Part 33

— Юнги!

Юноша просыпается внезапно среди ночи от чудовищного кошмара. На лице его обильно выступали капельки пота, а глаза в страхе раскрываются широко-широко, но впереди из-за слёз ничего не видно, даже очертания своего недорогого интерьера под ярким лунным светом, просачивающимся сквозь тонкое стекло немного приоткрытого окна, из которого дул прохладный ветерок, попадая прямиком в комнату, остужая и так холодное, внутри безжизненное тело Чимина.

Тыльными сторонами обеих кистей юноша смахивает ту пелену, позволяя себе хоть немного да увидеть, однако слёзы вновь накатывают лихой волной, но видно уже намного лучше, чем раньше.

— Почему... Почему я есть? — Пак ладони свои расставляет перед глазами, оглядывая каждый миллиметр, не веря самому себе. — Почему я до сих пор жив? — юноша жмурится сильно, пытается проморгаться, но пелена слёз становится только плотнее и больше. — Почему я ещё не умер?! — он кричит, не в силах более сдерживаться, потому что казалось вот-вот и разорвёт.

Чимин цепляется худыми, костлявыми пальцами в свои длинные волосы, цвет которых больше никогда не выходил из рамок натурального – чёрного. Тёмные пряди оттягивает и связки голосовые рвёт по периметру, кричит так, что в горле першить начинает, а после валится в истерике с постели, до сих пор рук своих из волос не вынимая.

— Я хочу к тебе, Юнги! — ревёт и молит, чтобы всё было хорошо, чтобы Мин вновь оказался рядом. — Хочу к тебе! — кулаки сжимает, ударяя поочерёдно в пол, костяшки разбивая в кровь, продолжая истерически нервно кричать от нестерпимой душевной боли, что мучает и терзает его изнутри уже на протяжении трёх лет, долгих, чёртовых трёх лет!

Желая оказаться в миновых объятьях, Чимин забывает лишь одну "мельчайшую" деталь – они не смогут жить, как нормальные люди. Слишком многое мешает быть вместе, потому что им сама судьба говорит, что они друг друга вообще знать не должны. Каждый день, мать его, каждую чёртову ночь Пак думает, представляет и мечтает об их совместной жизни: как Юнги готовит Чимину утром завтрак; как юноша выходит из общей спальни в одной лишь широкой рубашке Мина, подходя к любимому сзади и целуя нежно в шею, шепча слова о любви; как оба радуются моментам вместе, проживая каждую минуту только вдвоём, что каждому никогда не надоест, ведь главное – это быть сейчас с ним, с тем, кого действительно любишь больше своей проклятой жизни.

Он представляет счастливый конец их судеб, прекрасно понимая, что подобного результата ни у кого не случится. Юнги не сможет бросить ради Чимина свою компанию, а сам Пак не сможет погубить бизнес любимого своей скверной репутацией порнозвезды. Замкнутый круг, проблемой которого является MG Construction и моральное давление общества, а-ля "Директор Мин Юнги гей?! Он променял жену и дочь на шлюху?!".

Кто-то желает прославиться на всю страну и весь мир, дабы их имена гремели за каждым углом, чтобы каждый прохожий, при огласке его восклицал: "Да, я знаю его!". А кто-то же желает скрыться от прелюдий и зажить спокойной жизнью, забывая о социуме навсегда. Забыться – об этом Чимин мечтает больше всего на свете, потому что только так он сможет вновь оказаться во власти Мин Юнги.

— Я скучаю... Очень сильно скучаю, котёнок, — уже стихнув, парень обнимает себя руками, продолжая плакать, сидя на холодном полу возле собственной постели.

Чимин хочет снова быть вместе, хочет, чтобы Юнги пришёл к нему и сказал, что любит больше, чем кого-либо на этой земле, однако, если это произойдёт, юноша не выдержит. Переживая свои ужасные моменты из прошлого день за днём, мучаясь каждое мгновенье, не в силах изменить произошедшего очень давно. Чимин, действительно завидев Юна, не сможет более продолжать существовать в этом ужасном мире с мыслью, что они не смогут быть вместе. Мин будет слишком к нему близок, но всё же останется бескрайне далёк.

Более не в силах терпеть эту боль, Чимин буквально вскакивает с пола, но совсем забывает, насколько мышцы его стали слабыми и вялыми, из-за чего произошёл эффект "пружины". Пак не может устоять на ногах и валится обратно, коленями сильно ударяясь, но даже это не остановило его, ведь эта боль, по сравнению с грудной, – ничто.

Юноша вновь поднимается, руками себе в этом помогая, однако равновесие удержать всё равно тяжело. Его когда-то красивые формы не оставили после себя и следа. Чимин стал ходячим скелетом, коллеги удивляются и постоянно перешёптываются у него за спиной, потому что, как этому парнишке не назначили до сих пор диагноз "анорексия". Хотя, какой врач это сделает, если Паку на своё здоровье плевать? Он, даже если и хворал, то никогда не посещал больницу, как бы тяжело и плохо не было.

— Хочу, Юнги, — чуть ли не упав на деревянный комод, брюнет упирается об его поверхность руками, удерживая себя на ногах. — Хочу увидеть тебя, — резко открывает выдвижной шкафчик и копается в своей одежде, пальцами нащупывая своё "лекарство", свой шанс вновь ярко увидеть образ Мина пред собой – кокаин.

Неаккуратно и небрежно открыв его, черноволосый сыпет белый порошок на ровную поверхность комода, а после вдыхает глубоко внутрь спасительную пыльцу, что щекочет нос, из-за чего хочется чихнуть, но тот этого не делает. Резкое помутнение в глазах и Чимин пятится, неуверенно шагая назад, лишь губами проговаривая имя любимого. Но всего лишь после двух шагов колени его пробирает крупной дрожью, а затем ноги ослабевают, не в силах больше держать даже столь худое тело.

Этот пакет был последним. Более наркотиков у Пака не было, как, собственно, и желания жить. Однако его он потерял в тот день, в тот проклятый вечер, когда решился на свой идиотский в какой-то степени поступок и улетел из Кореи, покидая свою единственную, настоящую любовь всей теперь бессмысленной жизни.

— Ты пришёл, — брюнет расплывается в сумасшедшей улыбке, в которой прибывать могут только психи, каким он себя и считал. — Я так ждал тебя, Юнги, — обтянутые кожей кости руки протягивает вперёд, но силуэт Мина стоит неподвижно. — Жаль, что ты лишь моё больное воображение, — обезнадёживающая усмешка слетела с его пухлых губ. — Однако... Мне этого вполне достаточно, — в итоге, не дотянувшись, Пак расслабляется, опуская руку, из-за чего та громко ударилась костяшками о пол. — Так я снова смогу сказать тебе в глаза, насколько велика моя любовь, котёнок, — тот даже сил набраться, дабы подняться с холодного пола не может, но только вот это сейчас и не столь важно. — Я люблю тебя, Мин Юнги... Люблю больше всего в этом грёбанном мире, — горючая слеза катится по скуле, попадая в приоткрытый рот.

Высокий парень же стоит безмолвно: волосы его были всё такими же белокурыми, однако подрастающие корни нуждались в своей покраске; крепкое и подкаченное тело обтягивала классическая белая рубашка; ноги были как всегда фигуристыми и желанными; а губы – манящими и требующими жаркого поцелуя, однако в глазах его застыла та самая эмоция, с которой он последний раз виделся с Чимином – грусть, злоба и безутешная печаль. Таким он запомнил его на всю свою оставшуюся жизнь: потерянным, подавленным.

  Однако этот образ в голове Пака – полная противоположность реальности. Сейчас же Юнги потерял свой нерешительный взгляд, напротив, он стал более напористый, дерзкий, алчный, грубый и совсем холодный. Волосы его, что напоминали цвет лебединого крыла, приобрели наконец свой природный оттенок, однако не совсем, он лишь просто-напросто вытеснил светлый, который так никуда и не делся, из-за чего приходится локоны связывать в пучок одной и той же резинкой, с которой Мин не расстаётся вот уже на протяжении нескольких лет. Он верит, что в этой безделушке поселилась частичка чиминовой души, и чем чаще она с ним, тем ближе Пак к нему становится. Пускай это бред сумасшедшего, однако хоть в это юноша не перестаёт верить, но ещё и в то, что Мин отыщет своего любимого везде, куда бы тот не спрятался, откапает даже под землёй и воскресит из мёртвых, но точно воссоединится с ним.

  Несмотря на то, что завтра, а уже точнее всего, сегодня, предстоит пойти на нелюбимую Чимину работу, юноша более за эту ночь глаз сомкнуть не сможет, болтая на разные темы с безмолвно стоящим Юнги на разные темы и сотню раз признаваясь тому в любви. Но отнюдь ведя с ним не диалог, а пустой монолог, потому что в ответ от галлюцинаций он не получит ничего. Паку здесь слишком больно, слишком холодно, слишком одиноко, но даже так он старается улыбаться, глядя Юнги в лицо, и не показывать свои слабости даже собственному воображению.

• • •

  — Айщ~, — шипит, улыбаясь. — Серьёзно, если ты так и продолжишь молчать в тряпочку, я выверну его наизнанку, а затем займусь тобой! — яростно рычит, с каждым своим разом повышая тон всё выше и указывая рядом на Гаына. — Где, блять, Пак Чихён?! — Юнги сильно пинает стул с рыжеволосым мужчиной, из-за чего тот падает, громко крича.

  Мин уже битый час старается вытащить из этих ублюдков хоть слово насчёт брата Чимина, но ни Ким Гаын, ни Чон Хёнсу, никто из них не желал говорить и выдавать своего союзника.

  Мужчины сидели привязанные к стульям уже все побитые, потому что вновь тот же состав охранников, во главе тройки которой был Рой – самый ценный сотрудник, которого начальник чуть было не потерял из-за своих неконтролируемых эмоций. Насильникам нанесли секьюрити сильные увечья. Им нужна срочная скорая помощь, однако, кто поможет таким отбросам, как они?

  — Я ведь не шучу, Хёнсу~, — жалобно протягивает, глядя на Роя, что крепко держит руку Кима, приготавливаясь вспарывать ему кожу. — Хочешь понаблюдать за его смертью?

  — Нет, директор Мин, прошу вас! Пожалуйста, не надо! — раскричался светловолосый, брыкаясь и царапая тонкую кожу об острое лезвие ножа.

  — Неужто ты расскажешь мне, где прячется Пак? — Юнги переводит свой нечеловеческий дикий взор на блондина.

  — Я, я не знаю, но Хёнсу должен! Он встречался с ним пару дней назад! — всё продолжал дёргаться, будто бы пытаясь вырваться из хватки этого здоровяка.

  — Ах ты ж крыса помойная! Подставить меня решил?! — в ответ кричит Хёнсу снизу, за плечо глядя на знакомого, но кажется, они явно не были друзьями.

  — Он всё знает! — а тот не останавливался.

  — Правда? — хмыкает, оборачиваясь вновь на Чона. — Тогда ты расскажешь мне всё позже, а пока, — тормозит, взглядом давая понять, чтобы Хан Ходжун – самый младший его охранник – подошёл к Хёнсу, пока сам Юнги будет наблюдать всё со стороны, комментируя. — Давай вместе посмотрим за нюансами твоей скорой кончины, — длинноволосый юноша складывает руки за спиной в замок, надменно улыбаясь, пока окровавленные мужчины брыкаются на этих стульях. Чем-то они напоминали его несколько лет тому назад, однако у Мина присутствовала страсть, по которой он так сильно скучает.

  Ходжун ударил подошвой массивного мартинса по лицу лежащего на бетонном полу Хёнсу, после чего тот сразу же перестал кричать и вообще шевелиться. Юнги же заострил своё внимание на первой жертве, что была для него крайне бесполезна.

  Ким Гаын – светловолосый мужчина, в возрасте где-то за сорок. В тот день, когда эти семеро педофилов сбили Чимина, он был одним из тех троих, которые так беспощадно рвали колечко мышц Пака.

  Ну а Чон Хёнсу был одним из самых настойчивых, он заставлял бедного розрововолосого парнишку брать свой орган по самые глады, насаживал чужую светлую голову на член, выкрикивая тому непристойности, что-то наподобие "О~, да~, шлюшка, соси, как и тогда". Однако, несмотря на тяжести их поступков в ту злосчастную ночь, каждый расплатится за них сполна.

  — Начнём, Чон Хёнсу, смотри внимательнее, дабы знать, что тебя ожидает через каких-то десять минут, — Рой лезвие ножа проводит по светлой коже, распарывая её. — Первое – это множество глубоких порезов, из-за которых ты будешь биться в агонии и молить меня убить тебя скорее, однако получится у тебя это только тогда, когда скажешь мне, где Пак Чихён, — из раны вулканом хлынула тёмно-алая кровь, что гласила о венозном кровотечении. — Рой, ты задел вену, из-за чего он умрёт немного быстрее, — вроде с горечью, а вроде и нет, сказал Мин.

  — Простите, директор, — вперемешку с нечеловеческими криками Гаына, проговорил охранник.

  — Мне продолжать, Хёнсу? — однако тот молчит, в шоке глядя на умерающего бывшего друга. — Хорошо, — тот снова возвращается к Киму. — Затем тебе порвут сухожилия, — после каждого его слова, а они, как указ для секьюрити, мужчина пырнул жертву в руки несколько раз, но так, чтобы крови вытекало как можно меньше, однако чтобы ощущения были, как можно болезненными. — После этого начнётся самое интересное. Как насчёт игры "найди иголку в стоге сена"? — однако Хёнсу вовсе не понимает, что может быть ещё хуже.

  Рой кончиком ножа касается открытой раны, круговыми движениями погружаясь в плоть всё глуюже, пока лезвие и вовсе не упёрлось в твёрдую кость. Однако даже это не предел. Мужчина стал ковыряться холодным оружием внутри, будто бы и правда выискивая иголку в стоге сена.

  Громкие мольбы о помощи и просто гортанные крики разносились по помещению, стены которого до сих пор не могут забыть прошлый год, а именно – О Чживона и Чан Минги.

  — Прекрати! — вдруг воскликнул Хёнсу, не в силах более смотреть на это. — Остановись же!

  — Это говоришь мне ты, отброс общества? — Юнги поворачивается к Чону, представляя, как тогда Чимин просил их также, будучи таким же беспомощным, как сейчас они. — Почему прекратить? Мне нравится, это весело, — только вот ни черта ему это не по душе. Всё это – просто трата времени, которую хочется поскорее завершить и забыть навсегда. — Или ты хочешь сказать мне о...

  — Да, да, да! Я скажу тебе, где Ли Суджин! Он постоянно водится с Чихёном! Ты сможешь отыскать его с помощью него! — повышает голос, пытаясь перекричать Гаына. — Только отпусти уже его! — Мин медленно моргает в сторону Роя, после чего тот резко вынимает из тела Кима нож, позволяя тому передохнуть, но до сих пор болезненно скулить не прекращал.

  — Что ж, начинай, я слушаю, где эти мрази? — улыбчиво спрашивает блондин, на корточки садясь перед Хёнсу.

  — Они часто ходят в гей-клуб на окраине Сеула "360 градусов"! — нервно выпалил Чон.

  — Кто "они"? — уточняет каждую деталь, потому что поймать осталось ещё Ли Суджина, Кан Сынвона и Пак Чихёна.

  — Все! В особенности Пак!

  — Хах, значит, они добрались до границы Сеула? — спрашивает будто бы себя, отворачиваясь на несколько мгновений. — Окей, хороший мальчик, — трепет того за волосы, а после в полный рост поднимается. — Убейте их, — Юнги отдаёт приказ, разворачиваясь и покидая то неблагоприятное место, из которого хотелось сбежать ещё в первые минуты.

  — Что?! Нет! Я же сказал тебе, где их можно найти! Я же выдал тебе всю нужную информацию! — возмущался Хёнсу, пока охрана настигала и его, ведь Ким Гаыну уже перерезали сонную артерию.

  Однако Мин ничего тому не отвечает, скрываясь вновь за тяжёлой металлической дверью. Теперь же он знает, где искать этих мразей. Теперь же он убьёт наконец и их. Не оставит и мокрого следа.

  — Подожди ещё немного, Пак Чимин, — крошечная слеза скатывается по щеке, но парень её будто бы не замечает, до сих пор оставаясь холодным человеком, который целенаправленно идёт к выполнению своей жизненнойцели. — Я уже скоро, любовь моя... Скоро...

☁️🤍☁️

  В общем, зайчат, я тут немного разочаровалась, что вы ставите очень мало звёздочек, поэтому я вновь возвращаю ту "систему", которая была в моих старых работах – барьеры 🚫 Данный фанфик подходит к концу, из-за этого я нарушаю своё расписание, к тому же книга полностью написана. В заключении хочу сказать, что публикация продолжения будет зависеть только от вас 🥰❤️✨

🚫 40 звёздочек и продолжение 🚫