Глава 25.
Любой может заметить изменение атмосферы в зрительном зале.
Но в этот момент у них не было времени обращать внимание на выражения лиц друг друга. Они просто продолжали смотреть на огромный экран перед собой, как будто их разум был захвачен картинками на нем.
Мальчик, одетый в чисто черный гоночный костюм с ярко-желтой отделкой, пошел к карту, не оглядываясь. Постояв рядом с машиной, он не колебался, сделал шаг вперед своими длинными ногами и сел, с чрезвычайно холодной позой.
Камера продолжала снимать его профиль и шею.
Гоночный костюм был очень тесным, почти полностью закрывая человека, оставляя открытыми только запястья и тонкую белую шею.
Однако тонкое запястье было прикрыто перчатками, которые надевал Ю Мянь, поэтому эти люди могли только перевести взгляд на его шею.
Кадык у Ю Мяня не был заметен, поэтому этот слегка выпирающий кадык выглядел необычно незрелым под их пристальными взглядами.
Казалось, он сглотнул, и его кадык поднялся и опустился.
Глаза у всех также дрожали вверх и вниз.
Каштановые вьющиеся волосы изогнулись в красивую дугу, а янтарные глаза внезапно устремились в камеру.
Ю Мянь не понял, почему фотограф на него уставился, поэтому он улыбнулся и сказал: «Я надеваю шлем, почему ты все еще снимаешь?»
В этот момент Янь Тинсюань услышал, как он нетерпеливо сглотнул.
«…»
Выражение лица Янь Тинсюаня на мгновение внезапно стало свирепым, но затем он быстро успокоился.
К счастью, никто в смотровой комнате его не заметил.
В кадре Ю Мянь надел шлем без колебаний, как и сказал. Его глаза и профиль были полностью скрыты, и никаких следов его не было видно.
Ракурс оператора внезапно изменился, и на снимке появились Гуань Тун и Юнь Гуанцинь, сидящие в карте.
Хотя они были двумя красивыми парнями, Юнь Гуанцинь, который был очень молчалив с тех пор, как вернулся со свидания, не мог не цокнуть языком, и на его лице ясно читалось сожаление.
Увидев это, Гуань Тун наконец понял, что что-то не так.
С тех пор, как появилось изображение группы Ю Мяня, атмосфера непринужденных обсуждений и шуток внезапно исчезла, заменившись торжественностью и подводными течениями.
Как будто все пытаются быть упрямыми и не давать другим понять, что они думают.
Мысль промелькнула в голове Гуань Туна, и его снова привлекло внимание изображение Ю Мяня на экране.
«Ю Мянь такой красивый. Он ездит очень быстро. Ни я, ни брат Юнь не могли его догнать», — подсознательно сказал Гуань Тун, глядя на экран.
Ю Мянь, казалось, не заметил, что в тот момент в комнате для просмотра что-то было не так. Он улыбнулся и сказал: «Ты преувеличиваешь».
Гуань Тун сидел рядом с Ю Мянем и, услышав это, сразу же подошел и обнял его за плечи.
«Посмотрите сами, как быстро он едет!»
«Бля...это круто».
Можно сказать, что на экране карт движется на большой скорости, словно летит на небольшой высоте.
В то же время все могли видеть, как спокойно мальчик в машине управлял этим черным картом, который мог бы соперничать с гоночным автомобилем.
Он действительно дикий, энергичный и слишком красивый.
В ушах раздаются взрывы ревущих звуков акселератора, сопровождаемые резкими тянущими звуками шин, царапающих трассу. Никто не останется равнодушным, посмотрев это видео.
Их сердца забились сильнее, когда Ю Мянь повернул руль.
Видя, что Ю Мянь по-прежнему спокойно и уверенно нажимает на педаль газа, в театре послышался тихий вздох.
"Шшшшш…"
Шэнь Наньсяо наконец не смог удержаться и заговорил и нарушил тишину. Он прикрыл грудь и рассмеялся: «Хотя я знаю, что сегмент знакомств, организованный командой программы, не будет опасным, я все равно занервничал, когда увидел Ю Мяня за рулем».
Видео было очень коротким и резко оборвалось, когда Ю Мянь пересек финишную черту.
Огромный светодиодный экран мгновенно погас, ожидая воспроизведения следующего файла.
Гуань Тун отчетливо услышал жалобный звук.
Он действительно не ожидал, что сцена с полем Шуры, которую группа Бай Линя не смогла разыграть, на самом деле будет разыгрываться в зрительном зале именно сейчас!
Но это неудивительно для реакции других гостей. Гуань Тун был еще более возмутительным, чем любой из них, кто был на месте происшествия днем.
В это время вся трасса была заполнена криками и приветствиями Гуань Туна. Он все еще помнил, что, когда он сошел с машины, он был первым, кто побежал в зону отдыха, к Ю Мяню. Он обнимал мужчину за плечи, прыгал и кричал, выглядя как маленький фанат.
Если бы съемочная группа программы записала эту сцену в тот момент, Гуань Тун наверняка бы так смутился, что ему захотелось бы провалиться сквозь землю.
Должен сказать, Ю Мянь выглядит таким мужественным в своем гоночном костюме!
Похоже, съемочная группа также знает, насколько захватывающим и неудовлетворительным был видеоклип, на котором только что было выступление Ю Мяня.
Поэтому первой фотографией, появившейся после того, как экран потемнел всего на несколько секунд, была фотография Ю Мяня, сделанная только что на трассе.
Мальчик встал из машины и снял шлем, наклонив голову. Его растрепанные волосы развевались, а янтарные глаза смотрели сверху вниз из-за движения поднятого подбородка.
В его глазах отражались сильные эмоции, шея была напряжена, а щеки слегка покраснели.
Длинные ноги и узкая талия приобретают красивые изгибы благодаря боковым движениям.
В одно мгновение в сердцах каждого возникла безмолвная, но оглушительная волна насилия, и никто не обратил внимания на то, что появилось на следующих видео и фотографиях.
Когда Хо Яньчжи вышел из комнаты для просмотра, он наконец понял, что имел в виду Янь Тинсюань.
Ю Мянь действительно сильно отличается от прежнего.
Или, может быть, можно сказать, что Ю Мянь слишком сильно отличается от того человека, которым он был последние два года.
Как будто время вернулось к тому времени, когда еще не было Бай Линя, и к мальчику вновь вернулся бодрый вид.
На самом деле, по сравнению с робким и самодовольным Ю Мянем, именно такой Ю Мянь знаком Хо Яньчжи.
Просто они давно не виделись, и даже Хо Яньчжи ошибочно подумал, что Ю Мянь — бесполезный фальшивый молодой господин, который ничего не добился и полагался только на семью Ю, как говорили другие.
Янь Тинсюань поднял руку и похлопал Хо Яньчжи по плечу, спрашивая: «На что ты уставился?»
Остальные уже спустились вниз, и только Хо Яньчжи все еще оставался в оцепенении на втором этаже.
Хо Яньчжи опустил глаза и поджал губы, затем повернулся и спросил: «Ты только что ходил к Ю Мяню, о чем он с тобой говорил?»
Янь Тинсюань убрал руку с плеча Хо Яньчжи и улыбнулся, как всегда нежно и элегантно. Он сказал: «О чем мы можем говорить? Он так сильно меня сейчас ненавидит, что не хочет говорить мне ни слова».
Услышав это, Хо Яньчжи внезапно нахмурился: «Это правда?»
С тех пор, как Бай Линь вернулся в семью Ю, они избегали Ю Мяня как могли. Более того, Хо Яньчжи знал, что он относился к Ю Мяню как к замене Бай Линя, поэтому после возвращения Бай Линя он, естественно, дистанцировался от Ю Мяня.
Просто Ю Мянь не мог сразу принять столь большие перемены и всегда пытался понять причину.
Теперь Янь Тинсюань действительно хотел поговорить с Ю Мянем, но почему именно Ю Мянь повернулся и ушел?
Выражение непонимания Хо Яньчжи было очевидным. Янь Тинсюань усмехнулся в душе, но спокойно сказал внешне: «Разве это не хорошо?»
Он повторил слова Ю Мяня Хо Яньчжи.
«Ты разве не избегал его?» — улыбнулся Янь Тинсюань: «Теперь, когда он ушел сам, тебе больше не нужно от него прятаться, верно?»
При этом Хо Яньчжи всегда чувствовал себя неуютно, слушая это.
«В конце концов, он все равно из семьи Ю», — Хо Яньчжи нахмурился, и дикость в его теле немного сдержалась.
"Нет."
Хо Яньчжи яростно уставился на Янь Тинсюаня: «Что ты имеешь в виду? Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что это не так?»
Янь Тинсюань услышал тихий звук двери Бай Линя. Не говоря больше ничего, он похлопал Хо Яньчжи по плечу и направился к комнате Бай Линя в коридоре.
Хо Яньчжи долго стоял в оцепенении.
Услышав стук, Бай Линь тут же подошел и открыл дверь.
«Брат Тинсюань...» — тон Бай Линя, казалось, нес в себе бесконечные обиды, а его опущенные щенячьи глазки, казалось, вот-вот прольются слезами.
Янь Тинсюань поднял руку и погладил Бай Линя по голове, его взгляд по-прежнему был нежным.
Он заметил настроение Бай Линя и наклонился ближе, чтобы спросить: «На что ты смотришь?»
Бай Линь был замечен с мобильным телефоном в руке, на его лице отражалось выражение нервозности и обиды, которое он не пытался скрыть.
«Почему он все еще в предварительном списке?» — грубый тон Бай Линя мгновенно заставил Янь Тинсюаня понять, кого он имел в виду.
«Какой список?»
Бай Линь повернул экран телефона перед Янь Тинсюанем: «Список предварительных раундов «Кубка звезд».
Янь Тинсюань и Бай Линь стояли перед дверью, тихо и скрытно разговаривая, избегая камер съемочной группы.
«Пусть участвует. Без семьи Ю он ничто», — Янь Тинсюань все еще успокаивающе улыбался.
Тон и улыбка мужчины были очень неестественными, но Бай Линь, который в тот момент был немного зол, этого не заметил.
Бай Линь нехотя нахмурился и сказал: «Папа ясно сказал, что Ю Мянь не пройдет даже предварительные туры, но теперь он прошел в предварительные туры!»
Янь Тинсюань опустил глаза и просмотрел экран телефона. Мужчина поднял руку и похлопал Бай Линя по плечу.
«Ты его боишься?»
Бай Линь мгновенно задохнулся. После нескольких секунд молчания он поднял глаза и, с жалким видом задыхаясь от слез, сказал: «Я просто не понимаю, почему он всегда должен красоваться передо мной».
Янь Тинсюань слегка приподнял брови и снова спросил: «Красоваться?»
Бай Линь сердито сказал: «Если бы не семья Ю, разве он смог бы научиться дорогому искусству?»
«Если бы не его отец, смог бы он сразу пойти в компанию на стажировку?»
«Теперь, когда я вернулся, он все еще хочет занять эти ресурсы». Бай Линь шагнул вперед и схватил Янь Тинсюаня за рукав, его глаза слегка покраснели, когда он сказал: «Это должен быть я».
Пока Бай Линь говорил, он вспомнил странную атмосферу, царившую в смотровой комнате только что.
Всеобщее внимание снова было приковано к Ю Мяню.
«Если бы не семья Ю, он был бы сиротой в приюте. У него не было бы времени играть в эти дорогие картинги и бильярд!»
Бай Линь неосознанно повысил голос и почти забыл о своей маскировке.
Долгое молчание Янь Тинсюаня мгновенно вернуло волнение Бай Линю.
Он нервно улыбнулся: «Мне просто жаль папу. Брат Тинсюань, ты же знаешь, что папа заболел из-за него».
Уникальный холодный древесный аромат Янь Тинсюаня окружал Бай Линя, а его зрелый и магнетический голос мгновенно успокоил чрезмерное настроение Бай Линя.
«В конце концов, клоун — это всего лишь клоун», — улыбка Янь Тинсюаня не коснулась его глаз.
Бай Линь наклонил голову и поджал губы, сказав: «Брат Тинсюань, ты уже несколько раз хотел быть в группе с Ю Мянем, почему?»
Янь Тинсюань сохранял спокойствие и сказал: «Чтобы держать его подальше от тебя».
Глаза Бай Линя расширились от удивления.
Янь Тинсюань мягко улыбнулся: «Почему еще, ты думаешь, я хочу быть с ним в одной группе?»
Янь Тинсюань не лгал. Когда он впервые вошел в дом, он хотел быть в группе с Ю Мянем, чтобы предупредить Ю Мяня не делать ничего из ряда вон выходящего и не смущать друг друга.
Но теперь, похоже, именно он совершил ненужные поступки.
Бай Линь потянул Янь Тинсюаня за рукав и встряхнул его, радостно смеясь: «Он снова к тебе пристает? Это так раздражает».
Янь Тинсюань ничего не сказал, а просто погладил Бай Линя по волосам.
Телефон Бай Линя пискнул несколько раз. Несколько ярых фанатов в закрытой группе с возмущением говорили о том, что команда по производству программы предвзято относится к гостям-любителям.
Бай Линь опустил глаза и подождал, пока Янь Тинсюань уйдет, прежде чем взять телефон, чтобы набрать и отправить сообщение.
[Не сердитесь, я всего лишь мелкий актер, не такой хороший, как другие. У режиссера свои соображения.]
Как только были сказаны эти слова, фанаты в небольшой группе тут же активизировались, словно им ввели куриную кровь, и стали листать историю чата, даже не успев взглянуть на нее.
[У молодого актера нет никаких прав человека. Странно, что такой любитель, как он, может участвовать в шоу.]
[Раскопайте его биографию.]
[У меня есть опыт, поэтому я это сделаю. У него только один аккаунт Weibo?]
[Похоже, это фейковый аккаунт, который был зарегистрирован давно, и А находится в списке взаимных подключений.]
[Эта девушка из Университета А должна его знать. На ее селфи есть водяной знак бьюти-фильтра. Ее зовут Цюй Мяо.]
…
Учитывая, что обе группы гостей весь день были заняты свиданиями, съемочная группа не стала просить их заняться приготовлением ужина, а вместо этого организовала для них довольно роскошный ужин.
Как только Ю Мянь закончил принимать душ и вышел из комнаты, он увидел других гостей, сидевших за обеденным столом, все из которых выглядели недовольными.
«Что случилось?» Ю Мянь на этот раз высушил волосы феном. Пушистые каштановые волосы свисали перед его лбом, делая его кожу еще холоднее и белее.
Гуань Тун крепко сжимал телефон, нахмурившись.
«Ю Мянь, ты в тренде поиска».
Глаза Ю Мяня потемнели, он подошел и наклонился, чтобы просмотреть экран телефона Гуань Туна.
#Сколько воды на вступительном экзамене на факультет архитектуры университета А
Как только он вник в тему, первое, что он увидел, была форма набора. В верхней части формы было четко написано:
[Ожидается, что занявший первое место — Ю Мянь — будет принят.]
[Проект вступительного экзамена: не разглашается по особым причинам.]
Обсуждение темы стало очень оживленным. Кто-то из студентов, кто-то из прохожих, все обсуждают, почему первый проект не будет обнародован.
Слово «заговор» вот-вот должно было прозвучать, и менее чем через полчаса Ю Мянь был заклеймен как первородный грех зачисления в школу через заднюю дверь.
За столом воцарилась тишина.
Пэй Хуайцзи был одет в черную рубашку, а серебряные манжеты смотрелись очень благородно в свете.
Взгляд мужчины был устремлен на Ю Мяня. Из всех, кто сидел за столом, только перед ним тарелка осталась нетронутой.
Как раз в тот момент, когда Пэй Хуайцзи собирался что-то сказать, Ю Мянь вернул трубку Гуань Туну и очень спокойно и небрежно улыбнулся.
Глаза Пэй Хуайцзи слегка потемнели.
«Почему не было объявлено...» Ю Мянь выдвинул стул и сел. Когда он поднял глаза, в его взгляде мелькнул редкий намёк на высокомерие.
Все за тихим столом слышали только непринужденные слова Ю Мяня.
«Потому что бронзовая скульптура была передана в Художественный музей Хуацзян».
«Согласно регламенту выставочного зала, до начала выставки она не будет обнародована».
«Не то чтобы не было случаев, когда работы студентов временно запечатывали после того, как их забрали музеи». Ю Мянь помолчал несколько секунд и бесстрастно посмотрел на Бай Линя, равнодушно сказав: «Я думал, большинство студентов-художников знают об этом».
Бай Линь: «…»
Лицо Бай Линя стало неловким, когда Ю Мянь сказал, что его работа передана в музей.
Откуда он мог знать, что бронзовая скульптура Ю Мяня была выбрана для Художественного музея Хуацзян!
Более того, Ю Мянь был всего лишь выпускником средней школы, который в то время еще не был официально зачислен в Университет А. Удивительно, что такую вступительную работу можно было выставить в музее.
Бай Линь сжал в руке ложку для супа, напряг плечи и опустил голову, стараясь изо всех сил скрыть гнев в глазах.
Очень несправедливо, что вся удача досталась Ю Мяню.
Услышав это, Гуань Тун убрал свой телефон и вздохнул с облегчением. Он беспомощно улыбнулся Ю Мяню и сказал: «Этот популярный поиск действительно напугал меня до смерти».
Как блогер, который часто взаимодействует с Интернетом, Гуань Тун наверняка лучше всех знает, как грязный поиск может легко погубить человека.
Более того, Ю Мянь — всего лишь студент-любитель, не имеющий фанатской базы.
Как только группа злых фанатов из индустрии развлечений привяжется к нему, избавиться от них, не потеряв при этом слой кожи, будет сложно.
Расслабившийся Гуань Тун взял немного еды и небрежно спросил: «Ю Мянь, ты кого-нибудь обидел?»
В противном случае, являются ли все эти масштабные речи и темы, побуждающие прохожих занять чью-либо сторону, просто совпадением?
Ю Мянь опустил глаза и усмехнулся, выражение его лица, как обычно, было таким мягким, будто он вообще не воспринял все это всерьез.
«Кто знает?» — сказал он.
Бай Линь крепко сжал ложку в руке.
В следующую секунду, когда атмосфера за столом постепенно успокоилась, все услышали, как Бай Линь внезапно прервал ее и сказал: «Это действительно удивительно».
Ю Мянь поднял глаза и взглянул на Бай Линя.
Бай Линь невинно улыбнулся и спросил: «Но почему же прошло уже почти четыре года, почему твою работу до сих пор не выставили и не разблокировали?»
Закончив говорить, Бай Линь радостно посмотрел на Ю Мяня, думая о том, что если бы музей не пожалел об этом, как бы он мог не выставлять бронзовую скульптуру Ю Мяня в течение четырех лет.
Должно быть, где-то что-то не так.
Он просто не верил, что Ю Мянь действительно мог создать скульптуру, отобранную музеем.
Бай Линь ждал, когда Ю Мянь будет унижен, чтобв наблюдать за смущенным и беспокойным выражением лица этого человека, точно таким же, как тогда, когда он вернулся в семью Ю в том году.
Но прошло более десяти секунд, а Ю Мянь так ничего и не сказал.
Янтарные глаза мальчика лишь взглянули на Бай Линя, а затем быстро отвернулись, словно его слова были совершенно неважны.
Брови Пэй Хуайцзи постепенно расслабились, когда он это увидел. Он согнул пальцы и слегка постучал ими по обеденному столу, не издавая громкого звука.
Тихая атмосфера не заставила Ю Мяня почувствовать себя неловко, но вместо этого превратила Бай Линя, который задавал вопросы без всякой видимой причины, в посредственного комментатора.
Янь Тинсюань, сидевший рядом с Бай Линем, похлопал его по плечу и слегка сжал его, давая ему знак замолчать.
Лицо Бай Линя покраснело, и он выдавил из себя улыбку, запинаясь: «Разве я не могу спросить об этом? Я не ожидал, что не смогу спросить».
Юнь Гуанцинь схватился за подбородок и уставился на Ю Мяня, словно он действительно хотел узнать, как тот отреагирует в этой ситуации.
Будет ли он открыто противостоять Бай Линю или снова отпустит оскорбительные замечания в лицо?
В отличие от Ю Мяня, который молчал, Гуань Тун заговорил первым: «О чем тут спрашивать?»
Гуань Тун был в ярости.
Не то чтобы он не видел, насколько разрушительным было влияние группы ярых фанатов Бай Линя на Weibo, а среди тех, кто искажал правду и разжигал беспорядки в предыдущей теме, было много тех, кто утверждал, что они прохожие, но когда они заходили на домашнюю страницу, то видели значок фаната Бай Линя.
Гуань Тун не понимал, почему фанаты Бай Линя подняли шум вокруг Ю Мяня, но это не мешало ему думать, что эти люди глупые и плохие.
Гуань Тун знал, что лучше не связываться с такими «маленькими актерами», у которых было много преданных поклонников, иначе у него возникнут проблемы.
Более того, его карьера связана с Интернетом.
Но Гуань Тун был действительно раздражен тем, что Бай Линь и его фанаты постоянно нападали на Ю Мяня. Он просто не мог выносить, когда другие использовали такие мелкие уловки и коварные средства.
Но как раз в тот момент, когда Гуань Тун отложил палочки для еды и собирался отругать Бай Линя, Ю Мянь, который все это время оставался спокойным, внезапно заговорил.
Ю Мянь не опроверг Бай Линя, не рассердился и не попал в ловушку Бай Линя.
Мальчик наклонил голову и пожал плечами, непринужденно и шутливо сказав: «Кто знает, может, они выбросили мою скульптуру куда-то и больше не могут ее найти».
Ю Мянь вздохнул с притворным сожалением: «В конце концов, мне потребовалось полмесяца, чтобы вырезать это произведение искусства».
В глазах Пэй Хуайцзи мелькнула улыбка.
Гнев Гуань Туна по отношению к Бай Линю еще не утих, когда слова Ю Мяня его почти развеселили.
«Что ты несешь?» Гуань Тун сдержал смех и толкнул Ю Мяня в плечо. «Как художественный музей мог просто выбросить студенческие работы, которые он специально собирал?»
«Перестань быть таким скромным», — Гуань Тун в шутку ущипнул Ю Мяня за щеку.
Ю Мянь повернулся боком и позволил Гуань Туну ущипнуть его за лицо. После нескольких раундов игры, все еще беззаботное и красивое выражение лица мальчика внезапно заставило Гуань Туна остановиться.
Гуань Тун выпрямился, прикрыл покрасневшие уши и подумал: «Чёрт! Внешность Ю Мяня просто слишком несправедлива! Я не могу смотреть на это вблизи.»
После подшучиваний Ю Мяня и Гуань Туна, все за столом снова расслабились.
Атмосфера наконец перестала быть напряженной.
Только Бай Линь опустил голову с очень неприятным выражением лица. Он догадался, что слова Ю Мяня были адресованы ему, и что-то не так.
В непринужденной обстановке Хо Яньчжи откинулся на спинку стула и громко произнес: «Она не пропала».
Шэнь Наньсяо также улыбнулся и сказал: «Независимо от того, будет ли экспонат выставлен или нет, сам факт его включения в музей уже является выдающимся достижением среди твоих коллег».
Во время выступления Шэнь Наньсяо поднял бокал с шампанским, приготовленный командой программы, и помахал им в сторону Ю Мяня, улыбнувшись и сказав: «Давайте вместе выпьем за артиста?»
С этого момента странная атмосфера, созданная Бай Линем, полностью рассеялась.
Ю Мянь поддержал подбородок и беспомощно улыбнулся, его глаза изогнулись в действительно красивой дуге.
Он поднял золотой бокал с шампанским в сторону Шэнь Наньсяо и сказал ему в ответ на предложенный им тост: «Ты делаешь меня счастливым? Тогда я выпью за тебя, великий артист».
Юнь Гуанцинь опустил голову и цокнул языком, а затем присоединился к ним с любопытной улыбкой.
Все подняли бокалы.
Ужин закончился такими подводными течениями. Бай Линь вернулся в комнату, и его лицо мгновенно изменилось, став крайне беспокойным.
Прохожие уйдут, увидев всеобщее волнение, но группа его поклонников, которые все еще не в курсе ситуации, продолжают обсуждать эту тему и создавать ажиотаж.
Как только появятся последующие разъяснения Ю Мяня, именно его будут поджаривать на огне.
Бай Линь никогда не допустит этого.
Поэтому он быстро накинул пальто, чтобы закрыть камеру в комнате, открыл окно чата на своем телефоне и отправил сообщение:
[Я видел все, что вы для меня сделали. Ваша поддержка действительно важнее для меня, чем что-либо еще.]
[Но позволять вам брать на себя инициативу — не лучшая идея. Если этот вопрос выйдет из-под контроля, это также опозорит производственный персонал. Персонал не сделал ничего плохого. Давайте остановимся на этом и прекратим создавать проблемы.]
Бай Линь печатал со свирепым выражением лица, но его руки посылали один милый смайлик в форме сердечка за другим.
[А, появился Линьлинь!]
[Я так сильно тебя люблю, Линьлинь~ Не беспокойся о нас! Все в порядке. Мы создали пять групп, которые будут по очереди поднимать тему, и мы не дадим горячим поискам угаснуть.]
[Почему сотрудники программы не сделали ничего плохого?! Линьлинь, ты просто слишком наивен. Сколько секунд тебя в трейлере? Сколько там снимков этого любителя? К вам явно относятся по-разному!]
[Это слишком.]
[Верно! Добейтесь справедливости для Линьлиня!]
[Направление ветра теперь с нами. У прохожих о нем не очень хорошее впечатление. Когда шоу выйдет в эфир, его личность определенно будет перевернута.]
[Я обыскал весь интернет, но не смог найти имя Ю Мяня в публичном уведомлении Университета А. Должно быть, происходит что-то подозрительное. Не бойся, Линьлинь. У этого любителя даже могут отозвать статус студента.]
[Да, добро восторжествует над злом! Я видел, что ситуация среди прохожих разгорелась. Как человек, который вошел в университет А через черный ход и даже не значился в списке публичных объявлений, мог спокойно получить свой диплом? Нелепо.]
[Перейдите на официальную страницу Weibo Университета А и продолжайте бомбардировать их, @их официальный аккаунт.]
«Вы — кучка идиотов. Вы не понимаете, что я говорю, не так ли?» Бай Линь нахмурился и сердито сказал: «Рано или поздно вы меня убьете».
Его опущенные щенячьи глаза больше не выражали невинности и жалости, а вместо этого выглядели свирепыми и устрашающими, как будто он был крайне эмоционально нестабилен.
Видя, что ситуация вышла из-под контроля, Бай Линь быстро позвонил своему агенту.
Выяснив всю историю, мужчина на другом конце провода вдруг спросил: «Вы уверены, что он не сказал, почему в выставочном зале не выставлена эта бронзовая скульптура?»
Бай Линь был ошеломлен, затем кивнул и сказал: «Он этого не говорил, но если это прояснится...»
Прежде чем Бай Линь успел договорить, агент холодно перебил его: «Какое разъяснение? Чье разъяснение?»
Бай Линь нахмурился и в замешательстве спросил: «Брат Цзэ, что ты имеешь в виду?»
Му Цзэ постучал колпачком ручки в своем кабинете и усмехнулся: «Поскольку работа не выставлена, кто может доказать, что его бронзовая скульптура действительно находится в Художественном музее Хуацзян?»
Пальцы Бай Линя, сжимавшие телефон, постепенно крепли, и чувство счастья вернулось.
Му Цзэ усмехнулся и сказал: «Даже если такая бронзовая скульптура действительно существует, как мы можем узнать, является ли она работой Ю Мяня по оформлению входной группы? А что, если Ю Мянь сделал ее после того, как вошел в университет через заднюю дверь?»
«С деньгами чего не сделаешь?» Голос в трубке холодно и жестоко рассмеялся: «Кто знает?»
Тревога Бай Линя прошла, и он взволнованно спросил: «Значит, я позволю фанатам продолжать по очереди говорить об этом?»
Му Цзэ: «Продолжай».
«Неважно, что сказал Ю Мянь, неважно, было ли то, что он сказал, правдой или ложью, кто может быть судьей в этом фарсе?»
Му Цзэ твердо сказал: «Никто».
Тот, кто проявляет инициативу в сфере общественного мнения, может опровергнуть любой недоказуемый факт.
Получив звонок, Му Цзэ немедленно внимательно изучил всю информацию и публичные обсуждения Художественного музея Хуацзян за последние годы.
За исключением нескольких крупных офлайн-выставок, музей никогда не высказывался с целью развеять слухи, вызванные включением таких работ.
Более того, Художественный музей Хуацзян недавно предпринял серьезные шаги и, скорее всего, промолчит в ответ на столь незначительный вопрос.
Му Цзэ не волнует, выступит ли Университет А и прояснит ситуацию, поскольку заявление учебного заведения не пользуется большим доверием среди фанатов.
Пока комментарии вроде «защита собственных учеников», «сокрытие правды» и «парень, который взял деньги» будут появляться, прохожие не будут обращать внимания на факты и будут только отталкиваться от этого водоворота.
Внутри комнаты Ю Мянь стоял перед столом и с облегчением вздохнул. Он мягко улыбнулся и сказал человеку на другом конце провода: «Я рад, что с тобой все в порядке. Мне очень жаль, что я втянул тебя в это».
Цюй Мяо, на которой была надета маска для лица, держала телефон между плечом и ухом и опустила голову, чтобы нанести лосьон для тела.
Услышав это, девушка презрительно фыркнула: «Тебе не нужно передо мной извиняться. У меня есть только одно селфи на Weibo, и не так много личной информации».
Не дожидаясь продолжения Ю Мяня, Цюй Мяо тут же сказала: «Эй, не волнуйся».
«Если какая-либо личная информация действительно будет раскрыта, я напрямую позвоню в полицию, чтобы решить проблему».
Ю Мянь опустил глаза и поджал губы: «Цюй Мяо...»
Цюй Мяо пошла в ванную, ее тапочки свисали. Она не могла не улыбнуться, проходя мимо мольберта: «Если тебе действительно неловко, почему бы тебе не помочь мне с черновиком?»
Ю Мянь был ошеломлен, а Цюй Мяо снова и снова умоляла: «Великий Бог, Великий Бог, брат Мянь, пожалуйста, спаси меня».
Ю Мянь беспомощно наклонил голову. Наконец он продолжил работу над головоломкой судоку, которая осталась полупустой: «Я могу помочь тебе с формой».
Цюй Мяо чуть не закричала: «Спасибо, брат!»
Ю Мянь улыбнулся.
«Но опять же», — серьезно спросила Цюй Мяо, — «Даже если невиновные невиновны, эта вода не мутная, а болото. Почему бы тебе не связаться со школой и художественным музеем как можно скорее?»
Тот факт, что работы Ю Мяня были изъяты в музей, стал широко известен всему отделу скульптуры.
К сожалению, скульптурный факультет гораздо менее известен, чем другие факультеты масляной живописи и Институт дизайна, поэтому этот вопрос не получил широкого распространения.
Цюй Мяо нахмурилась: «Кажется, одного из моих одноклассников взяли в художественный музей. Стоит ли мне...»
Не дожидаясь, пока Цюй Мяо закончит, Ю Мянь мягко, но решительно отказался: «Цюй Мяо, спасибо, но в этом нет необходимости».
Цюй Мяо помолчала несколько секунд, а затем вздохнула: «Ладно».
Ю Мянб закончил страницу судоку, и числа, идеально вписанные в квадраты, сделали его счастливым.
Как раз в тот момент, когда трогательная текстовая часть программы должна была вот-вот начаться, в его дверь постучали.
Ю Мянь встал и открыл дверь, но увидел стоящего снаружи Пэй Хуайцзи.
Этот человек никогда не откладывал дела на потом. Увидев Ю Мяня, он сказал глубоким голосом: «Только что общественное мнение в Интернете снова забродило. Если мы не остановим это вовремя, это очень плохо скажется на тебе».
Идеально сшитая черная рубашка была отглажена без единой морщинки, а его широкие плечи почти заслоняли весь свет за дверью.
Дает неописуемое чувство силы.
Спокойный и рациональный тон Пэй Хуайцзи немного ослабил это чувство доминирования, но лишь немного.
«Если бы у тебя был оригинальный проект бронзовой скульптуры, которая была изначально забрана, план связей с общественностью был бы проще».
Ю Мянь моргнул, поняв, что Пэй Хуайцзи говорит о том, что его команда по связям с общественностью может помочь ему разрешить этот острый поисковый кризис.
Пэй Хуайцзи не услышал ответа Ю Мяня. Вместо этого он наблюдал за парнем перед собой, который в этот момент все еще был наверху черного списка поиска, прислонился к дверному косяку, наклонил голову и улыбнулся.
Пэй Хуайцзи: «…»
Ю Мянь поднял брови, выглядя очень круто.
Человек, вовлеченный в водоворот, не проявил никаких признаков беспокойства или раздражения. Вместо этого он неторопливо посмотрел на Пэй Хуайцзи и сделал дразнящее замечание.
«Босс Пэй, на чем сосредоточен благотворительный фонд JL? Я хочу в него инвестировать».
Филантроп Пэй Хуайцзи: «...»