Part 17

— Нет, — снова врёт. — Не знаю, — только вот почему с каждым разом лгать становиться всё тяжелее?

Юноша словно в бреду мотает головой, а Чимин, не думая о последствиях, ладонями обхватывает щёки старшего, касаясь чужих губ своими.

Кажется, юноша понимает, что невольно впустил в своё недоступное сердце постороннего человека, подвергая его опасности. Произошло то, чего Пак так долго пытался избежать – любви, этой чёртовой влюблённости! Только вот, а нужно ли бежать от чувств? Обязательно ли строить нерушимую платину и прятаться за ней, надеясь на лучшее? Правильно... Всё это бессмысленно. Чимин лишь пешка, которой управляет его жизнь, а судьба специально в неё подкидывает опасные и столь коварные сюрпризы, будто испытывая парня на стойкость. Проводит операцию без анестезии, и Чимин сейчас на пике: задыхается, захлёбывается в собственных проблемах, но Юнги, словно глоток драгоценного кислорода, помогает выкарабкаться наружу, а наркота – забыться, забыть себя и своё проклятое существование.

Поэтому Чимин первым накрывает чужие губы, опережая партнёра, напирает в поцелуе, чуть толкаясь. Юнги, вновь солгав о своих чувствах, прибывает в лёгком ошеломлении, но не ответить на этот поцелуй выше его сил.

Блондин остервенело сминает пухлые губы одну за другой, легко покусывает, а затем ранку зализывает, словно пушистый кот боится навредить хозяину. Юноша аккуратно в рот Чимина язык толкает, опасаясь, что сейчас вдруг спугнёт, ведь сейчас Юнги хочет взять его тело, хочет не грубо, а нежно и любя. Он не хочет дикого и безумного, Юнги просто нуждается в любви.

Мин желает наглядеться на плавную линию подбородка Пака, смять в руках бархатную тёплую кожу, заметить трепещущие чёрные ресницы и искренне улыбнуться, хочет вдохнуть глубже в лёгкие его ягодный сладкий запах, смешанный с жвачкой бабл гам. Ведь Юнги весь объят теплом и спокойствием, но даже сейчас Чимин ходячая страсть на ножках. Он также покусывает губы партнёра, только более напористо и неаккуратно. Позволяет жилистым рукам раздеть себя и кинуть на кровать, нависнуть сверху и обжечь тело поцелуями, оставить сотни пометин, которые будут гласить, что этот мальчик занят, а на утро фиалками расцветут на мраморно-белой коже.

Всему когда-то наступает конец, как и предлогу, что Чимин сразу же убьёт Мина после того, как переспит... И это к лучшему. У светловолосого дыхание в безумном ритме сбивается, пульс теряется в чиминовом, а безумие наружу рвётся из его нейтронных глаз. Юнги похож на очень дорогую машину, которая заводится с пол оборота, рычит агрессивно, вибрирует.

Его губы блуждают по молочной шее, а пальцы освобождают Чимина от оставшейся одежды: незаметно и медленно, не так, как Паку привычно – быстро, резко, а так, как ему действительно нужно – мягко, нежно и аккуратно.

Старший делает всё чертовски приятно, когда устраивается меж чиминовых ног и оставляет на груди смазанные, тягучие поцелуи. Розововолосый краской заливается, ощущая себя в миновых объятьях беспомощным и крайне уязвимым. И старший ладонью мягко обхватывает возбуждённый орган юноши, а губы – ключицы. Кожа покрывается мурашками, а в глазах его чиминовы мурашки складываются в прекрасные созвездия на ночном небе.

Засосы красного отлива оставляет дрочит Паку, своими девственными ушками улавливая каждый его стон, слетающий с уст младшего.

Юнги плавно скользит в разгорячённое тело, замирает на мгновенье, чтобы позволить Паку привыкнут к размерам. Ведь раненное, измученное колечко мышц так настрадалось в последнее время, что даже плавный и аккуратный толчок заставил юношу громко ахнуть. Чужой член внутри причиняет немалый дискомфорт, но он разжигает волну эйфории, которая, кажется, скоро перерастёт в настоящее цунами. Снова толчок и его бедра нежно соприкасаются с чужими, а Чимин стонет ещё слаще прежнего. Юн утыкается в его влажную шею, понимая, что дышать становится невероятно тяжело. Всё тело стягивает горячими нитями, вплетает в один безумный рисунок возбуждения, и каждая точка становится в десять раз чувствительнее, ведь его к Паку этими нитями тянет. Он намертво привязан ими против своей воли... Хотя... К такому со временем привыкаешь.

Юнги целует, снова дезориентируя Пака в пространстве и времени, а тот в ответ накрывает Мина своим сладким ароматом жвачки, мягкие губы дарят влажные поцелуи, что до предела наполнены смыслом... Его бы только найти, выловить и отыскать, но это обоим даётся слишком сложно.

Глаза у старшего горят, разжигают огонь внутри Пака, и движения лишь распространяют пламя по всему телу. Плавные мелодичные толчки сводят с ума, их стоны звучат слишком приятно, слишком хорошо. А ведь Чимин лишь угольком попал в холодное сердце директора Мина, и разгоревшийся пожар уже не погасить.

Изнутри Пака наполняет жар, он вот-вот выплеснется наружу, прямо на Юна, на весь мир вокруг, заключённый в пространство одной только комнаты... Заключённый в одном только Юнги... Из-за этого у Чимина быстро краснеют губы после поцелуев, а щеки от этого жара становятся алыми.

Юнги бёдрами двигать не спишит, плавно входит, растягивает удовольствие, боясь повредить дырочку сильнее, хотя с его размерами он уже это сделал. Однако Мин в любом случае остаётся мужчиной, звериные инстинкты которого берут над ним верх. Движения становятся быстрее, ощущения острее, а удовольствие слаще. Тоненькие пальчики Пака путаются в светлых прядях, оттягивают их, заставляя открыть вид на красивую шею и губами обхватить выпирающий кадык. Стройные ноги младшего обвивают чужую поясницу, лишь изредка углубляя толчки, насаживаясь глубже и поддаваясь бёдрами вперёд. Пускай больно, пускай, если даже порвёт, наслаждение важнее. А то, что делает сейчас Юнги – бесценно, крышесносно и безумно приятно.

Чимин откидывает голову, изо всех сил прижимаясь к мягкой подушке, а Юнги – к Паку, к его хрупкому телу, проваливаясь в свою собственную яркую темноту, ослепляющую, наполненную его теплом и запахом. Звук мелодичного голоса Чимина гаснет, и розововолосый, как и блондин, содрогаясь в ярчайшем оргазме, поочерёдно кончают, Чимин – на живот, а Юнги – глубоко внутрь парню. Мин плавно выходит, истекая естественной смазкой, и валится рядом, снова боясь прикоснуться к младшему, вдруг тому не понравилось или что похуже. Но Чимин переворачивается на бок и сам закидывает свою ногу на старшего, расположив её чуть выше его колен, а рукой обнимает часто вздымающуюся грудь.

Юнги довольно улыбается, не понимая, толи это из-за классного секса, толи из-за того, что Чимин обнял его сам, без принуждения... А может и сразу всё вместе.

— И что же мы будем делать дальше? — Юнги аккуратно пальцами зарывается в ярко-розовые пряди, ласково массируя кожу головы и изредка поглядывая на юношу, сам лёжа на спине.

— Наслаждаться моментом, котёнок, — младший целует неестественно белый покров кожи ключиц, прикрывает веки всего на мгновенье, проваливаясь в сон. — Всего чуть-чуть...