тот хочет поесть вместе? Картинка логическая вовсе не складывается, не хватает того кусочка, что затерян где-то в этом мире, который и сможет дополнить всю иллюстрацию, чтобы понять и принять правду.

— Да что такое?! Чимин-а, у меня ещё назначена встреча с Тэхёном! Поторопись! — мужчина злится, будто не слыша в ответ крики любимого.

— Я здесь! Здесь же! Заперт в комнате! — в горле уже от перенапряжения першит, доставляя немалый дискомфорт.

Черноволосый слышит тихие шаги, что с каждым разом становились всё громче и отчётливее. Юнги подходил ближе, ближе к нему, чтобы наконец вызволить из этих чёртовых четырёх стен.

— Ну что за глупый мальчишка? — слышит родное ворчание старшего, по которому успел так сильно соскучиться.

Ручка двери опускается вместе с ладонью Чимина, что покрывала её металлическую поверхность. Пак раскрывает широко глаза, понимая, что именно сейчас он вновь увидит его вживую, не на фотографиях, не в интернете на видеороликах... Вживую... Прямо сейчас...

Дверь распахивается и предстаёт пред юношей сам Мин Юнги. Старший как всегда выглядел превосходно: длинные волосы собраны в пучок, они у него выросли настолько, что макушка полностью была чёрной, в отличии от светлой кудельки, крепко затянутой тёмно-синей резинкой; лицо, как и тогда было недовольным, однако глаза его выражали совсем другие эмоции – радость и счастье, что растекалось в почти чёрных нейтронных зрачках; одежда была проста, ведь одет парень был по-домашнему – оверсайз футболка и шорты по колено.

Чимин, не теряя ни секунды более, налетает на юношу с крепкими объятьями, чтобы расцеловать каждый миллиметр его бархатной кожи, руками сильными сдавить все мышцы до хруста костей, потому что сильно скучал. Однако происходит необъяснимое, невозможное, что теперь вовсе не поддаётся его объяснению – Чимин не цепляется за чужое жилистое тело, ведь оно каким-то образом нематериально, из-за чего юноша просто пролетает сквозь него, глядя в ужасе на свои руки, в которых должно было оказаться сейчас тело старшего.

— Ну и где этот ребёнок? — Юнги фыркает, упираясь кистями в бока.

— Но... — брюнет разворачивается на сто восемьдесят градусов, взор свой не сводя с мужчины, что только что прошёл сквозь него. — Как это возможно? — Пак тянется к Мину вновь, чтобы суметь почувствовать его материально, однако пальцы входят внутрь силуэта, после чего младший тут же отстраняется, отдёргивает руку, словно обжигаясь, пугаясь. — Юнги...

— Может в душе заперся, поэтому не слышит? — старший предполагает, сворачивая налево, к двери в ванную комнату. — Малыш~?! — но в ответ никто не откликается. — Ты там? — косточкой указательного пальца стучит, но в квартире царствует всё та же тишина.

Если Юнги воздействует на предметы, а Чимин – нет. Выходит, что нематериален в итоге не Мин, а сам Пак. Однако происходящее действительно не поддаётся разумному объяснению. Что происходит? Почему брюнет невидим для него?

Длинноволосый юноша входит в комнату, где, как он думал, должен был находиться Чимин, и громко-громко кричит, будто в него метнули множеством клинков одновременно в разные части тела.

— Чимин! Чимин! Нет! — голос его рвётся по периметру, Юнги вбегает внутрь, после чего за ним и следует дух младшего. — Что же ты наделал?! Чимин! — ревёт, воет от душевной боли, не зная, как ему поступать дальше.

Сам же юноша следом входит за Мином, прикрывая рот в ужасе. Он, а точнее его тело, окровавленное лежит в ванне, погружённое в воду по самый подбородок. По запястьям обеих рук стекает алая жидкость, а глаза его красные, опухшие от слёз, были прикрыты. Чимин больше не дышал.

-— Дурак, дурак, дурак! — в панике старший хватает Пака за щёки, тряся чужой головой и пытаясь привести того в чувства, сам в это же время захлёбываясь в собственных слезах. — Очнись! Очнись же, Пак Чимин! — но глаза младший не раскрывает, покидая этот жестокий мир навсегда. — Нет~!

Брюнет, что стоит и наблюдает за всем этим ужасом со стороны, замирает. Его ноги слабеют, из-за чего юноша падает на пол, сильно ударяясь копчиком, однако даже боли парень не чувствует, понимая, что он умер. Юноша сам себе перерезал вены, догадываясь, что своим присутствием в жизни Мина он портит ему репутацию личности и имидж компании "MG Constriction". Он портит ему всё, лишь одним свои появлением в прессе рядом с именем "Мин Юнги".

— Я... Мёртв? — один уголок чиминовых губ приподнимается, изображая на заплаканном лице нездоровую усмешку. — Я мёртв...

Теперь же картинка логическая складывается, показывая свой конечный результат. Смерть Пака – вот, что оказалось недостающей деталью, дабы всё, наконец, встало на свои места. Теперь же она дополняет всю эту жестокую иллюстрацию, что так и наполнена грустью, печалью, слезами и болью, она покрыта мраком, не позволяя проникнуть в себя и крошечному лучику света. Теперь-то Чимин понимает, что нужно было сделать, как можно было прекратить все страдания обоих парней. Просто нужно было осознать это немного раньше, чтобы в итоге уходить от Мина было не так сложно, как сейчас.

— Зачем же ты это сделал?! — длинноволосый воет, подобно волку, изнутри умирая, ведь внезапная пустота поглощает его с геометрической скоростью.

Душераздирающий крик Юнги доносился из самых его глубин, потому что он потерял самое дорогое, что только имел в своей жизни: ни дочь, ни семью, ни деньги и компанию – Чимина... Он потерял частичку себя.

— Я и правда мёртв...