Неволшебная история

Персонажи:Гарри Поттер/Драко Малфой
Рейтинг:NC-17
Жанр:Hurt/comfort, Романтика
Размер:Миди | 52 Кб
Статус:Закончен
События:Волдеморт побежден, ПостХогвартс, Исчезновение магических способностей
Предупреждение:ООС, AU, Нецензурная лексика

Описание:
"Потти, когда ты пялился на мои ноги, я молчал. Когда, как чокнувшийся домовик, воровал мои носки, я терпел. Правда, я многое могу понять, но лезть ко мне под майку среди ночи — это выше всякого понимания!"

1
Гарри Поттер, герой войны, победитель Волдеморта и прочее, и так далее, курсировал по коридору больницы Святого Мунго, то и дело поглядывал на дверь палаты с позолоченной табличкой, где значилось имя Даи Луэллинна, и тут же отворачивался. Мимо сновали целители, ведьмы в лимонных мантиях, изредка — пациенты.

— Добрый вечер, мистер Поттер, — показалась из-за двери целительница, чопорная дама средних лет, манерами и обликом изрядно напоминавшая МакГонагалл. Так сильно напоминавшая, что Гарри перед ней чувствовал себя проштрафившимся первокурсником.

— Э-э, да, здравствуйте, целитель Хоуп. Как он?

— Стабильно. Через полчаса закончим детоксикацию, потом, — она протёрла платочком монокль, поднесла к лицу и взглянула сквозь круглое стёклышко на взволнованного Поттера, — кто сможет его забрать?

— Ну... я?

— Вы родственник? — иронично, заведомо зная ответ, осведомилась всё же целительница, вернула стёклышко в нагрудный карман и, не дожидаясь ответа, зашагала по коридору прочь от палаты.

— Нет, мадам, но тут такая ситуация, вы же понимаете, пожалуйста! — всплыл в памяти глупый эпизод на третьем курсе, когда он пытался уговорить МакГонагалл подписать ему разрешение на прогулку в Хогсмид. Та смотрела точно так же, один в один, и вроде бы понимала, и ничегошеньки делать не собиралась. — Или не выписывайте его тогда вообще!

— Не имеем права. Всего хорошего, мистер Поттер.

Тот выругался сквозь зубы, проводил неумолимую целительницу взглядом и кинулся обратно к палате, приоткрыл совсем чуть-чуть, одним глазком глянуть. Малфой, зараза белобрысая, сидел на койке, прислонившись затылком к стене, болтал ногами и бездумно пялился в потолок. Больничная жёлтая сорочка сбилась до бёдер, открывая голени с редкими светлыми волосками, костлявые коленки и бледную, без единого волоска кожу выше. Сорочка болталась на плечах, так что в вырезе виднелись бледные полоски шрамов, оставшихся от Сектумсемпры. Гарри сглотнул, с трудом заставил себя смотреть строго на отрешённое лицо с царапиной на скуле и пересохшими губами. Легче не стало. Тогда он обратил внимание на медиведьму, которая сосредоточенно бубнила заклятья, водила палочкой то над животом, то возле шеи с подёргивающимся кадыком. Надо полагать, заканчивала детоксикацию.

— Никаких посетителей во время процедур, сэр. Покиньте палату, пожалуйста, — не оборачиваясь, монотонно выдала медиведьма, перехватила пациента за подбородок, заглянула в расфокусированные серые глаза, хмыкнула. — Мистер Малфой, вы употребляли что-либо кроме того, что обнаружила стандартная диагностика?

Тот пожал плечами, прикрыл глаза и, едва разжалась хватка на подбородке, вновь облокотился о стену. Медиведьма поджала губы, взмахнула палочкой, и золотистый шарик света сорвался с кончика, пересёк палату, пронёсся над взъерошенной поттеровской макушкой — вызов старшего целителя. Теперь-то уж точно стоило уматывать, пока опять не нарвался на мадам Хоуп. Гарри бросил последний короткий взгляд на апатичного Малфоя, стиснул кулаки и двинулся к лифтам.

Дежурная медиведьма, в стойку которой он чуть не врезался на выходе, лишь вздохнула тихонько, привычным жестом подала брошюрку (содержание которой он мог бы уже пересказать наизусть) и вернулась к заполнению журналов. Две молоденькие ведьмы, которые то ли уходили с работы, то ли, наоборот, только заступали, покосились на буйного посетителя, переглянулись и захихикали. Остальные работники и внимание не обратили, за последние три года регулярные визиты мистера Поттера в больницу Святого Мунго успели наскучить даже журналистам, что уж говорить об остальных. Скитер — и та перестала отпускать ядовитые шуточки по поводу Мальчика-Цепного-Пса.

А ведь тогда, три года назад, сразу после войны, всё показалось до элементарного простым. Подумаешь, какой-то долг жизни перед матерью Малфоя. Если б ещё её не угораздило умереть в Битве при Хогвартсе, так и вовсе всё было бы замечательно.

* * *
— Э-э, Кингсли... я это... в общем, как бы...

— Опять отгул? Гарри, надо что-то решать, — пристальный взгляд скользнул от синяков под глазами к стаканчику кофе в трясущихся руках, будто Поттер и сам не знал, что выглядит как помесь боггарта и инфери, только студентов из аврорской академии пугать. Посмотрите, до чего доводит Аврорат, и подумайте хорошенько, надо ли вам сюда. — Джонсон — и та меньше отгулов берёт, а у неё двойняшки, между прочим, со всеми их детскими болячками.

— И что прикажешь решать? В Азкабан его упечь? Сомнительный способ вернуть долг жизни, не находишь?

— Гарри, поосторожнее, с такими вещами не шутят, — мрачно осадил начальник, — пора бы и понять.

Вот уж что Гарри отлично понял, три года вытаскивать хорька из всяческих передряг — где там не понять? Шеклболт глядел почти с жалостью, отчего хотелось послать к чертям, расколотить все статуэтки и прочие побрякушки, которыми кабинет Главного Аврора был забит под завязку, потом закатить скандал в Мунго, уволочь Малфоя за шкирку и запереть где-нибудь, чтоб сидел и не рыпался. Впрочем, этот путь он уже проходил, полугодовой терапии и трёх внутриведомственных комиссий на предмет профпригодности хватило, чтобы больше не повторять.

— Может, с папашей его поговорить?

Вместо ответа Гарри скривился и швырнул на заваленный пергаментами стол свежий выпуск «Пророка», который и сам-то не читал дальше передовицы. С колдографии на первой полосе самодовольно лыбился Малфой-старший, кивал то ли читателям, то ли кому-то за спиной фотографа и придерживал за талию девушку в школьной форме со слизеринскими нашивками.

— Серьёзно? Да девчонка же года на два младше его сына! — проглядев первые строчки, воскликнул Кингсли, потёр глаза и встряхнул газету, словно строчки могли от этого переменить значение. Однако ни глаза, ни газета его не обманывали. — Ради всего святого, только закончила школу?!

— На три года младше, Кинг. Драко на той неделе двадцать один исполнился, — угрюмо поправил Гарри, залпом допил свой кофе, скомкал стаканчик в кулаке и швырнул в сторону мусорного ведра, промахнулся, — знаешь, могу понять, почему хорёк потащился в Лютный. В последний раз как минимум. Вероятно, он узнал чуть раньше, чем газетчики.

— Да уж, — Кингсли отпихнул газету, отёр лицо ладонями и неуверенно продолжил: — Люциус же всё равно его отец, должен же хоть как-то... не знаю, заботиться? В конце концов, чистокровные всегда пеклись о наследниках, о продолжении рода, не мог же он просто...

— Мог, — оборвал Поттер, потёр лоб, где едва виднелся знаменитый шрам, и устало пояснил: — Он выжег Драко с фамильного гобелена. Вот тебе и всё беспокойство о наследниках. Теперь, видимо, займётся вплотную производством нового продолжателя рода. Не от большой же любви, в самом деле, он решил жениться на девчонке вдвое младше себя. А то и втрое, не припомню, сколько там ему лет.

— Дурдом какой-то. Ладно, иди, придумаю что-нибудь с твоими отгулами.

* * *
Без четверти десять Гарри как штык маячил в холле больницы, комкал рукава мантии в кулаках и сопел себе под нос. В мыслях прокручивались сотни вариантов разговоров с ненавистным хорьком, один хуже другого. Наконец, предмет его размышлений показался у стойки регистрации, наскоро черкнул подпись в документах о выписке и двинулся к выходу. Поттер рванулся наперерез без единой мысли о том, что сказать.

— А, опять ты, — Малфой остановился, когда между ними оставалось не более двух шагов, лениво повернул голову, зевнул, прикрыв рот ладонью, и тут же спрятал руки в карманы.

— Я поговорить хотел.

— Говори. Всё равно ведь не отвяжешься, — хмыкнул тот, взглянул выжидающе и, судя по глубокому вздоху, попытался подавить очередной зевок. То ли давал так ненавязчиво понять, насколько ему наскучило выслушивать всякие воззвания, то ли и впрямь спать хотел, чёрт его разберёт. — Что, бумажку с речью потерял? Подсказать? Начинается обычно с чего-то вроде: «Так не может больше продолжаться, ты гробишь себя и не ценишь свою жизнь» и далее по списку.

— Нет, я... насчёт твоего отца, мне жаль. Правда.

— Не лезь не в своё дело, Потти! — прорычал Малфой сквозь зубы, шагнул вплотную и потянулся было к вороту аврорской мантии, но так и не прикоснулся, остановил напряжённую руку в дюйме от цели. Сонное безразличие слетело без следа, уступив место холодной ярости, и без того бледные губы побелели до мертвенного оттенка, ноздри хищно раздулись, и только глаза оставались по-прежнему холодны и пусты. На миг Гарри пришло в голову, что хорёк не за ворот его собирался сграбастать, а придушить прямо посреди холла. Впрочем, срыв не затянулся, и вскоре привычно-сомнамбулический Малфой светским тоном выдал: — Не вижу причин для сожалений, мистер Поттер. Мой отец счастлив, живёт дальше, как вы и мне советовали, кажется. Что-то ещё?

— Мы можем нормально поговорить, а? И лучше не здесь.

— Как же я мог забыть, публичные встречи с бывшим Упивающимся тебе репутацию портят, верно? — усмехнулся Драко, скрестил руки на груди, натянув рукава до самых кончиков пальцев, выгнул бровь. Вышло почти по-снейповски. — Так оставил бы меня в покое уже.

— Ты прекрасно знаешь, что я не могу. И, похоже, вовсю этим пользуешься, — Гарри потянулся было потереть шрам, тут же одёрнул себя, зная, что Малфой гарантированно спишет глупую привычку на свой счёт, пройдётся сарказмом по поводу геройства, смертельно оскорбится и опять сбежит, чтобы ввязаться в сомнительную и всенепременно опасную авантюру. Впрочем, что ни делай, финал один и тот же. Поттер попытался скрыть глупый жест за вознёй с очками, мысленно отсчитал до десяти, чтобы не сорваться, и устало спросил: — Что мне сделать, а? Что мне сделать, чтобы ты прекратил наконец?

— Лучше поищи ритуал, освобождающий от долга жизни, Потти. Так вернее будет.

— А ты?

— А тебе не наплевать? — парировал тот, затянул потуже ворот, скривился, стоило Гарри только рот открыть для возражений, и коротко мотнул головой. — Не надо, я же не совсем идиот. Не будь этого злополучного долга, ты бы и не вспомнил обо мне. Это нормально, мы же не друзья, не родня, так, учились вместе, да и то на разных факультетах. Если бы на кону твоя жизнь не стояла, так ты бы и не задёргался, верно?

— И что теперь, сам сдохнешь, лишь бы и меня в могилу затянуть?!

— Ради такого и умереть не жалко, — он в очередной раз пожал плечами, поёжился, хотя в холле от множества каминов стояла нестерпимая духота, и скрылся в языках зелёного пламени. Оставалось только гадать, в какую дыру его понесло на этот раз.

— Мистер Поттер, могу я с вами поговорить?

* * *
От личного кабинета целителя Хоуп Гарри и не ждал обилия безделушек, колдографий в рамочках или чего-то вроде того, но даже при всех ожиданиях был изрядно удивлён обезличенностью просторной комнаты. Стол, где в строгом порядке располагались стопки папок с историями болезней и письменный прибор. Шкаф с медицинскими справочниками. Кресло для посетителей. И всё. Ни единой лишней вещи, хотя обитательница этого кабинета проработала на нынешней должности лет семь, не меньше.

— Прошу, присаживайтесь, — она устроилась за столом, раскрыла пухлую папку, очевидно, выделенную на Малфоя, выудила один из верхних листков и протянула посетителю, — вам известно что-либо о зелье Фероциа?(1) Его также называют зельем окрыления.

— Извините, мадам, я не слишком-то хорош в зельях. Признаться, даже не слышал о подобном.

— Странно, о нём, как правило, упоминают на аврорских занятиях. Запрещённый состав, на одном уровне с Амортенцией и зельем Подчинения, если вам это о чём-то говорит.

— Хм, хотите сказать, что за его применение грозит тюремный срок и вы обязаны доложить об этом? — Гарри не мог толком понять, чувствовал он сожаление или облегчение в тот момент. Не то чтобы он в самом деле хотел упечь хорька в Азкабан, но подобный расклад решил бы многие проблемы. Впрочем, не факт, что Малфой выжил бы в тюрьме или не нашёл способ себе навредить.

— Я, несомненно, обязана доложить, а вот насчёт последствий вы ошиблись. Употребление данного зелья не карается по закону, поскольку употребивший его некоторым образом выходит из юрисдикции магического правопорядка...

— Это яд?! Он пытался себя отравить? — не дожидаясь окончания суховатой речи, вскричал Поттер, подорвался, вцепился в столешницу. — Мадам, вы ведь нейтрализовали действие зелья? Скажите, Малфой будет жить? Да или нет?!

— Мистер Поттер, — ледяным тоном прервала целитель, взглядом указала на кресло, и он неохотно уселся вновь, — угрозы для жизни не было. Будьте любезны выслушать до конца. Технически Фероциа не яд. Точнее всего его описывает маггловское выражение «допинг». Собственно, я сталкивалась с несколькими случаями, когда спортсмены на закате карьеры прибегали к такому решению, изредка к нему обращаются сквибы. Под действием зелья магический потенциал высвобождается в полном объёме, употребивший становится приблизительно в десять раз сильнее своего обычного уровня. Правда, ненадолго. Магия, метафорически выражаясь, выгорает, покидает человека полностью. Необратимо.

— И зачем Малфою понадобилась такая сила?

— Мистер Малфой настаивал, что не знал, что он принимал. Впрочем, спокойствие, с которым он воспринял известие, подсказывает, что для него это не стало новостью, — она вздохнула, прикрыла глаза, ущипнула себя за переносицу и почти по-человечески, без прежних формальных ноток продолжила: — Мне кажется, целью был не всплеск магии, а то, что последует за ним.

— Добровольно лишиться магии? Но зачем?

— Мне мистер Малфой не ответил.

* * *
Малфой никому ничего не ответил. На то он и Малфой.

И Гарри долго метался бы по холлу больницы, по улицам Лондона и пригородов, без малейшего представления, где искать паршивца и что взбредёт ему на ум через час или на следующий день. И долг жизни подгонял бы, скручивал внутренности узлом от беспокойства.

От безрезультатных поисков спас патронус Кингсли. И перед аппарацией Гарри думал только: радоваться быстро отыскавшемуся Малфою или нет. Не стало бы проще никогда его не найти? Никогда не вспоминать о нём, не спасать раз за разом из череды рискованных и просто смертельно опасных передряг, не выслушивать колкие оскорбления вместо благодарности?

Вспомнились белёсые патлы, потухший взгляд, впалые щёки, сутулые плечи, пальцы, нервно растягивающие то рукава мантии, то манжеты рубашки. И голос, манерно растягивающий гласные, зазвучал в ушах как наяву. В Малфое ничего не осталось от высокомерного хлыща, каким он щеголял по школе до седьмого курса, кроме голоса. Вкрадчивого, едкого, ни с кем не спутаешь.

Гарри мотнул головой, приходя в себя после аппарационного вихря. Косой переулок расплывался перед глазами.

Нет, проще никогда не станет.

1) Данное зелье ― чистейший авторский хэдканон, введённый только и исключительно по сюжетной необходимости

2.

Во сне хорёк выглядел безобидно, почти мило. Особенно когда тёрся щекой о подушку и елозил пальцами по диванной обивке в бесплодных поисках неизвестно чего. Но вот белёсые ресницы дрогнули, взор мутно-серых глаз скользнул по комнате, остановился на Поттере, сонливость уступила место глухому раздражению.

— И как это понимать? — он мотнул головой, отбрасывая волосы с лица, уселся на диване и уставился на собственные босые ноги. — Потти, ты на мои носки фетишируешь, что ли?

— Тебе осколком в ногу прилетело, пришлось снять, когда порез залечивал. А потом как-то глупо показалось в одном носке тебя оставлять, — теперь самым глупым во всей истории Гарри находил себя, но отступать было некуда.

— Спасибо, что хоть догола не раздел. А то мало ли, что б тебе показалось. И почему же я не в Мунго, а... кстати, где это я?

— У меня дома.

— Какого... — он осёкся на полуслове, покосился на собственные босые ноги, потом на Поттера, передёрнулся и махнул рукой, — нет, лучше не объясняй. Просто скажи, где у тебя камин и порох, и я уйду. Да, определённо, подробности мне знать ни к чему, особенно те, где тебе показалось и ты подумал.

— Хорошо, — Гарри вздохнул, выдохнул, отсчитал про себя до десяти, потом до двадцати, пнул остатки геройской храбрости напоминанием обо всех свершениях и победах, после которых задохлик Малфой вообще не должен был пугать, поёрзал в кресле, — тогда ты мне объясни. Зачем выпил Фели... Феци... ту дрянь, короче, из-за которой твоей стихийной магией половину Косого переулка разнесло. Или что ты собирался потом делать, с чего вдруг тебе приспичило сквибом становиться?

— Целительница сдала? Карга старая, — он поморщился, тронул пальцами левой ноги пол, передёрнулся и всё же встал с дивана, прошёлся по комнатке, — тебя это не касается. И так, для справки, Фероциа превращает не в сквиба, а в полноценного, абсолютного и бесповоротного маггла. За Косой переулок могу только извиниться, не планировал. Так где тут камин?

— Нет здесь никакого камина, я к сети не подключался. Так, для справки, в маггловских квартирах камины давно не работают, — Гарри подался вперёд в кресле, пригляделся к Малфою, нарезавшему круги по его квартире. Вдруг пришло на ум, что впервые он видит хорька в маггловской одежде, на удивление правильно подобранной, можно сказать, со вкусом. Во всяком случае, на улицах Лондона он бы смотрелся более гармонично, чем многие маги, напяливавшие на себя для конспирации ночные сорочки или калоши и дождевик в погожий день. — Ты всерьёз собрался жить среди магглов?

— Нет, я шутки ради выпил зелье, которое лишит меня магии в ближайшие пару месяцев, и планирую осенью пройти отборочные в Паддлмир Юнайтед или к Сенненским Соколам. Мне пойдёт тёмно-серый, как думаешь (1) ? — Драко подёргал безрезультатно дверную ручку, потом подошёл к приоткрытому окну и, похоже, не решился прыгать с десятого этажа, выругался сквозь зубы. — Потти, не будь идиотом. Обсуждать тут нечего, так что просто выпусти меня отсюда. Или хочешь повторить историю с разбирательствами и судебным запретом ко мне приближаться? Если что, мне очень даже понравилось.

— Я тут не единственный идиот, — почти самодовольно парировал Гарри, в кои-то веки ему было чем крыть, — ты, кажется, не учёл некоторых деталей. Вроде того, что для жизни среди магглов потребуются документы. Большо-о-ой такой набор всяких свидетельств, удостоверений, аттестатов...

— Как раз собирался этим заняться, — ощерился Малфой, до которого, кажется, начала доходить вся глубина образовавшейся проблемы. — Потти, это не смешно. Ты не можешь просто запереть меня здесь, словно чёртова книззла!

— Уверен? Ты не узнавал юридический статус после употребления этого твоего чудодейственного снадобья? Я вот успел у Кингсли проконсультироваться, ты уже примерно с неделю как не числишься гражданином Магической Британии. Из Мунго отправили сову с целительским заключением, меня вот специально назначили твоим куратором на ближайший период магической нестабильности, — пока он пытался говорить размеренно и спокойно, его оппонент всё больше выходил из себя и заливался лихорадочным румянцем. Стало почти стыдно, но Поттер упорно продолжал: — А в маггловском мире тебя вообще не существует, ни паспорта, ни свидетельства о рождении, ни единой записи за двадцать один год.

— У тебя совсем крышу снесло, да? Думаешь, если ты герой, то всё можно? Лезть куда не просят, таскаться за мной со своим архи-великим долгом, словно весь мир вокруг тебя одного вращается, а захотел, так запер здесь. Я что, не человек уже, да? Так, Поттер?! — на последних словах он сорвался на истеричный визг, двинул кулаком по дивану, и Гарри вместе с креслом швырнуло об стену. Малфой от этого немного успокоился, огляделся и попытался второй волной магии снести дверь, безуспешно. — Не ты защиту ставил, верно?

— Твою ж... — он на четвереньках выполз из-под кресла, стянул треснувшие очки, порадовался, что осколки наружу вылетели, а не в глаза, перевёл дыхание, — твои возросшие способности в Аврорате тоже учли. Делай что хочешь, но отсюда тебе не выбраться.

— А если я убить тебя захочу?

— Я верю в лучшее, — с напускным оптимизмом откликнулся Поттер, кое-как поднялся на ноги, отряхнулся, — к тому же сам знаешь, чем закончилась последняя попытка меня убить.

— Ты заигрался в героя, если возомнил себя бессмертным, — как-то устало пробормотал Малфой, пригладил растрепавшиеся волосы и уселся на диван, подтянул ноги к груди, — идиотизм. Последние два месяца с магией, и те не могу провести без твоей физиономии поблизости.

— Раз уж мы всё равно здесь застряли, не расскажешь, зачем тебе это сдалось? Только не говори, что ты пытался от меня избавиться. В конце концов, я ведь тоже не в восторге от всей ситуации, зачем усложнять-то? Спас бы я тебе жизнь разок — и нет проблемы.

— Какой же ты придурок, — глухо простонал Драко, уткнувшись лбом в колени, вздохнул и приподнял голову, чтобы взглянуть на подслеповато щурящегося придурка, — очевидно, пример нашего покойного профессора ничему тебя не научил касательно магических долгов.

— То есть ты мне так изощрённо мстишь за старину Снейпа? — Гарри чуть очки не выронил, которые до того пытался на ощупь восстановить Репаро, как назло, то и дело промахивался.

— Нет, хотя и стоило бы. Он тоже, если ты вдруг забыл, задолжал твоему почившему папаше, и сколько потом тебя, придурка, ни спасал, легче не становилось. Улавливаешь?

Откровенно говоря, кроме оскорблений он ничего не уловил. Судя по протяжному горестному стону со стороны дивана, на лице тотальное непонимание тоже как-то отразилось.

— Ты всё-таки неисправимый кретин, Потти, — Малфой вдруг рванулся вперёд, перехватил за запястье и движением руки, безо всякой палочки или заклинаний, заставил проявиться все магические обеты и связи. Гарри изумлённо уставился на поблёкшие нити долга жизни. Без очков, конечно, многое расплывалось, но уж точно не бледнело. — Магические долги могут связать только двух магических существ, ясно? Нет магии — нет долгов.

— И ты ради меня...

— Да плевать я на тебя хотел, если честно. Просто не хочется быть такой же мразью, как ты.

— Мы снова о Снейпе?

— Лучше заткнись. У тебя вообще никакого морального права о нём говорить, понял? Знал бы, как его достало спасать твою геройскую шкуру. Может, хоть теперь прочувствовал. А мне до тебя ведь далеко, ни драконов, ни троллей, ни прогулок по Запретному лесу, я уж молчу про последний год! А окклюменция? Чёрт побери, он жизнью рисковал с вашими грёбаными уроками, Лорд в любой момент через тебя мог узнать. Об этом ты ведь тоже не думал, верно?

— Он тебе обо всём рассказывал? Неужто ты действительно шпионил для светлой стороны?

— Потти, не суй нос не в своё дело. Не знаю, зачем я тут распинаюсь, ты ведь как был эгоистичным героическим придурком, так и останешься. Подожди немного, освободишься от долга и будешь жить припеваючи со своей Уизлеттой, ловить всяких тёмных магов и что там полагается героям на пенсии, — на том, кажется, запал его иссяк. Малфой выхватил сломанные очки, которые Гарри бездумно крутил в руках, встряхнул в воздухе, как ртутный градусник, и тут же разлетевшиеся по полу осколки слетелись к оправе, собрались в единое целое. — Держи. И дай поспать, раз уж отпускать не собираешься.

Он завозился, улёгся лицом к спинке дивана, затих. А Гарри всё стоял напротив как истукан и пялился на выступающие лопатки, обтянутые тонкой тканью. Стоило признать, зубами к стенке Малфой смотрелся почти трогательно. Только трогать нельзя.

* * *
— Не думал, что ты умеешь готовить.

— Избавь меня от своих стереотипов о чистокровках, будь так добр, — не отвлекаясь от сковородки с омлетом, процедил Малфой. Впрочем, по его меркам это можно было считать дружелюбным пожеланием доброго утра, — тебе с беконом или как?

— Э-э... два кусочка, — недоверчиво выдавил Поттер, уселся за стол, стянул очки и потёр глаза на всякий случай. Малфой, со своими отросшими патлами, внезапными задатками кулинара и худыми, почти безволосыми ногами, готовящий завтрак на двоих на его, Гарри, кухне, да ещё в его же растянутой майке, выглядел слишком нереально, как бред или иллюзия. Венгерская хвосторога смотрелась бы более достоверно, в самом деле.

— Кофе или чай лучше вообще не предлагать, пока ты окончательно не завис? — он ловко раскидал омлет на две тарелки, выложил на одну из них два кусочка ещё скворчащего бекона и развернулся к чайнику. — Впрочем, не так уж важно, кофе у тебя всё равно закончится на моей чашке.

Нет, конец света немного откладывается, Малфой всё же оставался собой. Или почти собой, поскольку таким домашним Гарри его не то что не видел, представить не мог. Хотя был же он где-то не таким высокомерным засранцем, как в школе. Правда, раньше подобные измышления в голову не приходили, но вывод казался вполне логичным. Пожалуй, и впрямь имели место некоторые стереотипы о чистокровных.

— А почему в моей майке?

— А ты в следующий раз, когда надумаешь кого-нибудь похищать, озаботься такими бытовыми мелочами, как сменная одежда, зубная щётка и прочие личные вещи, — осклабился Малфой, выдержал трагическую паузу, глотнул кофе и, сполна насладившись полученным эффектом, насмешливо выдал: — Расслабься, щётку я трансфигурировал. Но одежда — это уже моветон. К тому же от трансфигурированного тряпья у меня раздражение.

— Я... если дашь адрес, я мог бы...

Малфой поморщился, наугад призвал перо и черкнул на ближайшей салфетке, швырнул через стол. Гарри успел только порадоваться собственной реакции ловца и тому, что почерк на диво разборчивый. Между тем Драко как ни в чём не бывало вернулся к завтраку, прикончил омлет, обхватил чашку с кофе двумя руками. Можно было счесть сомнительный разговор оконченным, но стоило Гарри выйти из-за стола, как его настиг повелительный окрик:

— И книги прихвати, если твоих мозгов хватит опознать книжный шкаф.

* * *
— Кхм... я даже не знаю, что сказать.

— Вот и заткнись.

— То есть вы со Снейпом... ну... того?

Гарри сам не знал, зачем он задавал столь нелепый вопрос, как не знал, зачем вообще полез помогать своему гостю — или вернее будет пленнику? — разбираться с коробками. Кончилось же всё идиотским колдофото, которое теперь лежало на полу между ними. И происходящее на треклятом снимке толковалось однозначно. Или не совсем однозначно, но как-то не вписывалось в профессиональные преподавательские отношения, чтобы великовозрастный студент сидел у декана на коленях и лез целоваться. Надо отдать Снейпу должное — он не сдавался. Возможно, пусти Малфой в ход две руки, оборона бы пала, но во второй, по всей видимости, была камера.

Наконец Малфой — настоящий, не со снимка — пришёл в себя, подхватил карточку и покосился на остолбеневшего Поттера, покачал головой.

— Трахались мы, Поттер, так ясно? Ещё вопросы?

— Ты гей? И Снейп? Нет, погоди, почему со Снейпом?!

— А что, с тобой, что ли? Тебе-то что за дело, в конце концов? В твоём правильном мирке геев не существует, а Снейп вообще неприкасаем? Тогда извини, что разрушил очередной стереотип, я не планировал.

— Но он же... я же видел воспоминания... и это его всегда...

— Потти, выдохни. И забудь. Да, он действительно любил твою мать, и твой пресвятой Дамби без зазрения совести этим пользовался, и воспоминания ты видел самые что ни на есть настоящие. А это, — он бережно расправил загнувшийся уголок потёртой колдографии, обвёл пальцем угловатый силуэт профессора и спрятал обратно в книжку, из которой и выпал компрометирующий снимок, — это не любовь. Просто попытка урвать немного человеческого тепла перед смертью. Забыться или что-то вроде того.

До конца дня Малфой старательно избегал его общества, Гарри и сам не рвался к общению, обдумывал. Прав же был Малфой, некоторых подробностей и впрямь лучше не знать.

Заснуть той ночью он так и не смог. Проклятое воображение рисовало то непристойные картинки, особой омерзительности которым добавляло участие Снейпа, то варианты того, как бы могло быть с Малфоем, будь он неладен. С этим его тягучим голосом, выпирающими косточками, отросшими патлами и бледной, почти светящейся в лунном свете кожей. Как выяснилось, нежной на ощупь. Гарри специально на цыпочках подкрадывался к дивану, чтобы проверить. От бессонницы не помогло, зато подкинуло пищу неусыпному воображению.

К утру его занимал один-единственный вопрос: почему же всё-таки именно со Снейпом?

* * *
Утро не задалось. Кажется, это входило в традицию. На рассвете, когда Гарри с трудом провалился в тревожный, муторный сон, его поднял вой охранной сирены, следом ругательства Малфоя и звон разбившегося стекла. В гостиной картина сложилась: разбитое окно, горящая сетка охранных чар и поскуливающий Драко, который прижимал к груди обожжённую руку.

— Да чтоб тебя!

Пять минут спустя Поттер сидел на корточках перед диваном, дул на пострадавшую руку и осторожно размазывал по костяшкам мазь из аптечки.

— Мог бы и догадаться, что окно тоже под чарами. Псих недобитый.

— Я знал, — буркнул тот, отдёрнул руку и отполз к краю дивана, подальше от опешившего целителя-самоучки.

— А чего тогда полез? — справившись с шоком, растерянно уточнил Гарри, закрыл баночку и спрятал мазь в аптечку, навскидку оценил запасы. Такими темпами на два месяца могло и не хватить. Авроратские зельевары, конечно, могли разок-другой помочь с зельями, но слухи всё равно поползут, а собственных талантов даже на Бодроперцевое не хватило бы. — Хобби такое — себя калечить, что ли?

— Потти, когда ты пялился на мои ноги, я молчал. Когда, как чокнувшийся домовик, воровал мои носки, я терпел. Правда, я многое могу понять, но лезть ко мне под майку среди ночи — это выше всякого понимания!

Совести хватило покраснеть. Вразумительные объяснения не придумывались, невразумительные — тоже. Малфой, судя по напряжённому взгляду исподлобья, ждал ответа. Поттер упорно молчал и косил на аптечку. Теперь сомнения касались того, хватит ли запасов на него самого. Наивно же было думать, будто Малфоя можно безнаказанно пощупать. Особенно такого, магически нестабильного.

— Дезактивируй чары. Ты не можешь меня охранять, это конфликт интересов.

— Не могу. У меня сил не хватит их снять.

— Поттер, ты не забывай, то, что я не числюсь по документам ни у магов, ни у магглов, снимает с меня и всякую уголовную ответственность. И сил мне сейчас хватит десяток таких, как ты, убить, — нервно напомнил Драко, вскарабкался на подлокотник дивана, поджал ноги, — и не переоценивай мои моральные качества. Я могу при необходимости.

— Ты не убийца. Дамблдор так говорил.

— Твой Дамби и в лучшие качества Тёмного Лорда верил, знаешь ли. Так себе из него легиллимент и знаток человеческих душ, — язвительность понемногу возвращалась, что можно было считать хорошим знаком. Правда, он всё равно продолжал вжиматься в несчастный подлокотник, зато глядел чуть увереннее.

— Снейп тоже так считал, — едва слышно попробовал Гарри, отполз к креслу и уточнил: — Я в воспоминаниях видел.

Повисла напряжённая пауза. Малфой неловко сполз с дивана, замотался в плед и попятился в сторону кухни. Едва он скрылся из виду, Поттер отпихнул аптечку, в которую сам не заметил, как вцепился, прислонился плечом к креслу и потёр лоб. Как выпутываться из того, что сам же наворотил, он не имел ни малейшего представления.

3.

На следующие две недели все их разговоры свелись к монотонному малфоевскому: «Сними чары». Поначалу Гарри пытался объясниться, потом отвечал, что не может, в конце концов сдался и просто игнорировал. Драко вскоре тоже наскучило попугайничать, хотя шарахаться он исправно продолжал. В квартире обосновалась зловещая тишина. Передвижения по небольшой жилплощади напоминали акробатические танцы с главным критерием — не соприкасаться.

— Тебе не надоело?

— Снимешь чары?

Отказы были настолько контекстуально очевидны, что и воздух сотрясать не стоило. И так раз за разом. Кажется, Малфой догадывался, что во сне выглядел довольно мило, поскольку последние дня три то ли вовсе не спал, то ли спал урывками, зато по полночи нарезал круги по комнате. Гарри предпочитал списывать свою бессонницу на шум от этих променадов.

— Может, хватит уже?

Драко вздрогнул, и Поттера тут же сбило с ног волной магии. Спасибо, хоть не об стену. Несколько мгновений они молча сверлили друг друга взглядами в темноте, нарушавшейся лишь светом луны в окно. Гарри не рисковал подниматься, да и вообще шевелиться, Малфой нервно комкал в кулаках края пледа.

— Если что, долг жизни так не вернёшь.

— Я знаю.

— Чего тогда?

— Не знаю. Интересно стало, — Гарри сглотнул ком в горле, покосился на свою руку, застарелый шрам на которой в темноте он, конечно, разглядеть не сумел, но содержание и без того помнил. — Просто как заклинило, какая у тебя кожа на ощупь.

— Я тебе что, пробник из «Ведьмополитена»? — он нервно хихикнул, подошёл ближе и протянул руку, второй придерживая плед. — Вставай уже, полы у тебя холодные. К слову, на руках у меня тоже кожа, под майку лезть необязательно.

— Тебе жалко, что ли? — ухватившись за предложенную ладонь, прохладную и слегка подрагивающую, парировал Поттер, поднялся, едва не ткнулся носом в нос, да так и застыл. Тёплое дыхание мерно согревало щёку, ладонь дёргалась всё сильнее в его хватке. — Ты же всё равно гей.

— Не повод, — Малфой совладал с собой, отвоевал руку и капитулировал к дивану, — ты вообще не в моём вкусе.

— А кто в твоём? Снейп? — насмешливо осведомился Гарри, поправил сползшие пижамные штаны, однако ближе соваться не рискнул. Второй раз ведь могло и об стену приложить. — Только не говори, что я хуже.

— Сказать, насколько ты хуже?

— Настолько, что ты мне с первого курса проходу не давал? — проиграть в сравнении со Снейпом оказалось настолько обидно, что Гарри без раздумий шагнул ближе к дивану, навис над Малфоем. — Мне, правда, и в голову тогда не приходило, что ты с такими целями...

— Потти, ты серьёзно такой кретин? — Драко запрокинул голову, от неожиданности даже плед выронил. В лунном свете глаза его казались серебристыми, как отсветы патронуса. — Нам тогда было по одиннадцать лет. Осмелюсь напомнить, ты в то же время бегал за троллем и Тёмным Лордом, о драконах вообще молчу. Мне стоит из этого делать выводы о твоей ориентации?

— А потом?

— А потом ты меня Сектумсемпрой в туалете приложил, так себе романтика. И открою тебе секрет: похитить человека, запереть в своей квартире под сеткой мощных чар и нагло домогаться — тоже не залог большой и чистой любви.

— Это не любовь, — припомнив его же слова, прошептал Гарри, придвинулся, опёрся коленом между ног Малфоя, едва прикрытых растянутой майкой, потянул за край, — можно?

— И что же ты сделаешь, если я скажу, что нельзя? — и подался вперёд, чтобы легче было стащить майку, под которой выпирали не только ключицы. Хоть бы волосы какие на груди росли, в самом деле, лишь бы не одни шрамы сплошняком. Драко вздёрнул подбородок, глянул с вызовом. Гарри отбросил майку, как зачарованный проследил пальцами белые росчерки, едва касаясь, будто шрамам не шестой год пошёл, а едва затянулись. Спустился ниже, к резинке трусов. Малфой с усмешкой откинулся на спинку дивана, раздвинул ноги, давая больше простора для действий. — Поттер, гриффиндурки всегда на изнасилование разрешения просят, или ты один такой?

— А у слизеринских засранцев всегда на насильников стоит?

— Нет, я неординарный и исключительный.

Ода себе любимому захлебнулась жалобным всхлипом, когда Гарри сподобился запустить руку в трусы исключительно-неординарному, двинуть на пробу, огладить показавшуюся из-под резинки трусов головку большим пальцем. Пожалуй, с Малфоем было проще, чем с девушками, хотя бы понятно, что делать и как. В начале, во всяком случае.

— Потти... — хрипло выдохнул он, сдвинулся по дивану в горизонтальное положение и за шиворот потянул застопорившегося экспериментатора на себя, — ты лучше не затягивай. У меня... арх... года три никого не было.

— А у меня вообще. Никого.

Похоже, на этом моменте тактика «не лгать» дала серьёзный сбой. Фатальный, можно сказать. Давненько Малфой с таким энтузиазмом не шарахался, даже затылком об подлокотник стукнулся, натянул полюбившийся плед, уставился недоверчиво.

— Твою ж. Поттер, тебе двадцать лет!

— Двадцать один скоро, — потупившись, уточнил тот, уселся на диване, свесив одну ногу, зыркнул жалобно исподлобья.

— Тем более, — Драко выпростал руку из-под пледа, запустил в спутавшиеся волосы, отёр лицо, посмотрел сквозь пальцы и глухо простонал, — то есть все эти шуточки про последнего девственника Гриффиндора — суровая правда жизни? Хотя Гриффиндор уже неактуален. Последний девственник Аврората? Или, вернее, первый и последний?

— Ну, извини, — насупился тот, прикрыл пах подушкой, — как-то всё не до того было. То с Волдемортом воевал, то твою задницу из всяких передряг вытаскивал.

— Не выделывайся, Потти. В корыстных целях за геройство не считается.

И не успел Гарри возмутиться по поводу корысти, которой и в помине не было, как подушка отлетела в сторону, сменившись на предмет, очевидно, корыстных целей. Первые пару секунд ещё теплились порывы доказать чистоту собственных намерений, долг жизни, в конце концов, а потом Малфой стянул с него пижамные штаны с бельём вместе. Порывы с намерениями, надо полагать, отправились в том же направлении.

* * *
За окном рассеивались предрассветные сумерки, из кухни тянуло аппетитными ароматами жареного бекона и кофе, по телу разливалась приятная истома. Гарри поймал себя на мысли, что не прочь начинать так каждое утро. За ней последовал малоприятный вывод о том, что слизеринский хорёк в очередной раз оказался прав: и преследование, и похищение, и конфликт интересов, и ого-го какие корыстные цели.

На кухне его поджидали и тарелка с завтраком, и чашка кофе, не зря упрашивал Кингсли прислать упаковку зёрен, и Малфой в привычной растянутой майке, к которой он, кажется, не на шутку душой прикипел. На ходу урвав кусочек бекона, Поттер подошёл со спины, по-хозяйски уложил руки на бёдра, притиснул к себе. Тот лишь хмыкнул и поставил исходящую паром чашку на подоконник. Гарри спрятал лицо в шелковистых прядках, прихватил одну из них губами.

— Потти, ты в меня своим утренним оптимизмом можешь не тыкаться. Я до полудня не в кондиции, — выбил из бездумной неги скептический комментарий, однако вырываться Малфой не торопился, обводил кончиками пальцев костяшки на поттеровских руках.

— И что дальше?

— Дальше под настроение, — капризно протянул Драко, вильнул бёдрами весьма многообещающе, — можем и повторить, раз уж ты такой озабоченный.

— Нет, я вообще. О жизни, — рассеяно уточнил озабоченный, обвёл одной рукой впалый живот, прошёлся по рёбрам, потом по росчеркам шрамов. Нельзя эту заразу на произвол судьбы оставлять, пропадёт же в диком маггловском мире, того и гляди с зелий на наркотики переползёт или чего похуже. — Недели три — и чары спадут.

— О, долгожданная свобода! — в фиглярском восторге выкрикнул Малфой, откинул голову на плечо Поттеру, зевнул. — Дальше довольно просто: ты вернёшься в родной Аврорат, к мирной геройской жизни, Уизлетте и далее по списку. Я отправлюсь покорять дикий и непостижимый мир магглов. Наверное, начну с документов.

— Скучать не будешь?

— По тебе?

— По магии, — проглотив всколыхнувшуюся обиду, уточнил Гарри, вопреки словам крепче прижал податливое тёплое тело к себе.

— А ты скучаешь по маггловскому миру? — осведомился Малфой вместо ответа и, не дожидаясь разъяснений, продолжил с беззлобной усмешкой: — Ты так и остался тем мальчишкой с выпученными глазами, который вдруг в сказку попал. А я родился и вырос среди волшебников, где магия — просто будни, как для тебя всякие мет-ро-по-ли-тены, э-лек-три-чес-тво и драккл знает что ещё. Вообрази себе, для многих волшебников маггловский мир — такая же сказка, немного зловещая и далёкая. Может быть, там даже свои Тёмные Лорды водятся.

— Водятся. Магглы называют их политиками, — Драко рассмеялся, вывернулся в объятьях и уткнулся лбом в облюбованное плечо, Гарри осторожно пригладил белобрысую макушку, — не думаешь, что тебе понадобится проводник? Эдакий маггловский Хагрид, чтобы забрать от злых родственников, поводить по неволшебным лавкам, купить твой первый мобильник и всё такое.

— Из тебя так себе Хагрид, — Драко выгнулся по-кошачьи, потёрся о недвусмысленный утренний оптимизм и ухмыльнулся, — хотя местами можно заподозрить полувеликана.

— Могу даже наколдовать Люциусу поросячий хвостик!

— Я многого не знал о Хагридах, опасных и незаконно колдующих?

И Гарри подумал, что не прочь рассказать эту историю, а с ней и ещё пару-тройку случаев из немагического детства. Возможно, для волшебников кое-что и впрямь покажется сказкой, особенно для одного волшебника. И побыть на полставки Хагридом для одного немаленького мальчика, отправляющегося в сказку. И в конце концов, долг жизни ведь не только на магии, но и на совести. Так запросто не отделаться.

— Знаешь, по чему я буду скучать? Сильно-сильно.

Драко с лукавым, почти что детским выражением на лице отскочил на пару шагов, размял плечи и вдруг пошёл рябью, подозрительно знакомой рябью. А через минуту под потолком кухни кружил зеленовато-чёрный недокормленный стервятник. Вроде больного феникса. Точно, феникс. В памяти вспыли обрывки уроков Ухода за Магическими существами.

— Авгурей, (1) — благоговейным шёпотом выдохнул Гарри, протянул руку и, когда птица подлетела ближе, провёл пальцами от клюва вверх, по редким ярко-зелёным перьям среди чёрного марева. Кухню заполнил заунывный переливчатый крик. — Смерть мне накличешь?

Анимагический авгурей клюнул руку в отместку, заложил очередной круг под потолком, приземлился на стол, и вот уже на месте птицы среди перьев сидел абсолютно голый, широко улыбающийся Малфой. Он склонил голову набок, закусил губу, сдул зелёное пёрышко с плеча, поболтал ногами.

— Ради этого стоило выпить Фероциа. Без зелья я бы никогда не стал анимагом, пробовал ещё в школе. Что ты пялишься? — он опустил голову так, что лицо скрылось за волосами, плечи подозрительно затряслись. Не успел Гарри кинуться с утешениями, как напоролся на громогласный заразительный хохот. Отдышавшись, Драко снисходительно заговорил: — Дай угадаю. Ты ждал, что моей формой будет хорёк, да? В крайнем случае, какой-нибудь горностай или хомяк. Обязательно с белой шерстью и мелкого размера.

— Уж точно я не ожидал увидеть тебя в своих цветах.

— Зелёный — слизеринский цвет, а не твой! — оскорблённый до глубины души, возмутился новоявленный анимаг.

— А чёрный... — Поттер осёкся на полуслове, сглотнул, отвернулся к окну.

Если уж это всё не любовь, так ревности и подавно места быть не может, верно? Тем более пара-тройка недель — и всё закончится, не будет никакого авгурея, ни чёрного, ни зелёного. А то и человеческой формы не будет, затеряется среди магглов, добудет себе документы на имя какого-нибудь Джонатана Смита и выбросит из памяти всякие напоминания о магическом мире.

Малфой спрыгнул со стола, подошёл вплотную, без лишних слов потянул с угрюмого Поттера майку и за пояс штанов повёл за собой к столу. Тот смотрел строго на пальцы, вцепившиеся в брючный ремень. Не оглядываясь, Драко забрался обратно на стол, обхватил любовника ногами, притиснул вплотную, завозился с пряжкой ремня. Оба упорно избегали встречаться взглядами.

— Потти, я ведь говорил...

— Да.

— С учётом твоего прискорбного положения это вообще сродни благотворительности...

— Конечно.

— И патронус у меня тоже не олень.

— Это ненадолго, — огрызнулся наконец Поттер, одной левой перехватил обе руки, повалил растерявшегося Драко на столешницу, укусил за ключицу, будто собрался сломать косточку. Малфой коротко вскрикнул, дёрнулся в хватке. Гарри оскалился и не без злорадства добил: — Скоро у тебя ничего не будет: ни патронуса, ни аниформы. Наверное, даже колдографии разглядывать не сможешь.

— Что?! — игривое настроение улетучилось без следа, уступив место натуральной панике. Малфой обмяк, уставился на Гарри так, что тому стыдно стало.

— Магглы не видят колдофото. Ты не знал?

Малфой вздрогнул, дёрнул рукой, и Гарри тут же отступил, гадая, не лучше ли было бы промолчать. Легче бы стало Малфою, найди он однажды пустую картонку вместо драгоценного снимка? И что теперь? Даже не так, вечное «что дальше?» Вопреки всяким ожиданиям, после нескольких протяжных секунд бездействия Драко приподнялся на локте, обхватил за шею и не поцеловал, нет, укусил за губу со всей силы.

Одежда слетела в секунду. С магией или без, в считанные мгновенья Гарри уже дышал загнанно, вбивался в бешеном ритме, опираясь одной рукой о стол. Малфой раскраснелся, елозил ногами по его спине, цеплялся за плечи над собой, как утопающий, и закусывал губу. Привычка? Или боялся выкрикнуть не то имя? И Гарри шипел сквозь зубы, и вбивался сильнее и яростнее.

* * *
— Ты сломал стол. Придурок.

— У меня был соучастник, требую разделения вины.

— Ты сломал стол мной. Это отягчающее обстоятельство.

Гарри рассмеялся, подхватил Малфоя под задницу и перетащил с обломков стола на себя. Тот потянулся, повернул голову набок, лениво оглядел обломки стола, выпростал руку и небрежно махнул. Ничего. Ещё раз. Безрезультатно. Снова и снова, пока не замолотил кулаком по плечу Гарри. Потом уронил голову, то ли всхлипнул, то ли хихикнул.

— Прощай, беспалочковое всесилье.

— Начало конца?

— Оно самое.

Драко неловко поднялся, побрёл в гостиную. Гарри так и лежал на полу, разглядывая потрескавшийся потолок, потёки, оставшиеся с последнего потопа от соседей сверху, простенькую лампу. И как только Малфой ухитрялся часами пялиться в потолок? Тем более в потолок больничной палаты, где ни потёков, ни покачивающейся лампы не было.

* * *
— Драко.

Имя с непривычки кольнуло язык, толку-то, что Гарри мысленно раз двадцать его повторил прежде, чем сказать. Малфой стараний не оценил, даже головы не поднял, так и пялился на потёртое колдофото, забившись в угол дивана. Гарри подошёл, попробовал ещё разок, дёрнул за плечо.

— Слушай, не хотел тебя отвлекать, но подумал...

— Я уже высказывал мнение о случаях, когда ты подумал. И о тех, когда тебе показалось, тоже.

— Да, конечно. Как бы сказать, в общем, вот, — и, не давая себе и минуты передумать, протянул снимок, обычный, маггловский, — понимаю, что совсем не то, ему здесь... хм, лет пятнадцать, наверное, или четырнадцать. Да и качество так себе.

Драко недоверчиво вгляделся, потянулся было дотронуться, да так и застыл на полпути, медленно перевёл взгляд вверх. Кажется, дыхание задержал. Гарри вконец смутился, впихнул снимок в руки, поверх колдофото, отступил, замялся.

— Мне Хагрид после первого курса альбом подарил, со снимками. Там в основном мои родители были, у меня ведь от них ничего не осталось, вот он и собирал, как мог... этот, наверное, случайно затесался, я сначала даже не понял, что за парень, потом только узнал, ну, что мама в детстве вроде как дружила со Снейпом. Пару раз даже выбросить хотел, да всё руки не доходили, не зря, выходит. Или зря, — Гарри всё говорил и говорил, лишь бы заполнить паузу. Тишина, самая мысль о тишине, была невыносима. Он облизнул пересохшие губы, продолжил: — Ты его таким и не знал. Конечно, жаль, что подходящих снимков не нашлось, зато сможешь видеть и потом. После... всего этого. Какая-никакая, а всё-таки память. Ты не обязан, конечно, как хочешь, в общем...

— Он не двигается, — выдал Драко в полной прострации, похоже, пропустив мимо ушей всю сбивчивую речь.

— Да, маггловские снимки не двигаются. И люди с них никуда не исчезают, — выдавил Гарри жалкую улыбку, потёр шрам на лбу, — видел бы ты, как я удивился, что человек уходит с колдофотки, когда вздумается. С полчаса пялился на опустевшую карточку, пока Дамблдор не вернулся. Тогда б ты точно обозвал меня придурком.

— Тогда я тоже в некотором смысле придурок, — протянул Малфой, провёл пальцами по снимку, прошептал что-то беззвучно, потом уточнил громче: — Он точно никуда не уйдёт?

— Ни на шаг.

— Магглы гениальны.

— В жизни бы не поверил, что услышу такое от Малфоя.

— Не обольщайся. Из меня так себе Малфой, не отвечающий требованиям, — с горьковатой иронией осадил тот, разложил на коленках оба снимка, склонился над ними, — наверное, никогда не отвечал. Требованиям-то.

Гарри присел сбоку, едва ощутимо приобнял за плечи, приблизился к уху, скрытому под волосами, губами почти задевая прядки. Потёрся носом о волосы и прошептал:

— Превосходящий требования.

Вместо эпилога

Магглы не заметили в своё время двух магических войн, не заметили магов, запускавших волшебные фейерверки прямо на улицах, пропустили величайшее событие века — Кубок мира по квиддичу. И в следующем веке они явно намеревались повторить столь гнусное безразличие к магическому спорту. Не видели сов, курсировавших по всей стране туда-обратно, многих зданий и телефонных будок, где ежедневно исчезали странные люди в диковинной одежде. Они были на удивление слепы ко всему волшебному, эти магглы.

Зато каждая домохозяйка на Вишнёвой улице заметила двух парней, которые затаскивали коробки в недавно проданный дом.

— М-м, какие горячие, — протянула мечтательно Нэнси.

— Ох, тёмненький мог бы и майку снять, — проскулила Айрин, — ка-акие мускулы!

— Расслабьтесь, девочки, — усмехнулась старушка Эбигейл, — это явно геи. Голубее небес над нашими головами.

— Вау, геи! — взвизгнули девчонки-подростки, загоравшие на лужайке перед домом, завертели головами. — Где, тётушка Эби? Где?!

И в то же время на другом конце квартала тёмненький исполнил мечтания одной из соседок, стянул пропотевшую майку через голову. Второй скривился, огляделся и прошипел совершенно по-змеиному:

— Поттер, прекрати спектакль. На тебя пялятся.

— На нас, Малфой, пялятся на нас, — осклабился тот, закинул майку в первую попавшуюся коробку и зашагал к дому, бросил через плечо: — Есть у магглов такая давняя традиция: проявлять неуёмное любопытство к новым соседям. Моя тётушка не то что соседей, ни одного прохожего не пропускала. Так что нас уже обсудили, оценили, осудили, и скоро набегут разведчики.

— А потом тяжёлая артиллерия? — Драко выудил из коробки цифровую камеру, навёл на соседей и тут же обернулся к Поттеру. — Ты гнусный лжец! Ты утверждал, что маггловские фотки не двигаются, а они...

— Нажми снять — и они замрут.

— Если ты придурок, то вовсе необязательно, что и все вокруг страдают от нехватки умственных способностей, — разразился ядовитой тирадой Малфой, выпустил пар и пояснил спокойнее: — Я нажал. Они всё равно двигаются.

— Тогда переведи с режима видео на фото. Видеозаписи двигаются.

— И ты не мог сразу сказать? Ты гнусный лжец! Давай, подвигайся на камеру!

— А-а-а, они ещё и порно снимают!

Раздался визг за спиной у Малфоя, отчего он вздрогнул, титаническим усилием удержал камеру, одними губами выразительно спросил: «Что за порно?», тут же вернул лицу непробиваемое выражение и развернулся к визгливым девицам. Стоически перенёс очередной приступ девичьего восторга, опустил камеру.

— Добрый день, юные леди. Разумеется, мы снимаем порно, как все современные маггл... люди, да.

— Он шутит, девочки. Правда, с чувством юмора беда, но всё же пытается, — Поттер подошёл со спины, выхватил злосчастную камеру и незаметно ткнул Малфоя под рёбра, — не обращайте внимания. Можете посмеяться разок-другой из жалости.

— А как вас зовут? — набралась смелости на неуклюже-кокетливый вопрос одна из девчонок, и тут же вся компания повисла на ограде.

— Я Гарри, а это Дрейк.

— Ещё раз так меня назовёшь и завтраки сам будешь готовить, — прошипел Малфой, отдавил ему ногу в отместку, вернул внимание гостьям и расплылся в любезной улыбке, — меня зовут Драко. И да, Потти, мне плевать, существует у магглов такое имя или нет.

— Ва-а, какие милашки!

— А кто такие магглы, мистер Драко?

— Он так называет британцев. Драко... э-э-э... австралиец, да, — натянуто улыбаясь, вмешался Поттер, пихнул любовнику в руки коробку и направил к дому, — извините, девочки, у нас тут работы валом.

— Потти, эта штука вибрирует! И не думай отвертеться от порно! — донеслось требовательно из дома, и Гарри, наскоро махнув на прощанье покрасневшим девушкам, рванул следом, разъяснять принцип действия мобильника и правила приличий у магглов. — Эй, так-себе-Хагрид, отрабатывай свои полставки! Ты невыносимый лжец, и я определённо уверен, что у магглов есть своя магия. Чем ещё может быть связана щёлкающая коробка и холодная свечка?!

— Малфой! Не трогай свечку, оставь, говорю! Она нагревается!

— Коварные магглы!

Впереди у юного не-волшебника Драко было много удивительной маггловской магии, открытий приятных и не очень. Его персональный местами-полувеликан определённо не собирался бросать бедолагу на произвол судьбы в диком мире коварных магглов. Но это уже совсем другая неволшебная история.

* * *
— Поттер, какого чёрта австралиец?

— Потому что никто не в курсе, что творится в Австралии. А если продолжишь орать о порно на всю округу, станешь выходцем из Албании.

— Думаю, нам всё же стоит снять это порно.

— Албанец!