Part 34
Наркотики закончились. Кайф оборвался и более воздействия волшебного порошка юноша не мог испытать. Однако в голове его вспыхнули слова Юнги, когда тот просил его бросить гей-клуб, наркотики и разгульный образ жизни. И Чимин смог сделать это, смог выполнить просьбу Мина, пускай пока что и не полностью. Он старался и изменился за эти четыре года, как мог. Пак сменил свою внешность, превращаясь из образа элитной шлюхи в самого настоящего восемнадцатилетнего мальчика, в то время как самому парню исполнилось уже двадцать восемь. Волосы чёрные, как перо от крыла дикого орла, лицо без единого мазка лишнего макияжа, он перестал следить за своей внешностью, лишь изредка брился, когда замечал лишнюю неприятную растительность, но более ничего. Вещи стали исключительно тёмной расцветки, редко даже можно было заметить в его гардеробе белые носки.
Однако пришло время и кардинального преображения его внутренней силы воли и главное – здоровья. Юноша наконец решился взять себя в руки и сделать так, чтобы Юнги им гордился, даже если он этого никогда и не узнает.
Чимин уже на пути в наркологию, чтобы вот-вот записаться на приём к врачу, дабы потратить свои последние деньги, в надежде, что хотя бы он поможет ему. Возможно, что после этого у парня начнётся нормальная жизнь, где он не захочет принимать наркоту только для того, чтобы вновь увидеть образ Юна у себя в голове, а захочет наконец жить, а не просто существовать. Пускай этот исход и маловероятен, однако он попробует, попробует забыть незабываемое.
• • •
Даже несмотря на учёбу в университете, где Чимину осталось пробыть всего один год для получения диплома, брюнет платит за свою съёмную квартиру, за врача, что пытается излечить его от наркотиков, за еду и одежду, которая перестала быть превосходного качества и с прошивками из золота и бриллиантов, он платит за всё это немалую цену, получая на работе всего двести долларов в месяц. Это слишком мало даже для консультанта в магазине косметики. Пускай юноша уже и приноровился к бедной жизни, собирать на хлеб по центу ему было крайне тяжело, учитывая всю его расшатанную нервную систему, с которой он так же пытается бороться, как и с наркозависимостью, глотая множество также дорогих таблеток. Увидев в интернете статью у известной корпорации о поиске новых работников, Чимин сразу же, не теряя ни минуты, решил отправиться на собеседование. Пускай он и не был великолепным сотрудником, пускай и малы были его знания в требуемой сфере, Пак решил попробовать.
У него не было друзей, не было близких людей, с которыми он мог бы посоветоваться или поделиться переживаниями. Это играло очень важную роль, потому что делать всё в одиночку, проходить такой огромный и тернистый путь одному слишком тяжело, а некоторым может и вовсе показаться данная задача нереальной. Однако Чимин пытается изменить свою жизнь, пускай и не ради себя, а ради человека, которого любит и надеется больше никогда не встретить. Он делает это, пытаясь зажить счастливо без кислорода, которым и являлся для него Мин Юнги.
Благодаря красноречивым словам и внушающим доверие и уверенность речам Пака на собеседовании, его взяли на стажировку, не обещая, что смогут принять на постоянную работу, но было всё равно, главное, что юноше дали шанс показать себя, показать то, на что он действительно способен. Только вот даже нотки радости или счастья не проблеснули в тусклых чиминовых глазах, лишь холодное "спасибо", слетевшее с пухлых обветренных губ.
Он будет стараться, пускай успех его Юнги и не узнает. Главное наличие, главное, чтобы он исполнил просьбу любимого, без которого собирается прожить остатки своих дней.
• • •
Тот самый гей-клуб на окраине Сеула, название которого было "360 градусов". Именно там Юнги выловил Кан Сынвона. Того самого ублюдка, который безжалостно порвал дырочку Пака в ту злосчастную ночь, являясь третьим проникшим в юношеское тело. Светловолосый мужчина уже без сознания был привязан толстыми верёвками к металлическому стулу, будучи уже пятой жертвой из семи.
Юнги круги наматывает вокруг соседнего привязанного, которым являлся никто иной как сам Ли Суджин. Он сидел точно так же, как и Сынвон – с поникшей головой. Оба были точно не в этом мире. Они весело проводили время, развлекались с мальчиками-шлюхами и употребляли запрещённые вещества: алкоголь, наркотики и сигареты. Однако из ниоткуда явился Юнги, а точнее Рой и Ходжун, в то время как третий охранник находился непременно со своим начальником. Они схватили этих двоих ублюдков и доставили вновь в этот гнилой и заброшенный всеми, кроме них, подвал. Только вот вскоре Ходжун и Рой покинули то место.
— Директор, — Сону – оставшися охранник – подошёл к задумчивому Мину, останавливая его глупые и бессмысленные похождения вокруг отрубленного Суджина. — Стоит ли мне начать? — будто бы просит разрешение, потому что оттягивать час их смерти – пустая трата времени.
Судорожно кивая, Юнги отходит, руки держа в замке за спиной. Он даёт им своё согласие. Юноша собирает воедино все свои сбитые мысли и вновь становится жестоким, готовым на любое убийство, готовым на всё, потому что это ради Чимина, ради него он свернёт горы и осушит океаны, которые, к сожалению, пересохли у него самого уже четыре года назад. Ведь Юнги без Пака омертвел, и своё состояние парень словами даже объяснить не сможет... Настолько ему плохо...
Ван выливает ледяную воду на привязанных поочерёдно, после чего те громко взвизгнули, сразу же очухиваясь, потому что стало слишком холодно. Охранник со всех своих сил ударяет обоих по головам, оглушая. Мужчинам и времени даже не давалось, чтобы прийти в осознание происходящего и хотя бы на несколько секунд открыть глаза, как их сразу же ударили.
— Готово, — кивнув, мужчина отходит от пленников, предоставляя следующие развития событий своему начальнику.
Однако тот даже ничего не говорит, лишь продолжает держать скрепленными в замок руки за спиной и подходить медленно, растягивая каждый шаг, к Ли Суджину, что навредил и доставил Паку гораздо больше проблем, чем какой-то там Кан Сынвон.
— Подъём, — требовательно протягивает, приближаясь на нужное расстояние к старшему. — Йа, я что-то непонятное сказал? Глаза открой, мразь! — за шкирку поднимает того вместе со стулом, приводя брюнета в чувства.
Педофил раскрыл широко глаза, потому что осознание происходящего всё никак не могло настигнуть его. Юнги неожиданно и резко отпускает ткань грязной одежды мужчины, вынуждая ножки стула под напором его силы и веса сломаться, заставляя саму опору упасть на пол.
— Айщ~, — болезненно простонал, потому что случайно ударился головой об битонную поверхность.
— Неужто тебе больно, Суджин? — хотя это более звучало как утверждение, нежели вопрос. — Чимину тоже было больно, — когда-то зажмуренные от боли глаза резко распахиваются, потому что Ли слышит до жути знакомое имя. — Он молил вас о пощаде, просил не делать больно и просто уйти, — с каждым его новым словом веки мужчины открывались всё шире, потму что он понимал, кто этот человек и что ему от него надо. — Думаешь, я просто оставлю вас доживать свою ничтожную жизнь безнаказанно? — на этой фразе Юнги пробрал нездоровый, даже несколько сумасшедший хохот. — Нет~, вы заплатите за всё сполна, — смеясь, продолжил двухцветный.
— Ч-что ты такое говоришь? Отпусти нас, безумец! — попытался выбраться, извиваясь на полу, однако ничего не помогало, верёвки были туго закреплены на его конечностях.
Всё также смеясь, Мин подошёл и к Сынвону, что мирно сидел на своём стуле, боясь сказать хоть слово, потому что не хотел нарываться на проблемы. Лучше для него было то, чтобы он закончил свою жизнь не так болезненно, пускай он и заслуживал.
Длинноволосый подошёл ко второй жертве и склонился перед ним, стремительно пытаясь заглянуть в бегающие от страха глаза.
— Почему ты молчишь, Кан Сынвон? Неужели тебе нечего сказать? Может, расскажешь мне, как приятно тебе было в ту ночь? — кажется, что со всеми этими убийствами и событиями Юнги растерял весь свой здравый рассудок, он стал, как настоящий маньяк, выслеживающий своих жертв, а затем жестоко убивающий их. — Как Чимин стонал и кричал своим сладким голоском. Как его формы были превосходны... Как ты наслаждался им, пока он молил о пощаде! — с каждым разом повышая свой тон, говорил парень, выплёскивая свою накопившуюся злобу пока что словами.
— Ты сошёл с ума из-за этого Пак Чимина, придурок! — внезапно подал голос Суджин. — Нельзя быть столь помешенным на человеке! — Мин лишь улыбнулся широко на его эти слова, оголяя свои белоснежные, ровные зубы.
Юнги медленно, никуда не торопясь, повернул сначала голову в сторону Ли, а затем уже и взгляд оторвал от Сынвона. Выглядел этот его жест устрашающим, потому что сейчас Мин сделать может что угодно, и ему в этом ничего не помешает.
— Помешан говоришь? Неужели? — а директор этого факта и не отрицает. — Разве плохо быть помешанным на любимом человеке? Разве плохо то, что я просто хочу, чтобы Чимин был счастлив? — рассуждает, но в ответ от выскочки более ничего не слышит.
Он выпрямляется, вырастая в полный рост, а затем вновь возвращается к нему, при этом жестом показав Сону, дабы тот занялся молчаливым, ведь из Сынвона сейчас вытягивать было информацию бессмысленно.
— Может, хотя бы ты расскажешь мне, где сейчас находится Чимин? — Ли глубоко и слышно дышит. — Скажи мне, где он? — пытается вытянуть из него хоть слово, говоря спокойно и безэмоционально, как настоящий психопат.
Кажется, что Юнги сейчас занял место Чимина, ведь младший был точно таким же, как и сейчас себя показывает Мин. Также ему было плевать на своих жертв, также ему нужен был лишь кай и удовольствие от своих действий. Сейчас же Юнги начинает испытывать эйфорию, которая наполняет его тело, как сосуд... От вида страданий людей, которые причинили боль Чимину, становится легче, а главное – весело, что не могло не пугать.
— Я не знаю, — фырчит, отводя взгляд.
— Неправильный ответ, — будто бы издевается, продолжая. — Повторю снова. Где Пак Чимин?
Юнги, когда видел в последний раз возлюбленного, заметил его рейс "Сеул – Нью-Йорк". Он знал, где парень находится примерно, однако понятия не имел, где точно. Ехать вслепую и искать иголку в стоге сена – глупость. Он лишь больше времени потратит впустую, а здесь, в Корее, он хотя бы может найти его по имеющимся связям.
— Я не знаю! Сказал же тебе! — повышает голос насильник, после чего и получает в ответ удар кулаком по челюсти от Мина.
— И снова непра... — он не успевает договорить, как дверь в помещение открывается, и в него входят Рой, Ходжун и Чихён.
Секьюрити несли под руки бессознательное тело родного брата Чимина, волоча его с трудом. Юнги сразу же отвлёкся от Суджина и обернулся к только что пришедшим. Глаза его заискрились, а на лице появилась сумасшедшая, довольная улыбка, ведь он искал его целых четыре года. И теперь наконец-то нашёл.
— Йа~, Пак Чихён~, — радостно протягивает директор, следя за дальнейшими действиями охраны.
Мужчины неаккуратно кинули брюнета, как мешок бесполезного мусора, а после отошли, потому что понимали, сейчас очередь наступает Юнги. Длинноволосый и вовсе забывает о людях, которые находились за его спиной, подходя к главному гостю данного "мероприятия". Ходжун отложил свои удары по Сынвону, потому что приказа о его гибели от директора не поступало.
— Какая приятная встреча, — а юноша всё продолжает приближаться.
Болезненные кряхтения со стороны Чихёна и мужчина распахивает свои глаза, пытаясь детальнее разглядеть обстановку, где сейчас находится. Он пугается, потому что последнее, что помнит – это вход в гей-клуб, где и должен был встретиться с Сынвоном и Суджином, однако сейчас он встретится со своими мучениями, страхами и болью... Он встретится со своей смертью.
— Ты? — останавливает свои зрачки на Юнги, узнавая его, ведь это именно он однажды разукрасил его лицо до неузнаваемости.
— Конечно же я, тот самый Мин Юнги, — смеётся, раскинув руки, будто бы для объятий, однако это было далеко не так. — Скучал? — вновь хохочет, пугая не только жертв, но и своих личных секьюрити, ведь они никогда ранее не видели своего директора в таком состоянии.
— Это всё из-за моего брата? — догадывается Пак. — Если это так, то я не знаю, где он. Чимин сказал мне, что не хочет больше видеть меня, — вспоминает последний разговор со своим тонсэном. — Тогда я искал его по всему Сеулу, но так и не нашёл, — Юнги запрокинул голову назад, проходясь ею по плечу. — Я прекратил его поиски, посчитав это пустой тратой времени, — хмыкнул.
— Рой, Ходжун, Сону, — перечисляет имена охранников, которые тут же заострили своё внимание, готовыми слушать своего начальника. — Оставьте нас наедине, — командует, переходя с весёлого тона на серьёзный. — Устраните мусор, — говорит о Сынвоне и Суджине, потому что ими заниматься он сейчас не хочет, главное – Чихён.
Глаза Кана и Ли стали в разы больше. Юнги так легко и просто сказал об их смертях, что те испугались не на шутку, ёрзая на своих стульях. Секьюрити молча кивнули и, схватив за шкирку насильников, они опрокинули их на пол и так потащили к выходу. Понятно было, что за теми дверьми этим двоим больше не жить. Однако пусть скажут спасибо, что умирают быстро и почти безболезненно, хотя заслуживали они намного большего.
— Ну что же, — когда последний из них закрыл за собой двери, начал Юн. — Мы остались одни, — вновь та сумасшедшая улыбка.
В углу помещения поставлен был портативный телевизор, память которого была полностью заполнена. Однако этого Чихён ещё не знал, он вообще не замечал эту технику, всё своё внимание сосредотачивая на Юнги, который вёл себя точно не так, как тогда в апартаментах Пака.
— Хочешь посмотреть мультики? — указывает на тот самый телевизор, вгоняя старшего в недоумение. — Думаю, тебе очень понравится, — явно эта улыбка стала передавать весь тот сарказм, который переполнял его слова.
Юнги подходит к Паку и хватает того за руку, поднимая. Мужчина начинает сопротивляться, однако директор держит крепко, после буквально швыряя в пол, вновь заставляя пасть. Брюнет поднимает свой взгляд, и тут же включается телевизор. Изначально экран был тёмным, лишь какие-то смешки и хохоты, но после же начала проявляться и картинка.
— Откуда... — он в шоке, поверить не может, как эта запись могла оказаться у него. — Откуда у тебя это? — ведь он думал, что уничтожил всё то отснятое в прошлом.
Мин же ничего не говорит, лишь продолжает смотреть и слушать реакцию Чихёна, который до сих пор глазам своим поверить не может. Картинка всё ярче, после чего показывается силуэт уже голого Чимина. По огромному помещению разносятся крики и стоны маленького мальчика, но Мин уже к ним приноровился, теперь уже слушать это было не так больно, как раньше.
— Выключи это. Ты с ума сошёл?! — Юнги уже со счёта сбился, какой человек ему говорит это за последнее время.
Чихён отвернулся и попытался встать, однако Мин тут же ударил своей жёсткой подошвой ему по голове, вынуждая отлететь в другую сторону. Противный звук смешался с тихим мужчским хрипом, после чего двухцветный подошёл к нему ближе, схватил за волосы и заставил смотреть продолжение, но только уже другого ролика, немного в другой обстановке.
— Смотри, тварь! — рычит нечеловеческим гласом, сильно оттягивая локоны, кажется, что он вот-вот вырвет их с корнем, хотя некоторые уже это и сделали. — Смотри до конца! — Пак пытается вновь отвернуться, однако Юнги ещё и за щёки его держит, давит на зубы, не позволяя вертеться. — Говори... Говори, что ты чувствуешь! — голоса смешиваются воедино, из-за чего голову сносит окончательно. — Говори, ублюдок! — вновь кричит, нажимая пальцами на щёки так сильно, что ломает тому зуб.
Изо рта сочится кровь, она тонкой струйкой катится по его подбородку, пачкая тонкие миновы пальцы. Это неприятно, однако сейчас было вовсе плевать, главное, чтобы Чихёну было невыносимо больно... И уж точно не физически...
— Радость, — так же хохочет, как и Юн некоторое время тому назад.
— Ещё! — требует большего. — Что ещё?! — трясёт его.
— Я помню, как трахал Чимин-и до потери памяти, — он наслаждается этим. — Помню, как насаживал его и каждый раз задевал простату, — снова смеётся.
— Хорошо, — Мин как-то странно улыбается. — Может, что-то ещё? Как ты себя чувствуешь, просматривая те мгновенья по новой?
— Я хотел бы вновь повторить и использовать своего Чимини, как куклу, трахая только тогда, когда этого я захочу, — Чихён будто бы зомбированный смотрит на телевизор, с каждым разом пытаясь говорить разборчиво, чтобы тот понял.
Юнги с новой силой тянет волосы на себя, но в ответ получает уже не болезненный крик, а громкий хохот, который пробирал аж до самых костей. Настолько человек безумен, что даже улыбается в глаза своей смерти.
— Жалеешь ли ты об этом? — будто бы на исповеди. Он пытается вытянуть все те чувства, которые испытывает сейчас этот психопат на самом деле.
Хотя сейчас сложно было разобрать, кто на самом деле является неуравновешенным, Юнги или же Чихён. Ни один из них по состоянию психического здоровья не лучше. А виной тому лишь один человек, который свёл этих мужчин с ума – Пак Чимин.
— Сожалеешь ли ты о содеянном?! — и вновь с тихого полушёпота он перешёл на крик.
— Нет! Нет! Нет! Ни капельки не жалею! Нет! — неровным гласом восклицает тот, хихикая. — Не хочу жалеть о том, что сделал, не хочу считать себя виноватым! Я лишь делал то, что желал! — крутит головой, пытаясь выбраться.
Однако это не тот ответ, который бы устроил Юнги. Не этих слов он ожидал услышать от человека, что подговорил своих друзей, дабы каждую неделю насиловать родного младшего брата. И эти его слова Мина разгневали, буквально вывели из себя. Юноша со всех сил швыряет голову мужчины, специально лицом вниз, дабы тому было гораздо больнее. Так и произошло. Пак ударился об бетон носом, разбивая его в кровь, как и бровь.
Никаких стонов или криков с его стороны, лишь сумасшедший хохот, который с каждым своим разом злил Мина всё сильнее. Хотя кажется уже, что более яростным быть невозможно, ведь гнев переполняет его полностью, из-за чего капилляры готовы были взорваться.
Юнги выпрямляется и пинает с новой силой, с новой яростью его тело, своими ударами нанося гематомы и ломая кости. Однако после нескольких переломанных конечностей юноша вновь опускается на корточки, доставая из заднего кармана складной нож.
— Спрошу ещё раз, гнида, — вновь пятерню пускает, хватаясь за локоны чужие.
— Хочешь перерезать мне сонную артерию? — еле как пытется выговорить, потому что из-за внутренней боли слова формировать становилось тяжело. — Как же банально, — издевается, ведь знает, как близка его кончина.
— Ты жалеешь о том, что делал со своим братом?! — договаривает, вновь заставляя смотреть в телевизор, где началась уже другая запись.
Юнги поселился теперь же в квартире Чимина, где находились все его воспоминания о проведённых моментах с любимым. Там-то он и нашёл те самые записи, решаясь всё же пересмотреть их все до единой, а после же вновь показать тому, кто и снимал те ужасные кадры.
— Нет, не жалею, — а Мин и не сомневался, не ожидал другого ответа.
Однако так быстро Чихёну он уйти не позволит, нужно заставить его страдать. Пускай и морально уже не получится, хотя бы физически. Потому что мужчина был неадекватным, он был сумасшедшим... Для полной безопасности общества его следовало бы изолировать в психиатрической больнице, только вот никто этого пока не сделал, но, увы или к счастью, этого никто и не сделает.
— Давай-ка проверим твою живучесть, — хихикает теперь же Юнги, засучивая рукава Паку. — Как думаешь, сколько смогу я вен тебе вскрыть, пока ты сдохнешь? — с каждым его новым словом в глазах старшего появлялось всё больше страха.
— Что ты делаешь? — он попытался сопротивляться, однако сил совсем не осталось, их остатки выбил Юнги.
На этот довольно-таки глупый вопрос юноша посчитал верным лучше не отвечать, потому что через несколько секунд этот педофил и так обо всё узнает. Длинноволосый крепко держит жертву в своих руках, кончиком ножа проникая внутрь кожи, но вдруг останавливаясь.
— Я нашёл твою первую вену, — хмыкает, удерживая сопротивления Пака. — Оп, — издевательски сопровождая таким звуком, он поддевает синюю полосу и резко выдёргивает её.
Громкий крик раздался в помещение эхом, однако теперь же он не был вперемешку со смехом, лишь с болью.
— Прекрати! Остановись! — слёзно молил тот, продолжая кричать.
— Подожди, ещё не всё, у тебя их вон сколько, а мы только начали, — ухмыльновшись, Юнги замечает взбухшую вену на запястье, что переплеталась с несколькими другими, однако это не было проблемой. — Ещё подцепим парочку, — он говорил, как сумасшедший, ожидая, когда же всё-таки тот соизволит сказать нужные Юнги слова. — Смотри в телевизор, мразь! — резко поворачивает его голову к экрану.
В то время когда Чихён не хотя глядел на видео, Мин вновь сделал то же самое. Лезвие ножа преобретает алый оттенок, а фонтан крови из его руки брызжет не переставая. Это младшего забавляло, потому что теперь страдает не его малыш, а тот, кто доставил ему столько проблем.
— Ты сожалеешь о том, что делал?! — снова кричит.
— Да, да! Только прошу, прекрати! — молит, лишь бы только директор остановился.
— Неискренне, — фыркает, пытаясь найти новую вену, но только за большим количеством крови видно его синих полос не было.
Однако и это не являлось для Мина проблемой, ведь из-за того, что Чихён громко кричал, на его шее взбухла вена, на неё-то и позарился длинноволосый.
— О, нашёл, — он потянулся к его голове, но Пак неудачно перехватил руку Мина, вынуждая того порезать ту самую вену. — Айщ, так неинтересно, — фыркнул юноша. — Вынимать их гораздо веселее, тебе так не кажется? — но Чихён уже не мог толком говорить, из-за болевого шока и большой потери крови в глазах его помутнело. — Проси прощения! Извинись перед своим родным братом, глядя на всё то, что ты сделал! — вновь меняется в лице, поворачивая вялую голову мужчины на экран телевизора.
Картинка Чихёна мутная, действия, происходящие в той коробке, непонятные, однако он из последних сил смотрит в ту сторону, перед глазами представляя образ заплаканного Чимина.
— Прости меня, Чимин-и~, — на последнем выдохе молвит тот, полностью обмякая в миновых руках.
Юнги же ничего не говорит, понимает, что наконец-то он мёртв. Юноша отбрасывает от себя его тело и глядит внимательно, будто бы взглядом пожирая чужую кожу. Однако внезапно даже для Мина, Пак вдруг кряхтит, подавая последние признаки жизни, и директор не пугается, и не теряется, он лишь хочет, чтобы этот человек более никогда не чувствоввал свежего воздуха и не тратил впустую нужный другим людям кислород. Юнги рукоять ножа сжимает пальцами крепче, а после вонзает лезвие мужчине в глаз, оставляя орудие убийства там, со своими отпечатками и всем прочим.
— Теперь ты мёртв, — хихикает, а от собственного смеха в дрож бросает.
Его трясёт, но он продолжает громко смеяться от всего этого. Больно. В глубине души так больно, будто бы перед ним лежит сейчас не человек, предоставивший им столько боли, а сам Чимин, которого он в глаза не видел уже четыре чёртовых года. Теперь он убил всех, но так и не узнал, где сейчас находится его возлюбленный. Жив ли он сейчас, здоров ли? Однако сейчас Юнги спокоен за то, что его частичка сердца в безопасности от останков прошлого. Только вот Мин не хочет становиться его частью, не хочет быть пройденной жизненной частью Пака, а хочет стать нынешней, чтобы довести всё до конца вместе.
— Чимин-а~, — более же Юн не смеётся, солёная вода заполняет его очи, после чего слёзы катятся по щекам быстро, крупными каплями. — Чимин-а~, я скучаю, малыш, — захлёбывается в собственых слезах, громко воя.
Больно так, что терпеть невыносимо... Иногда даже кажется, что это смертельно...
— Я очень скучаю...
🚫 47 звёздочек и продолжение 🚫