Part 31

Успело пройти уже более года. Целых двенадцать месяцев Чимин жил в Нью-Йорке, тратя свои последние деньги, которые были практически на исходе. Только оказавшись в этом слишком оживлённом городе, юноша снял недорогую квартиру и не выходил из неё несколько месяцев. К тому же он поступил в университет на заочное обучение. Такое долгое время жить взаперти, где каждое окно, дверь для лучиков света, было закрыто плотными шторами, сохраняющие небольшую одноместную комнату во мраке. Еда и её доставка постепенно вычисляла из оставшейся суммы по доллару, пока в итоге не начался дефицит. На свой бюджет он мог позволить себе лишь оплату квартиры за один месяц.

Всю свою сознательную жизнь Чимин жил в роскошных апартаментах, принимал дорогущие наркотики, ел изысканную пищу из пятизвёздочных ресторанов и тратил за сутки более двух тысяч долларов на собственные утехи и удовлетворения своих же желаний. Однако всё пришлось оборвать настолько резко, что от подобных привычек быстро и не откажешься.

Только вот вся эта ситуация плохо сказывается и на его здоровье. Юношу каждую ночь мучают бессонницы, чёрные круги и мешки под глазами можно было уже волочить по земле. Однако, если ему и удавалось сомкнуть глаза хотя бы на несколько часов, то воображение показывало ему свои скрытые страхи, доставляя тем самым ужасную боль.

Чимин постоянно бежит по пустому коридору, в конце которого стоял Юнги с распростёртыми объятьями, он ждал, пока розововолосый добежит до него, схватится за руку и прижмётся к его телу, вновь шепча нежные слова о любви. Но в это же время за Паком гонится прошлое, позади его настигают О Чживон Чан Минги, Кан Сынвон, Чон Хёнсу, Ким Гаын, слишком запоминающийся Ли Суджин и самый "любимый" брат Пак Чихён. Каждый из них выкрикивает гадости, каждый желает вновь попробовать на вкус этого сладкого мальчика. Но Чимин бежит, бежит изо всех сил к Юнги, потому что только там он будет в безопасности, только там его не настигнет прошлое.

Только вот этот коридор становится всё длиннее, Мин отдаляется от юноши с геометрической скоростью. Но даже несмотря на это, Чимин бежит ещё быстрее, громко крича имя любимого, из-за чего голос рвётся по периметру, а затем в те самые распростёртые объятья кидается вовсе не он... Это была девушка, затем же рядом ещё и подбегает маленькая девчушка – его жена и дочка. Для них были эти манящие объятья, для них Юнги открыл врата в свой безопасный рай. Всё это было не для Чимина...

Юноша останавливается, глубоко дышит, глядя на радостную семью, что громко смеялась, будто бы вовсе Пака рядом не было. Чимин громко плачет, захлёбывается собственными слезами и задыхается от вновь разрушенных чувств.

— Юнги!!! — юноша в порыве эмоций кричит его имя, кулачки сжимая от неистовой боли в грудной клетке. — Мин Юнги! — после чего голос дрожит на каждой гласной букве, Чимин пятится назад.

Вскоре юноша ощущает чужие касания на своём теле. Он плачет ещё громче. Конец коридора меркнет. Юнги, Джису и Юми исчезают, обнимаясь. Пак вновь погружается во мрак, пока рядом не вспыхивает, будто синем пламенем, Чихён. Брат прильнул к мокрым от слёз губам своего младшенького, в поцелуй шепча: "Вот я и нашёл тебя... Нехороший братик". Мерзкий смех хёна смешивался с отголосками на заднем плане, а затем Чимин просыпался, вскакивая с кровати весь в холодном поту и слезах. Более Чимин за эту ночь не сомкнёт глаз.

Его тело истощено, оно нуждалось во сне, однако всё же, если это и получалось сделать, то Пак каждый раз бился в истериках, поднимая на уши соседей, потому что звукоизоляция в этой квартире была ужасная.

Кажется, что в таких условиях можно сойти с ума, свихнуться и стать психически неуравновешенным, однако с этим ему помогают наркотики, которые заканчиваются точно так же, как и деньги.

Мучения эти разделял с Чимином и Юнги. Он бросил работу на произвол судьбы, в компании появлялся лишь один раз в месяц, с Юми более не встречался, лишь разговаривал по видео и то очень редко. Теперь же парень переехал окончательно в те апартаменты, где и провёл своё последнее время в одиночку. Он не выходил из кабинета Пака, постоянно копался в бумагах, разыскивая Чимина по всему свету, но не только этим он занимался сутками напролёт, ещё Юнги разыскивал тех ублюдков, что посмели тронуть его мальчика... И он нашёл...

— Рассказывай, тварь! — директор с новой злостью впечатал кулак в скулу брюнета.

Однако нашёл лишь двоих из тех семи мразей. Чан Минги, тридцатидвухлетний мужчина, коротко постриженные чёрные волосы, бандитская внешность и крайне злое лицо. Возможно, юноша состоял в каких-то опасных группировках, потому что весь его внешний вид доказывал это. Именно он в тот злосчастный для Чимина день был самым первым из той семёрки. Именно он поставил юношу в колено локтевую позу и грубо вошёл по самое основание.

— А что я должен рассказывать тебе? — мужчина изъявил заговорить своим хриплым, мерзким голосом. — Когда в его сладкой попке побывал каждый наш член, я думал, что от настолько сильного давления он откинется, — сумасшедше смеётся, оголяя свои кровавые зубы.

Оба преступника были крепко связаны толстыми верёвками, что обвивали их тела и металлический стул, на которых мужчины и сидели. Однако, не смотря на озлобленного незнакомца и ещё тройки огромных парней в костюмах, что стояли в дальнем углу, повинуясь приказу главного и не мешаясь под ногами, те двоя не испытывали ни капли страха, будто ожидали этого и давно готовились. Только вот, кажется, в их бесстыжих глазах нет ни капли сожаления о содеянном с Чимином.

А Юнги от подобных слов этого ублюдка не сдерживается, вновь бьёт тому в скулу, и от настолько сильного удара связанный преступник падает вместе со стулом на бетонный пол, лбом встречаясь с жёсткой поверхностью, разбивая в кровь.

— Ладно, — отряхивая руку от недавнего удара, Мин переходит на второго. — Поговорим тогда с тобой, педофил несчастный, — костяшки в кистях звонко хрустят, когда тот вправляет их обратно на место.

О Чживон, ровесник Юнги, этому парню всего двадцать семь, а он уже успел натворить подобных дел, расплата которых явилась по их души в облике директора Мина. Он – их мучение. Он – их сущий кошмар. Он – последнее, что эти недолюди увидят в своей жизни.

— Где Пак Чимин?! — Юнги хватается сильными пальцами за рыжие волосы, резко оттягивает их, заставляя сильно выгнуться в спине до хруста позвоночника.

— Может, я и знаю, а может быть и нет, — юноша громко хохочет. — А ты знаешь, как мне было весело, когда я не давал этой сучке кончить? — он припоминает свои садистские действия над бедным парнем в ту ночь. — Он так стонал, так кричал от той неистовой боли, — рыжий то и дело нездорово хихикал. — Только вот, одиннадцать лет назад он был куда лучше... Он был покладистее, — Мин вновь собирает пальцы в кулак, сжимая до появления белых костяшек на коже. — А сейчас эта шлюшка стала мне противна, — Юнги после его слов прикрывает глаза, отпускает яркие локоны юноши и расслабляет пальцы другой руки.

Слышать подобное о человеке, которого любишь и которого потерял, невыносимо. Из-за чего блондин более свои силы не тратит, отходит от громко смеющихся мужчин к своей охране. Минги до сих ор валялся на полу, подхватывая своего друга сумасшедшими хохотами и мерзким кашлем, слюноотделение которого было кровавым.

Без лишних слов светловолосый протягивает свою руку Рою, в последствие чего мужчина вложил тяжёлый пистолет в кисть начальника. Юнги переплетает пальцами рукоять оружия, сжимает так сильно, чтобы не выдать своим мышечным напряжением лёгкую дрожь, ведь Мин ранее никогда подобного не делал. Так повлиял на него Чимин.

Юнги, конечно, мог бы решить всё законным путём, сдать всех их полиции с весомыми доказательствами, однако не хотелось подставлять Чимина, которого объявили бы преступником в бегах. Юноша бы не желал того, чтобы Пак проживал жизнь своего ужасного братца, который не переходил порог своего дома на протяжении десяти лет. К тому же Мину хотелось самому проучить каждого, каждого, кто прикоснулся к Чимину в ту ночь!

— Убьёшь меня? Что ж, давай, диретор Мин, давай, убей обычного гражданина Южной Кореи!!! — рычит в голос, дёргаясь, стулом шаркая звонко по полу.

— Ты~, — Юнги поднимает руку, нацеливаясь на тело. — И все твои дружки, — дулом пистолета парень обвёл обоих мужчин, подразумевая ещё пятерых, которые вскоре так же окажутся здесь, как и эти двоя. — Отбросы общества, — большим пальцем опустив курок, Юнги второй рукой подозвал к себе охранника, что незамедлительно подбежал к начальнику. — Вы испортили жизнь четырнадцатилетнему мальчику, пользовались его девственным телом, как захотелось Вам, малолетним педофилам! — с каждым словом блондин повышал голос всё выше, пока в итоге не перешёл на нервный крик. — И сейчас все вы умрёте. Для каждого из вас найдётся лишнее место в аду, ублюдки, — глаза Чживона заискрились от страха, его глупый смех превратился лишь в редкие обрывки, слетающие с его сухих губ. — И ты возглавишь эту цепочку смертей...

Мужчина только отрицательно закачал головой и громко закричал "нет", как Юнги указательным пальцем спускает курок, выстреливая тому подряд несколько пуль. Юноша не хотел, чтобы эти твари умерли так легко, нет, ни в коем случае. Сначала их ждёт мучительная пытка, и только потом уже Юнги позволит им уйти из этого мира.

Пули пистолета прошли сквозь ткань одежды и порвали мышечную ткань, раздирая за собой не только кожу, но и некоторые органы.

Первая – попала в левое плечо...
Втора – в правое...
Третья и четвёртая – пристроились в жилистых кистях...
А последняя – где-то в районе живота, может быть, попала в селезёнку...

Жалобный крик до сих пор живого мужчины разнёсся по помещению эхом. Кровь обильно стекала по сухой коже, небольшая часть впитывалась в одежду, а остальная крупными каплями оседала на неровную поверхность бетона.

Юнги лишь вновь протянул руку к своему охраннику и тот послушно отдал второй атрибут мучений О Чживона и, вскоре, Чан Минги тоже.

— Нет! Нет, больной ублюдок! Не смей! А-а-а-а!!! — голос Чживона рвался точно так же, как и недавно его сухожилия.

Мин открывает прозрачную бутылку бесцветной жидкости, к чертям выкидывая крышку, и подходит почти вплотную. О сразу же заподозрил что-то неладное, из-за этого вновь закричал.

— Остановись и подумай, что ты делаешь! — рыжий щурится болезненно, сильно стискивая свои зубы. — Ты с ума сошёл?!

— Прекрати нас мучать! — тут же подхватил его Чан.

Юнги от их слов бросило то в жар, то в холод, стало настолько смешно, что юноша не стал сдерживать свой нервный, истерический смех.

— Остановись и подумай? — глядит на Чживона. — Прекрати мучать? — а затем и на Минги. — Я более чем уверен, что Чимин просил вас также! — но вдруг голос его стал озлобленным, яростным, он доносился из самых глубин, казалось, что в нём говорил сам владыка преисподней. — Пак, мать твою, Чимин молил вас не трогать его! Но только, кто его послушал? — блондин выливает прозрачную жидкость бутылки на раны Чживона. — Правильно... Никто... Как и сейчас вас...

И вновь крик мужчины заполонил всё помещение здания. Кожу рыжеволосого разъедало кислотой на глазах, она мерзко деформировалась и крайне отвратительно разлагалась. К тому же эта боль ощущается сильнее в несколько раз, ведь Юнги разливал жидкость именно по только что появившимся ранам.

— Остановись! Прошу! Хватит!! — слёзно молил Чживон, пока Мин вновь не повторил своё действие.

И снова та боль. Снова тот душераздирающий крик, от которого охрана директора, каждый из них, отвернулся в сторону, дабы не наблюдать это зрелище вживую.

— Разберитесь с ним, — коротко бросает Юнги, передавая Рою бутылку с серной кислотой.

Мужчина принимает предмет от директора и подзывает к себе остальных помощников. Двое парней быстрым шагом приблизились к командиру и без слов схватились по обе стороны рук Чживона, что будто в забвении кричал, не переставая.

— Нет, нет! Не делайте этого, нет!! — самый младший сильно надавил пальцами на его щёки, заставляя широко раскрыть рот, но не перестать издавать гортанный крик.

Второй помощник Роя придерживал целиком тело мужчины, чтобы тот не брыкался и случайно не упал. Самый же главный из этой тройки, глядя прямиком в глаза преступника, вылил в глотку оставшуюся кислоту, всё до последней капли.

Чживон заревел, подобно дикому зверю, попытался выплюнуть, когда все жилистые руки его отпустили, но жидкость всё равно уже успела наполнить его рот целиком, проскользнуть вглубь организма по гортанной трубке в желудок, разъедая каждую стеночку, превращая в целом его внутренности в кровавую кашу. Мужчина кривился в лице, кричал так, будто из него вызволяют дьявола, брыкался словно в конвульсиях, пока не упал замертво на пол с открытым ртом, из которого обильно стала вытекать алая кровь.

Минги смотрел на это всё и сейчас его охватил страх, страх того, что с ним может случиться то же самое. Из-за этого чувства за всё это время брюнет и не пискнул в сторону Юна.

— Что ж, твоя очередь, — поднимая до сих пор лежащего насильника с бетона, процедил сквозь зубы Мин.

— Нет, нет, нет! Пожалуйста, не надо! — то и дело тот мотал головой, чуть ли не слёзно моля.

— Почему же? Ты мне скажешь, где Пак Чимин? — уже уставший Мин склоняет свою голову к плечу.

— Да! Расскажу! Расскажу всё, что знаю! — испугавшись за свою жизнь, Чан продолжает говорить. — Чон Хёнсу сказал, что брат Чихёна улетел в Америку! В... В Нью-Йорк! — будто бы позабыв, запинается. — Это... Это всё, что я знаю! Прошу, отпустите меня! У меня больше нет для вас информации!

— Чан Минги, — немного погодя, директор обращается к нему. — Всё, что ты мне сейчас сказал, я знаю, — Юнги взлохмачивает свои светлые волосы. — Тогда ещё вопрос – "где Пак Чихён?".

— Сейчас он скрывается... Но я правда больше ничего не знаю! — и сейчас мужчина зарыдал. — Молю, простите меня за мою ошибку! Отпустите, я никому ничего не скажу!

Юнги отходит от брюнета и задумывается на некоторое время, пока Рой и его помощники разглядывают мёртвое тело О Чживона, брезгливо морщатся и тихо обсуждают, как будут избавляться от улик, потому что всё равно этим будут заниматься именно они.

— Что ж, Чан Минги, пускай ты был для меня и бесполезен, ты хотя бы соизволил опуститься до такого уровня, дабы извиниться, пускай и не лично перед Чимином, — всё же вынес вердикт Мин, вызывая у мужчины выражение лица полное надежды.

— С-спасибо, спасибо Мин Юнг...

— Ты заслужил умереть быстрой смертью, — светловолосый отворачивается от него и направляется к выходу.

— Ч-что? Но как же... Д-директор Мин! — начал кричать Минги.

— Пустите ему пулю в лоб, чтоб не мучился, — не поворачиваясь, главный отдаёт приказ.

— Да, директор! — троя синхронно кланяются, а затем приближаются к последнему на сегодняшний день насильнику.

— Нет! Сумасшедший! Ненавижу тебя! Чтоб ты сдох! — Чан кидает последние оскорбления в адрес директора, после чего тот скрывается за большой металлической дверью. — Будь ты проклят, Мин Юнги!!!

Пуля.
Выстрел..
Грохот...

Чан Минги, О Чживон, оба они мертвы. Список Юнги немного сузился, осталось всего-то найти пятерых и сделать с ними то же самое.

Юнги знает, где находится Чимин, прекрасно знает страну, штат и город, только вот лететь на другой континент и слепо выискивать азиата в кругу европейцев – глупая затея. Мин лишь потеряет больше времени и сил. Проще выискивать юношу здесь с помощью международных связей.

— Я отомщу за тебя, Пак Чимин, — Мин садится в салон своего дорогого автомобиля и заводит двигатель, направляясь в квартиру, где проводил время последние полтора года – апартаменты любимого. — Обязательно отомщу!