Наказание

Пэйринг и персонажи:
dom!Драко Малфой/sub!Гарри Поттер, Гермиона Грейнджер, Рон Уизли, Блейз Забини, Панси Паркинсон, Гарри Поттер, Драко Малфой
Рейтинг: NC-21
Размер: Миди, 40 страниц, 4 части
Статус: закончен
Метки: BDSM, PWP, Кинки / Фетиши, Любовь/Ненависть, ООС, Первый раз
Учебные заведения

Описание:
Гарри проигрывает заключённое экспромтом пари, и неожиданные последствия открывают двери, о существовании которых не знал ни он, ни Драко Малфой.

Глава 1

Гарри был в шоке.

Абсолютный шок и правда был единственным способом объяснить, почему он молча ушёл с поля для квиддича, вошёл в двойные ворота Хогвартса, послушно прошёл фойе и несколько лестничных пролетов.

Он упустил снитч.

Перья крылатого мяча коснулись тыльной стороны его ладони, а кончики пальцев дотронулись до золотой сферы, но чужая рука выхватила снитч из рук Поттера в самый последний момент. Эта рука украла его победу, и она же теперь претендовала на запредельный приз.

Гарри шёл по следам парня, идущего впереди, с трудом замечая шаги тех, кто его сопровождал. Казалось, что все они были в состоянии молчаливого изумления, даже восхищения, и ни слова не было произнесено с той самой минуты сокрушительного поражения.

Они всё поднимались и поднимались, пока не достигли пятого этажа. Прошли несколько длинных коридоров, и всё вокруг, даже будучи безупречно чистым благодаря домашним эльфам, пахло затхлостью из-за невостребованности.

Негласный лидер шествия остановился у огромной двери и произнёс отпирающее её заклинание. Дверца беззвучно отворилась, и резким жестом Гарри пригласили пройти внутрь. Поттер чувствовал себя так, будто он шёл к виселице, и частично желал, чтобы так оно и было. Принять смерть было бы легче, чем иметь дело с последствиями собственной глупости.

Дверь за ними захлопнулась, и Гарри натянул на лицо маску бесстрастия, когда ненавистный голос сказал:

— Вот мы и на месте. Полагаю, нам всем нужно устроиться поудобней. Поттер, жди здесь.

Гарри свирепо зыркнул на говорящего, но это осталось незамеченным, потому что Драко Малфой с помощью палочки выкатил в центр комнаты старенький диванчик. Даже он был чистым, но выглядел весьма потрёпанным и протёрся в некоторых местах. Гарри рассеянно отметил, что диванчик был гриффиндорско-красного цвета, и когда Малфой усадил на него свой зад и кивнул, это обеспокоило его сильнее, чем должно было.

— Да, думаю, здесь будет лучше всего. Уважаемые зрители, не хотите подготовиться к представлению?

Гермиона пыталась возражать. Ей следовало бы отказаться от этой затеи еще в конце игры, но она по-прежнему не отчаивалась. И Гарри был бы ей благодарен, спорь она с кем угодно, кроме Малфоя, потому что он прекрасно знал, что слова здесь бесполезны.

— Ты определённо зашел слишком далеко, Малфой, — сказала она.

— О нет, Грейнджер, — вмешалась Панси Паркинсон с изрядной долей ехидной злобы в голосе. — Поттер принял вызов и проиграл. Теперь не отвертится!

— Она права, Гермиона, — сказал Гарри, вернув себе способность говорить. — Давайте просто покончим с этим.

Гермиона сжала губы в тонкую полоску, но кивнула и опустилась в кресло с высокими подлокотниками. Позеленевший и потерянный Рон сел возле неё. Паркинсон протащила по комнате табурет, а затем трансфигурировала его в диван слизеринского-зелёного цвета, кидая Гермионе взгляд, полный злорадного превосходства. На диване к ней присоединился скучающий Блейз Забини. Но, к слову, Забини всегда выглядел скучающим.

Малфой дважды хлопнул в ладоши.

— Отлично. Очень хорошо, Поттер, подойди и займи позу.

Гарри сжал зубы от самодовольного тона Малфоя. Как, чёрт возьми, он вообще влип в это дерьмо? Ах да, гордыня. Глупая, нелепая гордыня.

— Ты никогда меня не победишь, Малфой, — издевался Гарри в прошлую субботу после очередной победы в матче против Слизерина.

Взгляд Малфоя был полон уничтожающей злобы, но весёлый комментарий Забини смягчил ситуацию.

— Возможно, для Драко недостаточно высоки ставки.

Завязался громкий спор, в основном между Забини и Роном, которые зачем-то пытались превзойти друг друга, придумывая достойную Малфоя награду. Страсти накалялись, были названы имена, и было заключено пари. Игра «один на один», ловец против ловца до первого пойманного снитча.

Гарри должен был выиграть. Он до сих пор не мог принять факт своего поражения, но ухмылка на малфоевском лице помогла вернуться к реальности, как и его бледный палец, который поманил Гарри подойти ближе.

Гарри заставил себя двигаться и сделать несколько шагов, пока не подошёл совсем близко к Малфою.

— Сними её, — серые глаза горели вызовом.

Гарри взял себя в руки и начал расстегивать мантию. Скинув её, он потянулся к своему ремню.

— Рубашку тоже, — приказал Малфой, и Гарри сжал челюсти. Однако, не сказав ни слова, он легко стянул рубашку и отбросил её в сторону. В комнате было прохладно, и Гарри почувствовал, как затвердели его соски, а кожа покрылась мурашками. Он взглянул на огромные окна от пола до потолка, возле которых сидели четверо зрителей. Отсутствие занавесок делало комнату абсолютно открытой для всех, кто случайно пролетал мимо, о чём Малфой наверняка знал, выбирая место для унижения Гарри.

Поттер быстро расправился с поясом, не желая слышать от Малфоя ни слова больше, и расстегнул штаны. Он позволил им соскользнуть к лодыжкам и не сводил глаз с коленей Малфоя, обтянутых строгими чёрными брюками.

Паркинсон одобрительно присвистнула.

— Клёвая задница, Поттер! — выкрикнула она.

— А ну заткнись! — крикнула Гермиона.

— О, отвали, трусы-то по-прежнему на нём, — возразила Панси.

— Ненадолго, — сказал Малфой. — Их тоже, Поттер. Ты сам согласился.

Гарри вздохнул и в тысячный раз спросил себя, как он согласился на самое идиотское пари, известное человечеству. Ах да, верно, потому что он и представить не мог, что проиграет.

Он потянулся к резинке трусов и поддел её пальцами, готовясь их стянуть. И стоило ему это сделать, как Гермиона выкрикнула заклинание, а Гарри почувствовал касание магии к своему телу.

— Нечестно! — вскрикнула Паркинсон, вскакивая на ноги.

Гарри удивленно моргнул в её сторону, когда нижнее бельё присоединилось к брюкам вокруг его лодыжек. Он чувствовал себя совершенно беззащитным.

— Отводящие чары? Грейнджер, это вряд ли справедливо, — голос Малфоя был сухим.

— Мне плевать! Было сказано, что проигравшего выпорют обнажённым на глазах у нас четверых. Не было никаких оговорок, запрещающих использовать чары для благопристойности.

Забини рассмеялся, заглушая протесты Паркинсон.

— Она права, Панси. Расслабься. Ты, кажется, единственная в этой комнате, кто хочет взглянуть на член Поттера. Может, расскажешь нам, почему?

Паркинсон вспыхнула и тут же уселась на место.

— Не хочу я! Я... Это просто...

— Мне всё равно, — сказал Малфой. — Пойдем гриффиндорцам на уступку. Поттер, продолжай.

Гарри подавил вздох и встал на колени, вздрогнув от холода каменного пола под ногами. Ему следовало использовать свои брюки для смягчения удара, но было уже слишком поздно. Он просто хотел, чтобы всё поскорее закончилось, и ушибленные колени были мелочью по сравнению с его уязвленным эго.

Он послушно наклонился, опережая очередное указание, и нахмурился, когда его живот опустился на бедра Малфоя. Диванчик был достаточно высоким, чтобы Гарри был вынужден опереться на его колени.

— Чуть выше, Поттер, — прошептал Малфой, и Гарри захотелось придушить его за этот весёлый тон.

Он понимал, что если бы всё сложилось иначе, то он злорадствовал бы точно так же, но легче от этого не было. Он слегка пододвинулся, стараясь не приближаться настолько, чтобы его вялый член касался брюк Малфоя, и был очень рад, что заклинание Гермионы защищало его от любопытных взглядов. По крайней мере, хоть что-то.

Ладонями Гарри упёрся в пол по другую сторону ног Малфоя. Он едва подавил дрожь и смутно обрадовался тому, что бёдра Малфоя были тёплыми. Сомнительный, но все же комфорт.

— Так-то лучше. Кажется, мы сошлись на десяти ударах, я прав?

Гарри кивнул.

— Я тебя не слышу, Поттер. Сколько ударов ты хотел бы получить?

Гарри сжал зубы и прорычал:

— Десять.

Он бы назвал число поменьше, но знал, что любой нелепый спор только продлит его унижение.

— Отлично. Раз, — вместе с названной цифрой, ладонь Малфоя с силой опустилась на голую задницу Гарри. Он был к этому готов, но шлепок всё ещё был шоком, и его звук казался невероятно громким в тишине комнаты. Тепло растеклось по левой ягодице Гарри, и он знал, что ему повезёт, если он вообще сможет сидеть после того, как Малфой закончит.

— Два! — сказал Малфой и повторил движение против другой ягодицы.

«Три!» и «Четыре!» следовали друг за другом почти без перерыва, и Гарри боролся за нормальное дыхание. Это оказалось удивительно больно, и он понял, что его никогда в жизни не шлёпали. Толкали, били по голове и плечам во времена проживания с Дурслями, но никогда не шлёпали.

Несмотря на растущее жжение, он чуть не вздохнул с облегчением. Почти половина была позади.

«Пять!», однако, пришёлся чуть ниже, и он удивленно дёрнулся вперед, почувствовав отголосок чего-то отличного от боли.

«Шесть!» ударил туда же, ещё сильнее, и Гарри закусил губу, подавляя вздох. Это было почти... приятно. К его ужасу, член дёрнулся и начал наливаться кровью.

Великий Мерлин, только не сейчас! Пожалуйста, не сейчас.

Он сосредоточился на мысли, что осталось всего четыре удара, и мысленно умолял Малфоя поторопиться, пока его унижение не достигло эпического уровня. Малфой, однако, твёрдо держался за титул «Проклятие жизни Гарри Поттера».

— Мордред побери, — сказал он. — Рука отваливается. Нужно было договариваться на стек или плеть.

Гарри понял, что мысль о том, как кожа плети ударяет его по голым ягодицам, не способствует уменьшению его растущей эрекции, и попытался отвлечься на что-то другое, например, на технику сбора бубонклубневого гноя.

Он так на этом сосредоточился, что совершенно не подготовился к седьмому шлепку, который лёг слегка под углом. Кончики пальцев Малфоя коснулись яиц Гарри, и последующая за этим дрожь его тела направила головку окончательно эрегированного члена прямо в малфоевское бедро.

Малфой подавился вздохом, и Гарри опустил голову, пряча вспыхнувшее лицо. Он задался вопросом, сможет ли он дотянуться до палочки, спрятанной в потайном кармане мантии, и прекратить собственное существование. Он ждал неизбежного смеха и колких комментариев.

Вместо этого наступила напряженная тишина, а затем Гарри почувствовал ещё один удар, резче и даже ниже, чем последний, заставивший его сдвинуться вперед, когда нога Малфоя слегка дёрнулась. Гарри резко вздохнул, когда его член снова упёрся Малфою в бедро, чуть не издал стон удовольствия и закусил губу, чтобы его подавить.

Мерлин, его задница была будто в огне, но он в жизни не был так возбуждён.

Хуже того, у него появилось странное желание раздвинуть ноги и позволить Малфою шлёпать сильнее... потрогать его...

— Девять, — прошептал Малфой перед очередным ударом. Гарри заставил себя не двигаться, но вздрогнул от удивления, когда одновременно произошли две вещи.

Первым было восхитительное трение его члена о ногу Малфоя, но после волны боли Гарри почувствовал, как пальцы Малфоя прошлись по его мошонке, а затем быстро скользнули по расселине между ягодиц. Он вздрогнул и снова рефлекторно толкнулся в бедро Малфоя, отчаянно нуждаясь в более тесном контакте с его ноющей пульсирующей эрекцией.

Великий Мерлин, Малфой потрогал его, и теперь Гарри трахал его ногу. Он не хотел знать, чем ему это грозит, — он уже был обречён. Ему придется покинуть Хогвартс, навсегда.

Гарри почти всхлипнул на последнем ударе, после которого последовало ещё одно касание к его опухшим яичкам и лёгкое скольжение вверх, задевающее анус. Гарри почти кончил от этого контакта. Его задница горела, будто он сел на пчелиный улей, и даже холодный воздух приносил боль. Несмотря на это, Гарри дрожал от необходимости кончить. Его дыхание сбилось на рваные полувсхлипы.

Он отшатнулся от Малфоя и схватился за брюки с бельём, одновременно натягивая их на изнывающую эрекцию и саднящий зад. Поморщился, но не остановился. Он не сводил глаз с пола, не смея поднять взгляд на Малфоя. Гарри сомневался, что вообще когда-нибудь сможет на него взглянуть.

Гарри нужно было бежать. К счастью, Рон и Гермиона уже были в дверях. Паркинсон смеялась и, болтая о чём-то, уходила прочь. Гарри одёрнул на себе футболку и попытался идти в обычном темпе. Трение материала о пекущие ягодицы и пульсирующий член сводило с ума.

— Поттер, — голос Малфоя прозвучал погребальным звоном. Гарри остановился, боясь следующих слов. — На пару слов, если ты не против.

Он казался почти вежливым, и Гарри закрыл глаза, прежде чем кивнуть.

— Наедине, — добавил Малфой, посылая по венам Гарри волну беспокойства.

Паркинсон надулась, Рон запротестовал, а Гермиона попыталась договориться, но в конце концов все четверо, к радости Гарри, достаточно быстро вышли в коридор.

Малфой сам шагнул вперед, так как Гарри не сдвинулся со своего места у двери. Его эрекция нисколько не уменьшилась, и приближение Малфоя заставило член тревожно дёрнуться.

Малфой был прямо за Гарри, а его голос был низким и достаточно близко к уху Гарри, чтобы горячее дыхание касалось его шеи.

— Завтра. Игра та же, ставки выше. Двадцать ударов. Без одежды. Без зрителей. Согласен?

Гарри почувствовал, как его сердце попыталось выпрыгнуть из груди.

— Об этом никто не узнает?

— Нет, если ты примешь вызов.

— Принимаю.

— Тогда увидимся завтра, Поттер, — мурлыкнул Малфой, а Гарри спешно сбежал.

Глава 2

Драко мерил комнату шагами, в попытках подавить волнение, но потерпел неудачу. Он взглянул в высокое окно и попытался угадать время, не доверяя себе произнести даже такое простое заклинание, как Темпус. На улице было темно, и комната была лишь слегка освещена небольшим количеством свечей. Драко пришел рано, он знал это, но и Поттер должен был скоро прийти, если только он не решил покончить со всем этим.

Малфой с трудом мог поверить своей удаче. Два дня назад он превзошел Поттера в игре «один на один» и буквально вырвал снитч из его рук. В качестве выигрыша Драко отшлёпал Поттера по голому заду, и то, какой эффект вызвали эти шлепки, открывало целую вселенную возможностей. Эрекция Поттера, толкающаяся в бедро Драко, открыла ему как минимум глаза.

Драко ухмыльнулся волнительной идее о том, что Гриффиндорского Героя до высшей точки возбуждения довела парочка воспитательных шлепков... и капелька ласки.

По правде говоря, к тому времени, как Драко закончил раскрашивать задницу Поттера красным, он и сам был твёрже камня. Сгорающий от стыда герой почти сбежал, прежде чем Драко вернул себе достаточно самообладания, чтобы его остановить. Подчинившись внезапному порыву, он предложил матч-реванш с более высокими ставками.

Матч-реванш, в котором Поттер снова проиграл. Драко даже пришлось задуматься, не специально ли он слил игру, чтобы испытать на себе последствия проигрыша.

Позади него открылась дверь, распугивая мысли Драко. Он обернулся небрежно, пытаясь скрыть собственное волнение. Поттер выглядел подавленным и, что не удивительно, нервничал. Опьяняющее чувство силы хлынуло по венам Драко, и его нервы пришли в равновесие.

Красный диван - инструмент прошлого унижения - всё ещё стоял посреди комнаты. Взгляд Поттера скользнул по нему, потом - по Драко, а затем он уставился в пол. Румянец, различимый даже в полумраке, окрасил его щёки.

— Приступим, как только будешь готов, Поттер, — сухо сказал Драко, добавив в тон голоса лишь намек на вызов, который, казалось, всегда побуждал гриффиндорца к действиям. В этот раз приём сработал также хорошо.

Поттер отбросил свою пёструю мантию на соседний стул и стащил через голову белую футболку, скинул ботинки, а затем наклонился, чтобы снять и носки. Драко наблюдал за ним с восхищением и задавался вопросом, когда Поттер успел стать таким подтянутым. А, может, это понимание того, что должно было произойти дальше, заставило Драко взглянуть на него другими глазами.

Далее настал черед маггловских джинсов. Поттер отшвырнул их и остался стоять в одном лишь бледно-голубом белье. Выглядел он крайне уязвимым, но по-прежнему очаровательным.

Драко подошел к дивану и сел, как в прошлый раз. Он поманил Поттера пальцем, как и прежде, и слегка ухмыльнулся, когда тот на негнущихся ногах двинулся вперёд. «Ни намека на эрекцию», — рассеянно заметил Драко и прикинул, надолго ли.

Поттер удивлённо моргнул.

— Перчатки, — бессмысленно произнес он. — Ты в перчатках.

Драко ослепительно оскалился.

— Мне нужно беречь руки, Поттер. Я едва смог держать перо после десяти ударов. Это ты заслужил наказание, а не я.

Поттер, казалось, потерял дар речи и продолжал пялиться на тонкие перчатки из черной кожи на руках Драко. Тишина между ними достигла почти критической отметки, а затем зерно Гриффиндора в Поттере, похоже, взяло верх. Он почти агрессивно спустил трусы и так быстро встал в позу, что Драко едва ли успел взглянуть на его член.

Он улыбнулся, когда вес Поттера опустился на его колени. Спина у Поттера была весьма мускулистой, учитывая, что в мешковатой одежде, которую он предпочитал носить, он выглядел тощим уродцем. Драко заметил три крошечных родинки под правой лопаткой и задумался, знает ли Поттер об их существовании.

— И ещё кое-что, — небрежно сказал Драко и вытащил палочку из кармана мантии, прежде чем скинуть её на пол. Он заклинанием заставил исчезнуть свои брюки, и Поттер удивленно вскрикнул.

— Какого чёрта? — требовательно спросил он и начал подниматься, но, видимо, в последний момент вспомнил о собственной наготе и снова расслабился. Мышцы его пресса сократились от касания к голым ногам Драко.

— Исключительно ради удобства, Поттер, — прокомментировал Драко, а затем легонько шлёпнул его по заду, предотвращая дальнейшие расспросы.

Поттер пискнул.

— Думаю, это считается за один, — сказал Драко. — Осталось девятнадцать.

Левой рукой, затянутой в перчатку, Драко провел по лопатке Поттера, чего не делал в прошлый раз. Поттер судорожно выдохнул от касания, но второй шлепок Драко заставил его замолчать. Удар был намного сильнее, чем первый, и достался другой ягодице.

Драко отметил, что перчатки работали великолепно.

— Три, — сказал он и заметил розовые следы, оставленные его ладонью. Драко предусмотрительно приманил свечи, чтобы ему было лучше видно восхитительный поттеровский зад.

— Четыре, — этот удар был немного ниже и вырвал у Поттера еще один рваный вздох. Драко рукой, лежащей на спине, и собственными коленями почувствовал, как он напрягся и расслабился. Голая кожа Поттера заставила член Драко проснуться и заинтересованно дёрнуться.

— Пять, — сказал Драко и ударил еще ниже, за что был вознаграждён лёгким прикосновением к своему бедру - Поттер начал возбуждаться.

— Шесть, семь, восемь, девять, — быстро отсчитывал Драко, шлепая беспощадно и не останавливаясь. Поттер вжался в него и задушено простонал. Его эрекция плотно прижалась к обнажённой коже Драко, и он почувствовал капельку влаги.

— Десять! — сказал Драко и нанёс еще один сильный удар. — Перерыв. Не двигайся, Поттер.

Поттер тяжело дышал, опустив голову. Драко стянул перчатки и положил их на поясницу Поттера, решив, что это прекрасное для них место. Поттер напрягся ещё сильнее, явно осознавая, что означало снятие перчаток.

Он затаил дыхание, когда Драко вернул ладонь на поясницу Поттера и развёл пальцы в лёгкой ласке. Кожа под его рукой была тёплой и дрожащей, и Драко накрыло такой волной желания, что на мгновение он почувствовал головокружение. Чёрт побери, Поттер находился под его полным контролем, голый и жаждущий продолжения.

— Одиннадцать, — прошептал Драко и сделал первый удар голой рукой. Поттер вскрикнул и качнулся вперед, толкаясь членом в бедро Драко.

Драко оставил свою руку на месте удара и медленно досчитал до пяти, пока Поттер не задышал судорожно, а его живот не стал скользким от пота.

— Двенадцать! — сказал Драко и ударил снова.

Следующие три шлепка были одинаковой силы, но приходились на разные части задницы Поттера. Тот с каждым ударом жалобно всхлипывал и извивался у Драко на коленях, размазывая смазку по его ногам своим истекающим членом.

Дыхание Драко едва ли было спокойным, а его бельё стало влажным от его собственной смазки. Эрегированный член вздрагивал от каждого движения, которое делал Поттер, и Драко внезапно захотелось большего.

— Шестнадцать, — хрипло сказал он и слегка под углом шлёпнул левую ягодицу Поттера.

Пальцы коснулись яичек, и он не стал их убирать, рисуя абрис покрытой легким пушком плоти. Поттер подавился воздухом.

— Разведи ноги, — приказал Драко.

Лодыжки Поттера были несколько скованы бельём, но он послушно его скинул и расставил ноги, открывая Драко прекрасный вид на свою прекрасную маленькую дырочку. Во рту Драко пересохло окончательно.

— Семнадцать, — сказал он и резко шлепнул Поттера, хотя его рука уже начинала гореть. Поттер вскрикнул, когда Драко собрал мошонку в ладони и слегка её сжал. Его член ритмично задвигался против кожи Драко.

— Не кончать, Поттер, — предупредил он. Поттер вздрогнул и слегка отстранился, невольно толкнувшись обратно от следующего удара Драко и застонав.

— Девятнадцать, — прошептал Драко и отпустил мошонку Поттера.

Полузадушенное дыхание Поттера громко разносилось по комнате, и Драко почувствовал, как его лодыжку охватывает рука, - Поттер готовился к следующему, последнему удару. Драко легонько ударил его по пояснице, а затем провел пальцами до сжатого сфинктера. Рука сильнее сжалась на лодыжке Драко, а очки Поттера с грохотом соскользнули на камень, но он этого, похоже, не заметил.

Драко толкнулся пальцем в задний проход Поттера, заработав тем самым вымученный стон. Драко на пробу облизал свои пальцы, покрывая их слюной, а затем вернул их обратно, повторяя движение.

— Мерлин! — выкрикнул Поттер и заметался на коленях Драко.

— Не двигаться, Поттер. Ещё один удар, — Драко поразился, что его голос звучал относительно нормально, хотя он дышал, как Хогвартс-экспресс, а его член давно стоял в тесноте нижнего белья.

Драко слегка толкнулся в анус Поттера, вставляя указательный палец до первой фаланги, пока Поттер не начал повторять: «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста», — хотя Драко сомневался, что он вообще понимал, о чём просил. Тело Поттера дрожало от каждого дразнящего движения.

— Хочешь, чтобы я трахнул тебя, Поттер? — хрипло спросил Драко.

Поттер всхлипнул и ожесточённо покачал головой, но затем почти неслышно выдохнул:

— Да.

Драко убрал палец и нанес последний жалящий удар.

— Двадцать, — сказал он, а затем схватил раскрасневшуюся задницу Поттера обеими ладонями. Он наклонился и провел языком дорожку, задевая сфинктер Поттера, зарабатывая тем самым сдавленный крик.

Драко ухмыльнулся и откинул спинку дивана. Поттер отпустил его лодыжку и соскользнул с колен на пол, но Драко приказал не двигаться.

Он подкладывал подушки до тех пор, пока Поттер не устроился на них животом и не замер, заняв место Драко. Сам Драко быстро переместился ему за спину и опустился на колени между его по-прежнему расставленных ног. Большими пальцами он развел ягодицы Поттера, который судорожно вздохнул от стальной хватки на покрасневшей саднящей коже.

Драко провел языком дорожку от яиц Поттера до его ануса и несколько раз обвёл вход по кругу. Он был шокирован своим поведением - никогда и ни с кем Драко не делал ничего подобного, но в этот раз не смог себя остановить.

Дрожь Поттера, его судорожное дыхание поощряло Драко к действиям, и он протолкнул кончик языка сквозь узкое колечко сжатых мышц. Крик Поттера был приглушён, - он прятал лицо в обивке дивана.

Черноволосый затылок приподнялся, и Поттер пронзительно вскрикнул.

— Мерлин, я почти...

— Не кончать, Поттер, — предупредил Драко, и с сожалением прекратил дразнить его дырочку. К собственному удивлению, он не хотел ничего, кроме как вылизывать, посасывать и трахать её языком до тех пор, пока Поттер не превратится в безвольное умоляющее существо, но ещё он понимал, что ему может больше не представиться шанса сделать то, чего он действительно жаждал.

Драко приспустил свое бельё, выпуская член, направляя его одной рукой и удерживая Поттера на месте другой.

— О, Мерлин, — всхлипнул Поттер. — О, Мерлин, Мерлин...

Драко одним резким движением вошел в Поттера до самого основания. Поттер закричал, крепко сжимая Драко внутри, и кончил.

Драко этого хватило. Его член задрожал, и он кончил обильнее, чем когда-либо в жизни. На мгновение комната перед его глазами озарилась вспышкой, и он рухнул на дрожащего Поттера, когда волна удовольствия разлилась по его нервным окончаниям.

Чёрт побери. Он поимел Гарри Поттера. Драко на пробу толкнулся бёдрами вперёд, входя членом ещё глубже, и почувствовал дрожь по-прежнему чувствительного Поттера. Ладони Драко прошлись по его горячему заду, зарабатывая стон.

— А ты извращенец, Поттер, разве нет? — прошептал Драко. — Готов поспорить, что если я снова начну тебя шлёпать, ты заведешься в мгновение ока. Возбудишься и примешь меня в себя, я прав?

— Отпус... Отпусти меня, — сказал Поттер так тихо, что Драко его едва услышал.

И притворился, что не расслышал.

— Мне интересно, что ещё способно тебя завести? — продолжил он. — Тебе бы наверняка понравился бондаж. Хочешь, чтобы тебя, как пленника, приковали к кровати, грубо отшлёпали, а затем трахали до тех пор, пока ты видеть перед собой не сможешь?

Поттер ничего не сказал, и Драко на мгновение закрыл глаза. Одна лишь картинка в его воображении была настолько дразнящей, что он чувствовал, как его излившийся член дёрнулся глубоко внутри Поттера. Драко провел носом по его загривку, а затем слегка его прикусил. Поттер ахнул.

Прежде чем отодвинуться, Драко сказал:

— Ты очень плохой мальчик, Поттер. Думаю, ты много чего натворил, и тебя нужно наказывать почаще. Поскольку никто больше не желает ставить тебя на место, мне придется взять дело в свои руки, — произнеся последнее слово, Драко сжал пальцы. Он всё ещё держался за ягодицы Поттера, и Поттер застонал, извиваясь под ним.

— Я буду следить за тобой, Поттер. И в следующий раз, когда ты будешь плохим гриффиндорцем... — Драко легонько шлёпнул его по заду, – ...я буду готов тебя наказать.

Поттер судорожно выдохнул, а Драко выскользнул из него и поднялся на ноги. Он успел кинуть лишь быстрый взгляд на замученную задницу, прежде чем Поттер подхватил свои вещи. Драко подтянул бельё и вернул себе брюки, наблюдая за тем, как Поттер беспорядочно напяливал одежду.

Мысль о том, что Избранный отныне будет жить, постоянно чувствуя себя униженным, не принесла Драко ни малейшего удовольствия.

— Поттер! — позвал Драко, когда тот потянул на себя дверь. Зелёные глаза встретились с его взглядом, и в них заново разгорался былой огонь. Он, не дрогнув, держал взгляд Драко. — Я буду следить за тобой, — ухмыльнулся Драко.

Поттер оскалился и вышел из кабинета.

~~~//~~~

Гарри был разбит. Он лежал в своей постели и снова и снова проигрывал в голове произошедшее сегодня.

Он метался в безумии, чувствуя, как язык Малфоя обводит вход в его тело, а затем скользит внутрь. Великий Мерлин, желание кончить было почти непреодолимым.

— Не кончать, Поттер, — Гарри почти закричал от ненавистных слов, но язык Малфоя исчез лишь для того, чтобы его заменило нечто очень похожее на головку члена.

Гарри знал, что должен остановить это безумие. Он должен был встать и уйти.

— О, Мерлин, — всхлипнул Гарри, смирившись с ужасающей правдой того, что он вовсе не хотел уходить. — О, Мерлин, Мерлин...

Рука Малфоя прижалась к его спине, словно он почувствовал его внезапное желание бежать. А потом бежать было уже поздно, потому что Малфой качнулся вперед и вошёл до самого основания.

От новой волны мучительной боли Гарри закричал и кончил. Он был уверен, что на мгновение отключился; казалось, будто каждая капля его души, хотела покинуть его тело непосредственно через член, оставляя за собой отголоски блаженства.

Он отрешённо заметил, что Малфой тоже кончил и через мгновение свалился ему на спину, вдавив в диван. Гарри не мог успокоиться. Малфой замер на мгновение, а затем толкнулся бёдрами вперед, проталкивая член еще глубже. Гарри вздрогнул от этих ощущений, и его собственный член снова дёрнулся, выплескивая очередную порцию семени. Годрик, да что с ним не так?..

Руки Малфоя мягко прижались к его горящему заду, заслуживая стон. Даже это Гарри нравилось. Он точно был больным, больным извращенцем.

— А ты извращенец, Поттер, разве нет? — прошептал Драко, будто прочитав его мысли. — Готов поспорить, что если я снова начну тебя шлёпать, ты заведёшься в мгновение ока. Возбудишься и примешь меня в себя, я прав?

Гарри почувствовал, как его тело с готовностью отозвалось в предвкушении новой порки.

— Отпус... Отпусти меня, — сказал он, но голос работал не так, как должен был. Слова были едва различимы, и Малфой, казалось, их не расслышал.

— Мне интересно, что ещё способно тебя завести? Наверняка тебе бы понравился бондаж. Хочешь, чтобы тебя, как пленника, приковали к кровати, грубо отшлепали, а затем трахали до тех пор, пока ты видеть перед собой не сможешь?

Гарри потерял дар речи. Одна лишь мысль об этом заставила член налиться кровью, и он остро осознал, что Малфой всё ещё был глубоко внутри него. Он представил себе, каково это - быть заключённым Малфоя: выпоротым, обласканным, вылизанным... Он почувствовал губы Малфоя на загривке, а затем их заменили его зубы. Гарри задохнулся, возбуждаясь до предела.

А Малфой всё продолжал своим обольстительным голосом:

— Ты очень плохой мальчик, Поттер. Думаю, ты много чего натворил, и тебя нужно наказывать почаще. Поскольку никто больше не желает ставить тебя на место, мне придется взять дело в свои руки, — Малфой сжал его ягодицы, и Гарри беспомощно застонал, извиваясь под ним.

Блять, блять, блять.

— Я буду следить за тобой, Поттер. И в следующий раз, когда ты будешь плохим гриффиндорцем... — ладонь Малфоя легонько шлёпнула его по заду, посылая новую волну удовольствия прямо к члену Поттера, — ...я буду готов тебя наказать.

Гарри судорожно выдохнул от его слов, но Малфой вышел из его тела и поднялся на ноги. У Гарри не было желания столкнуться с последствиями того, как Малфой заметит его снова вставший член. Он схватил свои очки и собрал свою одежду, начиная беспорядочно её натягивать и сжимая зубы от боли, поскольку каждое касание ткани, казалось, жгло, будто кислота.

Он был чрезвычайно благодарен за полумрак комнаты, когда он отвернулся, чтобы сбежать. Гарри почти выскользнул за дверь, когда за спиной раздался голос Малфоя.

— Поттер! — Гарри уставился на Малфоя, с трудом выдерживая его взгляд. — Я буду следить, — усмехнулся Малфой.

У Гарри чуть не подломились колени от волны концентрированного возбуждения. Он нашёл в себе силы ухмыльнуться дьявольскому отродью в ответ, прежде чем выскользнуть из комнаты и хлопнуть дверью за спиной.

Мерлин, он был обречён.

Глава 3

Следующие три дня обернулись для Гарри настоящей пыткой, и на то был целый ворох причин.

Безусловно, первой причиной был тот факт, что сидеть оказалось необычайно больно. Гарри думал, что даже у его синяков проступили синяки. К счастью, Гермиона была единственной, кто, похоже, заметил, но она, судя по всему, посчитала это за последствия первой встречи Гарри с Малфоем, не подозревая о второй.

Склянка с лечебной мазью, которую она дала, здорово помогала, но Гарри всё равно преследовали мучительные воспоминания о произошедшем каждый раз, когда он садился.

Второй была постоянная ухмылка Малфоя. Гарри понимал, что это была всё та же ухмылка, в которой ублюдок кривил свои губы и раньше, но теперь она казалась гораздо более хитрой и тайной каждый раз, когда Гарри её замечал.

Третьей были трижды проклятые перчатки, которые Малфой, казалось, носил не снимая. В редких случаях, когда он их всё же снимал - в основном на занятиях - он всегда использовал зубы, чтобы стянуть каждый палец. Наблюдение за этим процессом отвратительно сказывалось на способности Гарри дышать, но он не мог заставить себя отвести взгляд, задаваясь вопросом, бывает ли у волшебников астма.

Четвёртой были его мысли. Даже его грезы стали кошмарами. Он не мог перестать думать о Малфое и его проклятых руках. И губах. И других частях тела... Гарри застонал и опустил голову на парту, почувствовав, как его тело начинает реагировать. Снова. Он дрочил, казалось, уже больше тысячи раз, - каждый сраный раз, как он вспоминал хриплый голос Малфоя, спрашивающий: «Хочешь, чтобы тебя, как пленника, приковали к кровати, грубо отшлёпали, а затем трахали до тех пор, пока ты видеть перед собой не сможешь?», – член твердел как камень. Прямо как сейчас.

Он прижал ребро ладони к своей эрекции и попытался побороть возбуждение, радуясь тому, что История магии по-прежнему оставалась самым скучным предметом, известным волшебнику, и что все присутствующие ученики либо спали, либо пялились в пустоту.
В конце концов, мысли продолжали возвращаться к словам Малфоя.

Я буду следить.

Гарри старался не думать о том, что Малфой мог бы посчитать достойным наказания. Оскорбление слизеринцев? Столкновение с Малфоем в коридоре? Заработок очков для Гриффиндора?

Гарри прогнал эти мысли и сосредоточился на утомительном уроке до тех пор, пока его эрекция не уменьшилась настолько, что он смог подняться с места, не опозорив самого себя.

В коридоре он врезался прямо в своего заклятого врага, который, казалось, преградил ему путь именно с этой целью. Гарри не мог подавить задушенный вздох, когда его грудь прижалась к груди Малфоя.

К изумлению Гарри, под его мантию пробралась чужая рука, которая крепко схватила его за ягодицу и с силой её сжала.

В то же время что-то проскользнуло в карман его брюк, и Малфой прошептал:

– Осторожнее, Поттер. Бег сломя голову по школьным коридорам может причинить кому-нибудь боль.

До того, как предательское тело Гарри отреагировало на близость, Малфой исчез. Гарри поспешил в ближайшую уборную и вытащил кусок свернутого пергамента. Записка была короткой и весьма тревожной.

Сегодня в 11. На нашем обычном месте. Приходи один.

Последнее слово было подчёркнуто дважды, и ладони Гарри резко взмокли.

Он провёл остаток дня, мучаясь вопросом, идти на встречу с Малфоем или нет. Гарри знал, что должен положить конец этому безумию прежде, чем оно выйдет из-под контроля, и проклинал себя за то, что уже позволил этому зайти так далеко.

Гарри остался в гостиной, притворившись, что делает домашнее задание, пока большинство гриффиндорцев не разошлись по кроватям. Когда подошло назначенное время, Гарри достал мантию-невидимку и выскользнул из башни.

Он решил. Он встретится с Малфоем и скажет ему, что игра окончена. И если это не сработает, то Гарри просто применит к нему Обливиэйт, несмотря на то, что ему никогда прежде не приходилось лишать кого-то памяти. Гарри надеялся, что Малфой прислушается к голосу разума, но если нет... Он крепче сжал палочку и кивнул сам себе. Это был хороший план.

То, что он не принял в расчёт, была сообразительность Малфоя.

Гарри осторожно вошёл в комнату, скинул мантию и перекинул её через руку. В комнате было ещё темнее, чем в прошлый раз; освещением служила единственная уже догорающая свеча на столе возле стены. Малфоя нигде не было видно.

Гарри поднял палочку, чтобы зажечь Люмос.

– Акцио палочка Поттера! – услышал он позади себя, а затем его палочка выпрыгнула из пальцев и отлетела в тёмный угол, где и скрывался сидящий на кресле Малфой. Он поднялся на ноги и подошёл к Гарри, по-прежнему едва различимый в темноте. – Ты опоздал, Поттер. Пунктуальность - это хорошее качество. Полагаю, мне придётся увеличить твоё сегодняшнее наказание.

Гарри нахмурился, хотя его пульс и ускорился на слове «наказание».

– Верни мне палочку, Малфой. И о чём ты говоришь? Я же ничего не сделал.

– Нет, последние несколько дней ты был просто образцовым гриффиндорцем. Уверен, все преподаватели просто в восторге.

– Тогда что...

– Но мне тут пришло в голову, что в прошлом было несколько случаев, которые никогда не учитывались должным образом, – продолжил Малфой.

Заговорив, он ударил палочкой Гарри по своей открытой ладони - снова затянутой в черную кожу перчаток, как отметил для себя Гарри. От звука удара и воспоминаний о том, как эти руки ощущаются против его кожи, во рту у Гарри пересохло, и он с трудом заставил себя говорить нормально.

– О чём ты? Могу я получить назад свою палочку? Пожалуйста? – он выжидающе протянул руку и почувствовал, как его сердце уходит в пятки, когда Малфой на эту просьбу лишь ухмыльнулся.

– Мольба - это хорошо, но оставь её на потом. Помнишь, как на третьем курсе ты без позволения сбежал в Хогсмид, Поттер? Кажется, ты тогда бросил в меня грязью.

Гарри уставился на него.

– Ты же не собираешься...

– Тишина, Поттер, – резкую команду Малфоя сопроводил громкий звук удара палочки о перчатку. – Как я уже сказал, ты совершил проступок, за который так и не был наказан.

– Это смешно, – огрызнулся Гарри. – Слушай, прости, что я бросил в тебя грязью. Мы были детьми.

Малфой вздохнул.

– Поттер. Кажется, смысл до тебя так и не дошёл, – он подошёл ближе, пряча палочку Гарри в свою мантию. – А смысл в том... – Гарри боролся с желанием сделать шаг назад, когда Малфой остановился прямо перед ним и наклонился, чтобы зашептать Гарри в ухо, – ...что ты провинился и заслужил наказание. Или ты не согласен?

Гарри с трудом заговорил из-за внезапно пересохшего горла.

– Какое... – голос был хриплым, и он громко сглотнул, прежде чем снова попытаться. – Какое наказание? – спросил он, ненавидя себя и за вопрос, и за голос.

– Ничего особенного. Десяти ударов должно быть достаточно, не так ли? – голос Малфоя был гладким, как шёлк, и его близость творила что-то странное с гарриным либидо.

Десять ударов. Одна мысль об этом заставила жар заструиться по его венам прямиком к низу живота. После двадцати, которые он получил несколько дней назад, десять казались ничем.

– Десять. И всё? – спросил Гарри, не осмеливаясь задать реальный вопрос. Он боялся озвучить его даже у себя в голове.

– Конечно, Поттер, – мягко сказал Малфой. – Если ты не попросишь большего.

Гарри пришлось на мгновение закрыть глаза от мысли о большем.

Десять ударов. Он в состоянии выдержать десять ударов, не прося о большем. Тогда Малфой успокоится, вернёт ему палочку и всё будет кончено.

– Согласен? – спросил Малфой, едва ощутимо выдыхая Гарри в ухо, отчего по его спине пробежались мурашки.

Гарри механически кивнул и прошептал:

– Да. Хорошо.

Малфой отступил назад, мгновенно возвращая голосу деловой тон.

– Отлично. Я подумал, что на полу тебе было немного неудобно, поэтому я нашёл альтернативу, – он куда-то пошёл и махнул рукой в сторону Гарри, добавив: – Можешь раздеваться.

Слова многократно отразились в голове Гарри, он послушно стянул рубашку через голову и позволил ей упасть на пол, куда чуть раньше приземлилась мантия. Он хотел спросить, почему он обязательно должен быть полностью обнажённым на этих встречах, но решил, что это глупый вопрос, и его лучше не задавать.

Он отбросил туфли вместе с носками и посмотрел туда, где с явным нетерпением ждал Малфой. Он зажёг ещё несколько свечей, и Гарри смог рассмотреть большое кресло там, где раньше стоял диван.

Ещё больше внимания, чем кресло, привлекал вид Драко Малфоя, который снимал свою рубашку.

Гарри открыл рот, чтобы спросить, что Малфой делает, когда тот выплюнул:

– Сегодня, Поттер. Не заставляй меня увеличивать объём твоего наказания за пустую трату моего времени.

Гарри нахмурился и выскользнул из джинсов, а Малфой, казалось, прекратил хмуриться после снятия своей рубашки. Он потянулся, вытягивая руки, и Гарри уставился на длинный бледный торс и твёрдые розовые соски. Малфой опустил руки, и Гарри быстро зашагал по комнате, не желая заработать ещё один выговор.

– Бельё прочь, Поттер, – сказал Малфой. – Итак, вот это кресло целиком и полностью для твоего комфорта. Упрись коленями о сиденье и держись за спинку.

Гарри покраснел и стянул нижнее бельё, прежде чем забраться на сиденье кресла (у которого так же густо были набиты и подлокотники и спинка) спиной к Малфою. Его колени опустились на приятную мягкость, и он признал, что это было куда удобнее, чем на полу. В том, что он не был растянут поперёк малфоевских коленей, тоже были свои плюсы, хотя мысль о том, что Малфой может свободно перемещаться, слегка тревожила.

Обивка кресла была бархатисто мягкой и, естественно, зеленой. Деревянная часть спинки состояла из богато украшенных резьбой причудливо изогнутых линий и завитков. Два уплотнения по обеим сторонам были похожи на ручки, и Гарри наклонился вперёд, чтобы на пробу схватиться за них.

– Очень хорошо, Поттер. И ещё одна деталь, – Малфой потянулся к карману брюк и достал слизеринский галстук. Гарри непонятливо смотрел на него до тех пор, пока Малфой не обвязал ткань вокруг его запястья, а другой конец не привязал к резным перекладинам.

– Эй! – воспротивился Гарри. – Ты что делаешь?

Гарри отдёрнул свободную руку, но Малфой поймал её в воздухе. Второй галстук обвил запястье Гарри, и Малфой ухмыльнулся.

– Просто небольшой стимул держать руки там, где им самое место. Кроме того, это вполне безопасно. Можешь развязать их зубами, если понадобится.

– Зачем вообще меня связывать? – спросил Гарри.

Малфой наклонился к нему поближе.

– Потому что тебе это нравится.

Гарри вздрогнул и потянул за галстуки, но Малфой был прав. Он чувствовал извращённый трепет от ощущения шёлка на его коже. Узлы выглядели достаточно простыми, чтобы развязать их, если вдруг понадобится, да и затянуты были нетуго.

Малфой отошёл к нему за спину, и Гарри втянул голову в плечи, почувствовав себя чрезвычайно открытым для чужого взгляда, хотя Малфой едва ли вообще смотрел на него.

– Раздвинь ноги, Поттер, – тон Малфоя всё ещё был мягок, и Гарри думал о сопротивлении лишь какое-то мгновение.

Начни он задавать вопросы или спорить, Малфой разозлится, и Гарри знал, что в конечном счёте он всё равно выполнит приказ. Он судорожно втянул воздух и подчинился.

– Шире.

Гарри поёжился, но раздвинул колени на всю ширину смехотворно широкого сидения кресла. Теперь его член и мошонка беззащитно свисали, и Гарри чуть не закричал, ощутив шёлк на своих лодыжках, когда Малфой обернул их такими же галстуками и крепко привязал к ножкам кресла.

Ох, блять.

– Эм... Малфой?

– Тишина, Поттер, больше никаких разговоров, – Малфой привязал вторую ногу с другой стороны, приковывая Гарри к креслу практически полностью. Сквозь Гарри пронеслась волна нервозности, но под ней было спрятано волнующее ожидание. Его дыхание уже стало тяжелее, чем обычно, а сердце ускорило свой бег.

– Вот так, – с удовлетворением в голосе сказал Малфой. – Ты, Поттер, выглядишь очень мило, когда связан и покорен.

Гарри почувствовал, как рука в перчатке коснулась его ягодицы в легкой ласке, скользя от верхней части его бедра до лопаток. Кожа вмиг покрылась мурашками.

Рука очертила линию его позвоночника и остановилась около плеча. Малфой наклонился к Гарри, чтобы прошептать:

– Как предпочитаешь? В перчатках? Голыми руками? Хлыстом? Я купил один специально для тебя.

Хлыст? У Гарри перехватило дыхание. Он понятия не имел, что сказать, да и не смог бы говорить, даже если бы попытался.

Малфой усмехнулся.

– Очень хорошо, Поттер, ты помнишь, что говорить запрещено. Ты заслужил награду, пусть мне и придётся поломать голову, какую именно.

Гарри моргнул, пытаясь вспомнить, когда Малфой приказал ему молчать, но его разум почти замкнулся на мысли о награде.

– Думаю, начнём с хлыста, – добавил Малфой.

Гарри приподнял голову, когда Малфой отошёл, забрав с собой руку в перчатке. Гарри вытянул шею и наблюдал, как он подошёл к соседнему столу и взял с него короткий стек, обмотанный чёрной кожей. Малфой на пробу рассёк им воздух, и Гарри чуть не задохнулся от свистящего звука.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но вовремя вспомнил, что Малфой приказал ему этого не делать. Он взвесил последствия раздражения своего мучителя против того, чтобы быть выпоротым хлыстом, но к тому времени Малфой уже вернулся. Гарри ахнул от ощущения прохладной кожи, скользнувшей по его спине, ягодицам и бёдрам.

Он услышал короткий свистящий звук, а затем громкий треск, когда стек ударил его поперек ягодиц. Гарри вскрикнул и дёрнулся от стремительно накатывающей боли, которая растекалась от узкого отпечатка хлыста, казалось, по всему телу.

– Один, – бесстрастно сказал Малфой, тогда как Гарри изо всех сил пытался выдохнуть.

– Два.

Второй удар лег поверх первого, и Гарри вцепился в дерево, когда его тело дернулось вперёд. У него не хватило дыхания, чтобы вскрикнуть, и вместо этого он издал полузадушенный всхлип.

– Тебе нравится, Поттер? – спросил Малфой, и Гарри зажмурился как можно крепче, потому что, как оказалось, ему действительно нравилось. Полностью возбуждённый член покачивался впереди, зад ощущался так, будто на него положили горящие веревки, и он тяжело дышал в ожидании следующего удара.

Его не было так долго, что Гарри почти оглянулся через плечо, чтобы посмотреть, почему Малфой остановился, и третий удар застал его врасплох. Он пришёлся на мягкую кожу прямо над бедрами, и Гарри вскрикнул. Обжигающая волна боли разлилась по телу, а член затвердел ещё сильнее. Он поёрзал на сидении, пытаясь скрыть от Малфоя доказательство своего возбуждения, но безуспешно.

Ладонь в перчатке внезапно обхватила его член, вырвав непроизвольный стон. Гарри вздрогнул.

– Тебе нравится, – мурлыкнул Малфой. – Я так и думал.

Четвёртый удар лёг чуть выше последнего, и Гарри дернулся в руках Малфоя, толкаясь в ладонь, которая его держала. Мерлин, это было одновременно ужасно и великолепно.

– Не двигайся, – предупредил Малфой, и очередной резкий удар пересёк следы от предыдущих. Гарри едва смог заставить себя не дёрнуться. От боли он едва мог дышать, и каждый тяжёлый вздох боролся за господство с желанием кончить.

Пять. Мерлин, всего половина.

– Думаю, этого достаточно, – сказал Малфой, и Гарри услышал, как хлыст упал на пол. Он бы с облегчением повис на своих «верёвках», если бы не рука Малфоя, которая всё ещё сжимала его эрекцию. Не двигалась, но была там.

Гарри услышал шуршание, а затем что-то мягкое упало ему на спину. Годрик, это была вторая перчатка Малфоя. Он едва успел подумать об этом до того, как почувствовал голую ладонь Малфоя, оглаживающую его ягодицы, потирающую рубцы и тем самым вызывающую очередной болезненный вздох, несмотря на то, что член поощряющее дёрнулся в обернутой чёрной кожей руке.

Шлепок приземлился прямо на ягодицы Гарри, и его громкий звук разлетелся по всей комнате. Сила удара заставила Гарри качнуться вперёд, и он чуть не ударился лбом о спинку кресла. Его член так глубоко ушёл в кулак Малфоя, что пальцы коснулись свисающей мошонки. Гарри крепче схватился за ручки кресла взмокшими ладонями и вернулся на место, подрагивая, когда хватка ладони Малфоя слегка ослабла, чтобы снова сомкнуться посередине члена.

Гарри так сильно хотел кончить, что впору было кричать. Мерлин всемогущий, ну почему этому ублюдку обязательно было оставлять перчатку? По какой-то причине её кожа ощущалась в тысячу раз острее, нежели кожа самого Малфоя.

Гарри едва успел взять себя в руки перед седьмым ударом, преземлившимся поперёк первых двух рубцов и породившим новый всплеск боли, которая сразу отозвалась дрожью удовольствия в его эрекции. Как что-то может быть настолько болезненным и неебически приятным одновременно?..

Голая ладонь Малфоя медленно растирала пылающие следы, вызывая новые ощущения, от которых член затвердел ещё сильнее, хотя Гарри и не думал, что такое вообще возможно. Он знал, что обильно сочится смазкой и, возможно, даже капает на сиденье кресла.

– Осталось всего три, Поттер, – голос Малфоя был почти огорчённым. – Нам стоит считать их внимательнее, не так ли?

Рука в перчатке отпустила его, и Гарри всё же облегченно повис, не догадываясь, что это за собой повлечёт. Малфой подошёл ближе и встал прямо позади него, и Гарри подавился вздохом от смущения, поняв, что в такой позе он абсолютно открыт чужому взгляду.

Малфой положил ладони - в перчатке и без неё - на зад Гарри. Они двигались по пылающей плоти, сжимали и гладили, мягко массируя нежную кожу и посылая чередующиеся волны удовольствия и боли сквозь дрожащее тело Гарри.

Пальцы Малфоя скользнули по изгибу его задницы, а большие пальцы нежно прошлись осторожными кругами по мошонке, прежде чем скользнуть выше. Гарри почувствовал, как Малфой развел его ягодицы, и застонал, едва успев зацепиться за мысль о том, что может предпринять Малфой следующим шагом.

Гарри чувствовал себя похотливой шлюхой, но когда Малфой наклонился и провёл языком широкую полоску, задевающую анус, ему стало на это глубоко плевать.

Малфой повторил движение, расслабив язык и прижавшись им как можно теснее, скользнув от яичек до входа и вырвав крик из горла Гарри.

– Т-ш-ш, – предупредил Малфой. – Не кончать.

Его руки и рот покинули Гарри достаточно надолго, чтобы ещё один сильный шлепок точно посередине его правой ягодицы смог удивить Гарри. Одна из обвязанных рук соскользнула с ручки, но шёлковый галстук прочно держал её на месте, и Гарри быстро вернулся к своей опоре.

К счастью, такое незначительное отвлечение внимания помогло ему сдержать накатывающий оргазм. «Не кончать, – повторял он себе, как заведенный. – Не кончать, не кончать».

Руки Малфоя вернулись на место, широко разводя ягодицы, и бесстыдный голос спросил:

– Хочешь, чтобы я трахнул тебя языком, Поттер?

Гарри почти ответил и едва успел замаскировать слова хриплым криком. Он сжал губы и несколько раз кивнул.

– М-м-м, не сейчас, – сказал Малфой, а затем руки снова исчезли. Гарри от разочарования чуть было его не окрикнул. Он слышал шаги, но боялся оглянуться и узнать, какую ещё пытку подготовил для него Малфой.

Он и так узнал несколько мгновений спустя, когда обнажённая грудь Малфоя прижалась к его заднице, заставив саднящую кожу гореть.

Что-то коснулось члена Гарри, и он опустил взгляд, чтобы посмотреть на руки Малфоя, обвязывающие очередной галстук вокруг основания его члена так плотно, что было почти не комфортно. Сколько этих чёртовых штук он принёс с собой? Гарри почти рассмеялся от мелькнувшей в голове картинки того, как проснувшиеся с утра студенты Слизерина понимают, что кто-то украл все их галстуки.

– Это должно помочь, – сказал Малфой и сделал последний виток ткани, прежде чем провести двумя пальцами в перчатке по всей длине эрекции от основания до щели на головке, размазывая выступившую смазку. Член Гарри дёрнулся, но удовольствие казалось несколько притуплённым, по крайней мере, до тех пор, пока рука Малфоя не нащупала его мошонку и легонько не сжала её.

Гарри, задрожав, застонал вслух.

– Ты маленькая грязная шлюшка, я прав? – прошептал Малфой и сжал снова. Гарри смог лишь кивнуть, когда ладонь Малфоя снова поднялась выше, и приготовился почувствовать язык Малфоя, который мучительно медленно вылизывал следы от хлыста, а руками продолжали мять и разводить пульсирующие ягодицы в стороны.

Гарри готов был умолять, прогибаясь так низко, насколько только был способен, выпрашивая язык туда, куда хотелось больше всего, хныкая и задыхаясь от сменяющих друг друга вспышек удовольствия и боли.

Всё случилось без предупреждения, - губы Малфоя возникли из ниоткуда, прижались к его входу, слегка всосали края сфинктера, а затем внутрь скользнул язык. Гарри вскрикнул и дёрнулся в своих путах, почти соскользнув с исследующего его изнутри языка, и спасла лишь стальная хватка ладоней на его ягодицах. Малфой дёрнулся вслед за Гарри, толкаясь вперёд до тех пор, пока язык не вошёл на всю отведённую ему глубину.

Гарри никогда не чувствовал ничего подобного. Он всхлипывал и извивался, не в силах оставаться неподвижным, пока Малфой снова и снова двигал своим горячим, влажным, гибким языком. Гарри жалобно и бессвязно скулил, опять и опять, теряя хватку за спинку кресла, вместо этого цепляясь за галстуки обеими руками и не заботясь о том, что они больно врезались в кожу, а узлы затянулись.

Узел вокруг члена не давал ему кончить, и сладкое мучение, казалось, продолжалось вечно, пока Малфой вылизывал, присасывался и двигал языком вперёд и назад в подрагивающем анусе Гарри с поистине слизеринской ловкостью.

Всё прекратилось так же внезапно, как началось, оставляя Гарри безвольной умоляющей кучкой. Он потянулся назад, желая продолжения, отчаянно нуждаясь в большем. Кожа была настолько чувствительной, что даже воздух, казалось, покалывал его плоть, и когда случился удар, он закричал в голос и схватился за спинку кресла.

– Остался всего лишь один удар, Поттер, – голос Малфоя казался совершенно обычным, словно превращение Гарри Поттера в дрожащее, стонущее, извивающееся существо, сотканное из чистой похоти, было его повседневной рутиной. – Хочешь, чтобы я тебя трахнул?

Гарри кивнул и продолжал кивать, пока не подумал, что голова может отвалиться. Он согласился бы на всё, что предложил бы ему сейчас Малфой, на что угодно, и это должно было бы вызвать беспокойство, если бы все его мысли не вращались сейчас вокруг его эрогенных зон и непреодолимого желания кончить.

– Это очень непохоже на тебя, Поттер. Думаю, все, кого ты знаешь, были бы весьма обеспокоены. Ты уверен? Я хочу, чтобы ты сам об этом попросил. Так мы оба будем абсолютно уверены. Можешь говорить.

Будто освободившись от настоящего кляпа, Гарри зашептал почти бессвязно.

– Пожалуйста, – взмолился он. – Пожалуйста, трахни меня. Я хочу, чтобы ты меня трахнул, Малфой. Пожалуйста. Пожалуйста, сейчас, прямо сейчас.

Голая рука Малфоя в последний раз шлёпнула Гарри по заднице, но он едва ощутил удар из-за затуманивающего разум желания.

– Ты такой плохой мальчик, Поттер, – сказал Малфой, но его голос прозвучал почти ласково. Его руки сжали ягодицы Гарри, разводя их шире, а член, на этот раз медленно, начал проникать в его тело.

Гарри был так открыт и готов, что сам толкнулся навстречу Малфою, восторженно приветствуя чувство жаркой наполненности по мере того, как твёрдый член погружался всё глубже и глубже. Он даже не знал, полностью ли Малфой снял свои брюки или просто расстегнул и позволил им соскользнуть ниже, но ставил на последний вариант. В сочетании с единственной перчаткой, которая по-прежнему была на малфоевской руке, это был до смешного провокационный образ, который он снова и снова будет воссоздавать у себя в голове много позже.

Малфой глубоко толкнулся раз, второй, а затем почти полностью вышел. Гарри неровно задышал, когда головка члена замерла, едва не покинув его тело, и сфинктер инстинктивно сжался, пытаясь втянуть член обратно. Гарри попытался насадиться сам, но был уже на предельной длине своих пут.

– Я хочу, чтобы завтра ты пришел снова. Скажи, что вернёшься ради большего.

Гарри замер, поскольку масштаб этого приказа почти превысил необходимость разрядки. Он не мог вернуться. Он не мог продолжать эту глупость, это безумие. Всё должно закончиться сегодня.

Малфой снова мучительно медленно толкнулся глубже, и по венам Гарри, будто предательский яд, заструился жар.

– Говори, – хлёстко сказал Малфой.

И Гарри поддался, снова теряя последние крупицы способности рационально мыслить.

– Вернусь.

– Обещай, – настаивал Малфой. Его дыхание было обжигающе горячим возле уха Гарри, и дышал он почти так же неровно.

– Обещаю! – поклялся Гарри. – Обещаю, что приду.

– Всякий раз, как я пожелаю, – добавил Малфой, толкаясь всё глубже и глубже.

– О, Мерлин, когда пожелаешь, для чего захочешь, – выкрикнул Гарри, отчаянно толкаясь бёдрами навстречу и почти завопив, когда что-то внутри послало по всему телу искры удовольствия.

Это было почти слишком.

– Хороший мальчик.

Гарри почувствовал, как по его члену легонько скользнули пальцы, а затем давление галстука резко ослабло.

Малфой снова почти выскользнул, а затем резко подался вперёд, в очередной раз ударяя по восхитительной точке внутри.

– Кончай для меня, – сказал он одновременно с толчком, и Гарри послушался. Он кончил с криком, который должен был перебудить весь замок, но он не в силах был его сдержать. Он кончал и кончал, задыхаясь, дрожа и дёргаясь в конвульсиях от ощущений.

Он смутно чувствовал продолжающиеся толчки Малфоя, порождающие новые судороги, прошивающие его тело с каждым движением. Его будто било током, снова и снова, до тех пор, пока он не решил, что это не закончится никогда.

Малфой рухнул на него, и даже ощущение его спермы посылало дрожь сквозь тело Гарри.

– Пиздец, – прошептал Малфой. – Ёбаный ад.

«Ёбаный ад, – согласился Гарри. – Туда-то мне и дорога».

Глава 4

Драко, приходя в себя после оргазма, тяжело дышал в шею Поттера. Никогда в жизни он не чувствовал ничего похожего. Покорность Поттера - самая волнительная вещь, какую только можно было себе представить, и Драко не мог до конца поверить, что это действительно происходит.

Поттер, хватающий ртом воздух, скользкий от пота, заёрзал под ним, и Драко обхватил его поперёк торса, крепко удерживая на месте. Ему почти захотелось поблагодарить Поттера за такой восхитительный подарок, но он знал, что слова, вероятно, смутят Поттера, и решил, что ему лучше продолжать придерживаться роли властного доминанта, которая так хорошо служила ему все эти дни. Он с трудом мог поверить в собственную безрассудную смелость. Он не только обезоружил Гарри Поттера, но и приказывал ему, порол и оттрахал почти до потери сознания.

Будто напоминая, что всё это реально, его член дёрнулся глубоко в теле Поттера. Драко, наконец, заметил, что он развалился на безропотно терпящем это парне, и что пальцы Поттера крепко сжаты вокруг слизеринских галстуков, которые связывали его запястья.
Драко неохотно отстранился, двигаясь как можно медленнее и проводя ладонями по каждому дюйму кожи Поттера, до которого мог дотянуться. Его влажный член легко выскользнул, и Драко пришлось подавить весьма пугающее желание наклониться и вылизать покрасневшее отверстие дочиста, - все же реакция Поттера на его язык была удивительной.

Драко хотел ещё. Его член начал вставать от одной лишь мысли о римминге, и Драко застонал, уткнувшись лбом о лопатку Поттера.

Он не мог. Время близилось к полночи, и утром их обоих ждали занятия. Кроме того, Поттер обещал вернуться

Когда пожелаешь, для чего захочешь.

Он подавил дрожь от переполняющих его эмоций и прижался губами к расселине между поттеровских ягодиц, зарабатывая тихий вздох. Драко улыбнулся и наклонился ниже, освобождая его лодыжки.

Поттер свёл ноги и попытался сменить позицию на кресле, неуместно вспомнив про скромность, отчего Драко захотелось лишь снова развести его ноги в стороны. Он провёл рукой по покрасневшей заднице Поттера в лёгком наказании.

Поттер вздрогнул, но не проронил ни звука, и Драко оставил мучения, чтобы натянуть собственное бельё вместе с брюками. Он не стал обременять себя снятием одежды пока трахал Поттера, что каким-то образом лишь обострило ощущения.

Драко подошёл к спинке кресла и дёрнул за путы Гарри, но они затянулись настолько, что узлы стало нереально развязать руками. Поттер продолжал держать голову опущенной, уставившись в сидение. Его очки уже давно упали с лица и лежали возле колен.

Драко вытащил палочку и заклинанием развязал галстуки. Поттер тут же нацепил очки, спустился с кресла и закружил по комнате в поисках своей одежды, выглядя при этом пугливее дикого оленя. Малфой лениво наблюдал, как он снова натянул одежду, даже не потрудившись наложить Очищающее - возможно, потому, что его палочка всё ещё была спрятана в мантии Драко. Мысль о том, как Поттер, забрызганный своим собственным семенем и пахнущий сексом, возвращается в свою спальню, забавляла его. Драко даже захотелось придержать палочку Поттера до завтра, но он знал, что подобное могло положить конец их встречам. Малфой инстинктивно понимал, что нужно найти идеальный баланс в их отношениях, чтобы по-прежнему держать Поттера в своей власти.

Когда Гарри полностью оделся и накинул на плечи мантию-невидимку, оставляя видимой одну лишь голову, он повёрнулся к Драко и с неохотой посмотрел ему в глаза.

– Я могу получить назад свою палочку? – вежливо спросил он.

Драко подошёл к своей отброшенной мантии и поднял её.

– Разумеется, – сказал он и извлёк палочку из кармана, протянув её Поттеру.

К его чести, Поттер не стал выхватывать остролист из его рук, - вместо этого он осторожно взялся за протянутый ему конец и терпеливо ждал, пока палочку отпустит Драко.

Как только Драко это сделал, Поттер быстро зашагал в сторону двери.

– Поттер! – хрипло позвал Драко. Поттер замер, оставив одну руку покоиться на ручке двери и вздрогнув под мантией-невидимкой, когда к нему приблизился Драко. – Ты забыл про свою награду.

Глаза Поттера расширились, и он повернулся вполоборота, чтобы уставиться на Драко.

– Мою... что?

Драко фыркнул.

– Ну, раз ты не хочешь...

– Нет, я... Я хочу! – быстро ответил Поттер.

– Отлично, – ответил Драко. Он поднял руку и подхватил Поттера за подбородок, прежде чем наклониться и поцеловать его губы. Поттер удивлённо вздохнул, но не отстранился. Драко провёл рукой по его шее и зарылся пальцами во влажные волосы, потягивая его ещё ближе.

Как по инструкции, Поттер приоткрыл губы, давая Драко доступ. Он с жадностью принял это приглашение, исследуя рот Поттера с осторожной яростью и намерением оставить невидимый знак обладания на каждом его дюйме. Когда он, наконец, отстранился, Поттер выглядел почти изумленным, и Драко почувствовал прилив удовлетворения. Он сомневался, что кто-то когда-то целовал Поттера лучше.

А затем нахмурился, не оценив по достоинству мысль о том, что Поттера вообще кто-то целовал.

– Завтра, – резко напомнил он, и Поттер кивнул, прежде чем натянуть капюшон мантии на лицо. Он выскользнул за дверь и сбежал.

Когда дверь захлопнулась, Драко улыбнулся, почувствовав блаженное головокружение. Чувство лишь усилилось, когда он оглянулся на кресло и заметил трусы Поттера, лежащие на полу возле богато украшенной мебели. Он так торопился сбежать, что напрочь о них забыл.

Глупый гриффиндорец.

~~~//~~~

Гарри чувствовал себя комком нервов. Он почти пропустил завтрак, но знал, что беспощадные расспросы Гермионы не прекратятся никогда, если у него не будет чертовски хорошего оправдания. Он сидел за столом и притворялся, что ест, ковыряя кусочек тоста. По правде говоря, его желудок будто узлом завязался, и одна лишь мысль о еде вызывала у Гарри рвотные позывы.

Малфой наблюдал за ним и во время еды, и вне Большого зала, и Гарри не мог подавить румянец, когда замечал его взгляд. Невозможно было не почувствовать прилив крови каждый раз, когда эти серые глаза останавливались на нём.

Слишком много помнили эти глаза, и каждый раз они вызывали вспышку стыда.

Стыда... и чего-то ещё. Каждый раз, когда Гарри садился, его задница отзывалась болью. Из-за синяков на ягодицах и мучительного жжения в никогда ранее не использованных подобным способом мышцах он находился в состоянии почти постоянного дискомфорта.

Тем не менее, мысли о том, от чего именно саднил его зад, заставляли Гарри задержать дыхание уже дюжину раз, пока он вспоминал руки Малфоя, его язык и член... Гарри прижал ребро ладони к своей эрекции, надеясь, что никто из сидящих вокруг не заметил этого движения. Он не осмеливался взглянуть на стол Слизерина, понимая, что один конкретный платиновый блондин точно заметил.

Гарри думал о своей незаконченной домашней работе по Зельеварению и не сводил глаз с тарелки, иногда передвигая еду, чего было достаточно, чтобы удовлетворить острый взгляд Гермионы, и вздохнул с облегчением, когда возбуждение спало, а завтрак, наконец, закончился. Он ушёл вслед за Роном и Гермионой обратно в Гриффиндорскую башню, так и не взглянув на Малфоя.

Его собственные слова эхом отзывались у него в голове.

Вернусь. Когда пожелаешь, для чего захочешь.

Он почти боялся получить записку от Малфоя с назначенным временем встречи, потому что где-то глубоко под страхом скрывалось пугающее чувство предвкушения.

Однажды поднявшись в свою спальню, Гарри замер, увидев маленькую плоскую коробочку, лежащую на его кровати. Он бросился к ней и незаметно подтолкнул под подушку, прежде чем её заметил Рон, и благодарил случай за то, что друг шёл позади него.

Рон пытался найти учебник по Зельеварению и всё равно не заметил движения Гарри.

– Вот ты где, – сказал он и вытащил учебник наружу. – Ты свой взял?

– Ага. Слушай, ты иди без меня, – сказал Гарри. – Я должен подправить домашку. Только сейчас вспомнил.

Рона его слова не убедили.

– Да?

– Иди. Я постараюсь прийти вовремя, но если не выйдет, то нам нет смысла опаздывать обоим.

Рон кивнул.

– Ладно. Я передам Гермионе. Она, наверное, в обморок свалится от счастья, когда узнает, что ты работаешь над домашкой, – хихикнул он.

Гарри заставил себя рассмеяться и подождал, пока шаги Рона затихнут, прежде чем развернуться и выхватить коробочку. Он откинул крышку, и из коробки выпала небольшая открытка, но внимание Гарри было приковано к остальному её содержимому.

Он в ошеломлённом изумлении вытащил из неё нечто.

Трусы. Женские трусы. Мизерный клочок изумрудно-зелёного шёлка с кружевами.

Гарри смущенно отбросил бельё и поднял открытку, которая гласила: «Ты оставил у меня свое бельё, так что я приобрёл тебе новое. Надеюсь, сегодня ты будешь в нём. Весь день. Я буду проверять».

Гарри с трудом сглотнул и снова поднял бельё, скользя пальцами по узорчатому кружеву. Идея надеть их вызывала беспокойство, но мысль о Малфое, который будет проверять... Лицо Гарри вспыхнуло, и он быстро стянул свои брюки вместе с бельём, проскальзывая в шёлк. Вышло куда эротичнее, чем он ожидал.

Шёлк, соприкасающийся с ягодицами и мошонкой, был великолепно мягким. Передняя часть белья едва прикрывала член, - головка выглядывала вне зависимости от того, как Гарри пытался её заправить.

– Форменное сумасшествие, – пробурчал он.

Но даже если и так, он всё равно натянул поверх них свою одежду и кинул в записку Инсендио, прежде чем выбежать из спальни и в последний момент успеть на Зельеварение.

~~~//~~~

Поттер выглядел напуганным. Под глазами залегли тёмные круги, а волосы выглядели так, будто он даже не пытался их расчесать с последней ночи, проведённой с Драко, - эта мысль Драко весьма понравилась. За завтраком Поттер чудесным образом краснел и часто ёрзал на своём месте, и Драко дважды ловил взглядом, как он трёт свои запястья.

Каждый раз, когда их глаза встречались, Поттер краснел и отворачивался, в конце концов заработав один или два подозрительных взгляда со стороны Грейнджер, которая тут же переводила их на Драко, который в свою очередь предпочитал делать вид, что ничего не замечает.

По правде говоря, только это он и мог делать, чтобы не пялиться на Поттера и каждое его движение. Драко хотел прикоснуться к его синякам и напомнить, кто их поставил. Хотел снова поцеловать эти губы, посасывать и кусать те части тела Поттера, которых не касались другие люди.

Эти мысли сводили с ума.

Поттер прибыл на Зельеварение в своей обычной торопливой манере, врываясь в кабинет и падая на своё место за секунды до начала. Его глаза нашли глаза Драко сразу, как он вошёл в кабинет, но он тут же покраснел и отвернулся.

Взгляд Драко лениво мазнул по нему, и он задумался, надел ли Поттер его маленький подарок. Драко выпросил бельё у Панси, зная, что у этой распутницы всегда найдётся несколько «специальных» пар для особых случаев. Драко сразу привлекли именно изумрудные; они напомнили ему глаза Поттера.

Драко не смог ничего понять по поведению Поттера, - тот краснел с самого утра, и сейчас вроде как ничего не изменилось.

Занятие, казалось, длилось целую вечность. Драко сварил нужное зелье и наблюдал, как Поттер неумело нарезает нужные ингредиенты и уничтожает своё варево, добавив слишком много гроздовника. Драко вздохнул. Честное слово, Поттер был жалок. Драко понятия не имел, что же в этом идиоте так его притягивало, кроме как его задница. И, возможно, губы. Ну и руки. И, конечно же, великолепный член вместе с очаровательной мошонкой...

Драко решительно вернул свои мысли в русло зельеварения, накрыв котелок крышкой и потушив под ним огонь. Он мечтал, чтобы его эрекция спала, и был бесконечно благодарен за свободный покрой мантии.

После занятий он был первым, кто собрался и выскользнул за дверь. Он ждал в коридоре, который вёл в кабинет Зельеварения, и провожал взглядом учеников, направившихся в Большой зал. Поттер со своими дружками был в числе последних, и Драко наблюдал, как они шли и премило о чём-то болтали. Поттер, казалось, наконец-то расслабился, но Жалящее проклятие Драко тут же положило этому конец.

Поттер взвизгнул и потёр свой зад. Драко ухмыльнулся, когда Грейнджер спросила, в чём дело.

– Я... эм... забыл кое-что. Я вас догоню! – громко сказал он.

Грейнджер и Уизел с сомнением посмотрели на него, но пожали плечами и двинулись дальше, а Поттер ждал, пока они уйдут, делая вид, что ищет что-то в сумке.

Мимо проскользнул последний из студентов, и Поттер развернулся и зашагал к укрытию Драко

– Больно вообще-то! – прошипел он.

– Это Жалящее проклятие. Оно и должно причинять боль, – сухо ответил Драко. Он вскинул руку и схватил плохо завязанный галстук Поттера, подтаскивая его к себе до тех пор, пока они не соприкоснулись грудью. Взгляд Поттера был полон злобы.– Кроме того, тебе же нравится боль, помнишь? – Драко понизил голос и, добавив в него столько опасных нот, на сколько был способен, спросил: – Ты надел их?

Взгляд Поттера помутился, а глаза расширились, когда он сглотнул. Поколебавшись всего мгновение, он кивнул.

Драко ухмыльнулся, как чеширский кот.

- Дай-ка взглянуть, - он ослабил хватку на галстуке Поттера, даруя ему некоторую свободу.

Пальцы Поттера возились с замком брюк, и Драко в очередной раз пришёл в восторг от его незамедлительного, безропотного согласия, хотя Поттер то и дело нервно оглядывался на открытый коридор.

Одежда распахнулась, являя миру узкую шёлковую полоску. Драко отпустил галстук Поттера и положил обе руки на пояс его брюк, приспуская их ещё ниже. Открывшийся вид приковывал к себе внимание.

Под взглядом Драко член Поттера начал подниматься, натягивая ткань и головкой выглядывая из-под тонкого кружева. Драко внимательно наблюдал за происходящим и провёл языком по внезапно пересохшей нижней губе.

Блять.

Он провёл ногтями по эрекции Поттера, слегка царапая её сквозь ткань и вырывая у Поттера мучительный стон. На кончике этого великолепного члена выступила капелька смазки, и Драко пришлось изо всех сил бороться с желанием наклониться и снять её языком.

Вернув себе голос, он прошептал:

– Очень хорошо, Поттер. Вижу, они тебе нравятся. Скажи, что они тебе нравятся.

– Мне... Мне они нравятся, – выдохнул Поттер и задрожал, когда Драко дразняще провел ногтями по шёлку.

– Хочешь, чтобы я выпорол тебя в них?

Поттер вздрогнул и судорожно втянул в себя воздух.

– Да, – его голос был едва различим.

Салазар. Драко был возбуждён до предела. Проигрывая сражение своим желаниям, он импульсивно опустился на колени и лизнул головку, растерев солоновато-горькую смазку по нёбу и решив для себя, что на вкус оказалось не так уж плохо, особенно если учитывать тот факт, что от этого незамысловатого движения Поттер сильно задрожал и запрокинул голову, издав громкий полузадушенный стон.

Драко накрыл головку губами и осторожно всосал её в рот, языком начисто вылизывая дырочку уретры. Руки Поттера крепко сжали волосы Драко, когда по его телу прошла очередная волна дрожи.

С тихим цоканьем Драко поднялся на ноги, и руки Поттера исчезли с его головы.

– Как тебе не стыдно, Поттер. Прикасаться к моим волосам без разрешения - это нарушение, заслуживающее наказания. Жду тебя сегодня в одиннадцать. Не опаздывай, – Драко развернулся, чтобы уйти, но остановился и обернулся через плечо. – О, и никакой дрочки. Я узнаю, если ты кончишь, – он большим пальцем указал на промежность Поттера. – И не снимай их.

И с этими словами Драко лёгким шагом покинул страшно возбуждённого гриффиндорца.

~~~//~~~

Гарри с трепетом вошёл в комнату и нахмурился, заметив, что в ней темно. Не горело ни единой приветственной свечи, никакого света из окон – Хогвартс окружили облака, и на улице было мрачно и промозгло.

Гарри поднял палочку, на этот раз крепко сжимая её в руке, и бросил Люмос, отчаянно моргая от его яркости.

– Ты рано, Поттер. Я впечатлён.

Малфой сидел на кресле, которое прошлой ночью занимал Гарри, и выглядел чрезвычайно расслабленным и небрежным в своей белой рубашке и тёмных брюках.

Казалось, будто он владел всем в этой комнате, включая Гарри, и следующие слова лишь укрепили это впечатление.

– Подойди сюда.

Гарри почувствовал раздражение от властного тона Малфоя, но затем он поднял палец и поманил к себе, как делал уже дважды до этого, и Гарри задержал дыхание, вспомнив всё, что делал с ним Малфой. Ноги пронесли его вперед, и он остановился только когда оказался рядом с креслом.

Малфой взмахнул палочкой и зажёг свечи. Гарри потушил Люмос, нелогично радуясь более спокойному свету. Малфой указал на пол между ног, и Гарри с трудом сглотнул, прежде чем пройти на указанное место. Он уставился на Малфоя, который выглядел слишком расслабленным. Палочка Гарри всё ещё была у него в руке, но казалась совершенно бесполезной.

Малфой поднялся и взялся за палочку Гарри двумя пальцами, будто не был окончательно уверен, что Гарри его не проклянет.

Гарри почувствовал, как внутри всё скрутило от напряжения, когда Малфой положил его палочку вместе со своей на сиденье кресла, но болезненное чувство ослабло, стоило Малфою заговорить.

– Снимай брюки.

Сердце Гарри забилось быстрее, когда он отбросил обувь и расстегнул штаны. Он позволил им упасть, а затем перешагнул, прежде чем откинуть их под кресло, ближе к обуви. Разумеется, он по-прежнему был в изумрудных женских трусах, но его эрекция была частично прикрыта подолом футболки.

– Верх тоже.

Гарри покраснел и, подчинившись, стянул чёрную футболку через голову, отбросив её в сторону. Он стоял перед Малфоем в одних лишь женских трусах, что смущало бы куда сильнее, если бы не сосредоточенное выражение лица Малфоя. Гарри чуть в обморок не упал в коридоре подземелья, когда Малфой опустился на колени и взял головку его члена в свой обычно ухмыляющийся рот.

От этого воспоминания член дёрнулся, и Гарри понял, насколько он был близок к разрядке. Весь день он был полувозбуждён, и пришлось приложить все усилия, чтобы не послать приказ Малфоя к чёрту и не довести себя до оргазма.

Головка члена уже показалась из-под края трусов; шёлка и кружев было слишком мало, чтобы скрыть его эрекцию.

– Очень хорошо, Поттер, – сказал Малфой и потянулся снять выступившую капельку смазки Гарри холодным пальцем. Гарри вздрогнул от прикосновения, а затем уставился на то, как Малфой поднёс палец к губам и слизал каплю языком.

Мерлин, он не сможет долго терпеть. Он уже дрожал, пытаясь сопротивляться надвигающемуся оргазму.

Малфой наклонился и слегка подул на головку члена. Гарри пришлось сжать ладони в кулаки, отчаянно желая вытянуть их и прижать рот Малфоя к своему члену, умирая от желания ощутить его язык. Будто прочитав его мысли, Малфой это и сделал, взяв головку в рот и закружив вокруг неё языком. Гарри запрокинул голову и застонал, беспомощно вздрагивая.

– Хочешь кончить, Поттер? – спросил Малфой и слегка царапнул зубами чувствительное место под головкой, языком отодвинув край шёлкового кружева.

– Да, Мерлин, да, – глухо выстанывал Гарри.

– И ты не дрочил сегодня?

Малфой потянул бельё пальцами вниз, полностью оголяя член Гарри и оставляя яйца покоиться на кружевной окантовке. Гарри смущённо покачал головой, но вовремя понял, что Малфой за своим занятием не видит его движений.

– Нет, – ответил он скрипучим голосом.

Язык Малфоя ласкал член Гарри от головки к основанию и обратно. Ногти Гарри впились в ладони ещё сильнее.

– Очень хорошо, – прошептал Малфой. – Теперь можешь кончить.

Сказав это, Малфой втянул член Гарри в рот до самого основания. От неожиданности Гарри с криком кончил, судорожно вздрагивая и выплескивая, казалось, тысячи литров спермы в невообразимо горячее горло Малфоя.

Малфой проглотил всё до капли, продолжая сосать и облизывать Гарри, пока его дрожь не прекратилась. Гарри изо всех сил старался не рухнуть на пол, - дрожали ноги. На месте его удерживали лишь руки Малфоя, обхватившие его бёдра.

Он с запозданием заметил, что его пальцы запутались в светлых волосах. Малфой отстранился, в последний раз дразняще проведя языком по всей длине, от чего тело Гарри прошило судорогой. Серые глаза встретили его глаза с укоризной во взгляде.

– Поттер, что я говорил насчёт своих волос?

Гарри одёрнул руки и вздрогнул, когда пара волосков, зацепившись за пальцы, выдернулись, тем самым ещё сильнее раздражая Малфоя.

– Что ж, теперь, когда ты получил награду за свою покорность и своевременное появление, пришло время твоего двойного наказания за неспособность держать руки при себе.

Гарри надулся, задаваясь вопросом, что такого ужасного было в желании коснуться идеальных волос Малфоя, которые, к слову, оказались мягкими и очень приятными на ощупь, но слово «наказание» быстро развеяло его раздражение. Его поникший член мгновенно ожил, выказывая полную готовность ко всему, что на сегодня подготовил для него Малфой.

Пальцы Малфоя взялись за край зелёных трусиков и натянули их обратно на член Гарри, закрывая его целиком. Затем он поднялся на ноги, встав так близко к Гарри, что их торсы соприкасались. Шёлк рубашки Малфоя касался сосков Гарри, и даже они были настолько чувствительны, что Гарри чуть не вздрогнул. Он поборол желание отступить; малейший акт неповиновения позволял Малфою сделать с ним что угодно, и он заочно разрешил Малфою всё.

Малфой, однако, никак этого не прокомментировал, только отодвинулся и обошёл кресло, останавливаясь у него только лишь для того, чтобы забрать их палочки с сидения, а затем прошёл в другую часть комнаты. У стены стояла огромная коричневая софа, и он остановился рядом с ним.

– Подойди, Поттер.

Гарри повиновался, зашагав по комнате босиком и мечтая хоть о каком-нибудь ковре. Он замер рядом с Малфоем, который ухмыльнулся ему, выглядя при этом ещё красивее, чем когда-либо прежде.

Для себя Гарри решил, что это сосание членов заметно влияет на чью-то привлекательность.

– Я однажды упомянул, что неплохо было бы приковать тебя к постели, Поттер, – Малфой направил палочку на софу, которая начала меняться и увеличиваться в размерах до тех пор, пока на ее месте не возникла огромная кровать, рассчитанная на четырех человек.

Гарри почувствовал что-то отдалённо смахивающее на ужас, особенно когда Малфой выкрикнул «Акцио кандалы!».

Несколько полос металлических цепей пролетели через комнату и повисли на вытянутой руке Малфоя. Гарри уставился на них. Малфой же это несерьёзно?..

Это было уже слишком; он уже позволил гораздо больше, чем должен был позволять. Гарри сделал шаг назад, покачав головой.

Малфой бросил кандалы на кровать и схватил Гарри за запястье, не давая ему сбежать и смотря на него спокойным взглядом.

– Испугался, Поттер? – спросил он шёпотом. Несмотря на слова, в голосе не было ни намёка на насмешку.

Гарри испугался. Честно говоря, он был в ужасе. Всё это было безумием. О чём он вообще думал, разрешая Драко Малфою... всё, что он пожелает? Гарри, должно быть, свихнулся. Отец Малфоя работал на Волан-де-Морта, безумного волшебника, решившего любой ценой прикончить Гарри. Вверять себя целиком и полностью в руки Драко было больше, чем глупостью.

Малфой вздохнул, а затем протянул Гарри его палочку.

– Ты в любую секунду сможешь освободиться, Поттер, обещаю.

Гарри взял палочку рукой, свободной от хватки Малфоя, и её вес слегка его успокоил. Он хотел спросить «Тогда зачем это всё?», но решил промолчать. Малфой, казалось, был сумасшедшим не меньше Гарри, иначе бы он никогда не встал перед ним на колени возле кабинета Зельеварения.

Мерлин, воспоминания об этом по-прежнему вызывали трепет.

– Все происходящее никогда не покинет стен этой комнаты, – прошептал Гарри.

Малфой стоически вытерпел его взгляд.

– Определённо нет.

Нелогично и, возможно, даже безумно, но Гарри доверился ему. Если бы он хотел, он бы уже выдал секрет Гарри. От приближённых к Малфою слизеринцев в сторону Гарри периодически прилетали шепотки, смешки и странные взгляды, но никто из них не обращал на него внимания больше, чем обычно.

Гарри сделал глубокий успокаивающий вздох.

– Хорошо.

Малфой, казалось, засиял, как свеча, что заставило бы Гарри улыбнуться, если бы он не продолжал нервничать из-за металлических оков на кровати и не задавался вопросом, на что он только что дал свое согласие.

– На кровать, – сказал Малфой. – Лицом вниз.

Он отпустил запястье Гарри, и Гарри влез на кровать, растянувшись лицом вниз, как и было сказано. Он держал палочку, желая доверять Малфою, но всё же не до абсурдного. Несмотря ни на что, Гарри ахнул, когда первая холодная стальная манжета защелкнулась вокруг его запястья. Малфой потянул за цепь к краю кровати и прикрепил другой ее конец к изголовью. Он проделал то же самое и с лодыжками Гарри, раздвинув ему ноги, и, наконец, со вторым запястьем.

Гарри внезапно обрадовался шёлковым трусам - они позволяли ему не чувствовать себя полностью открытым и уязвимым. А ещё он удивился, когда Малфой подложил ему под голову сложенную мантию. По запаху Гарри понял, что мантия принадлежала самому Малфою.

– Мерлин, Поттер, ты сейчас такой... – голос Малфоя был едва слышен, и Гарри приподнял голову, чтобы взглянуть через плечо, но Малфоя там уже не было.

На мгновение Гарри почувствовал приступ паники, решив, что Малфой его здесь бросил, а затем мысленно ударил себя по лбу, потому что его палочка по-прежнему была у него в руке. Он в любой момент мог освободиться и уйти.

Когда Малфой вернулся, его голос снова был громким и уверенным.

– Итак, Поттер. Двойное наказание. Твоё обычное наказание - десять ударов, так? Я знаю, что ты вынесешь и двадцать, но я, пожалуй, начну с десяти, а там посмотрим. И я принёс кое-что новенькое, попробовать.

Это привлекло внимание Гарри, и он взволнованно поднял голову, снова оглядываясь через плечо, но что бы Малфой ни держал, это было вне поля зрения Гарри.

– Малфой? – позвал он, стараясь скрыть нервозность.

– Тишина, Поттер. С этого момента тебе запрещено говорить.

Гарри раздраженно сжал губы, но всё же лёг щекой на мантию и напрягся, когда кровать слегка прогнулась. Колено Малфоя коснулось бедра Гарри, когда он опустился на кровать рядом с ним, и, несмотря на собственное согласие, Гарри чуть не соскочил с кровати, почувствовав прикосновение к своим ягодицам, хоть это и была всего лишь рука, осторожно поглаживающая левую ягодицу.

– Расслабься, – сказал Малфой. – Это всего лишь моя ладонь.

Гарри успокоился, странно радуясь тому, что Малфой потрудился его утешить. Рука Малфоя на мгновение коснулась шёлка трусиков, а затем оттянула эластичный край кружева, резко отпуская. Едва ощутимый щелчок ткани по коже был лишь предвестником того, чего так ждал Гарри, и он был полностью готов к первому удару малфоевской ладони.

– Один, – сказал Малфой.

Гарри встретил волну боли, уже знакомую и почти необходимую.

– Два.

Рука Малфоя хлопнула его по другой ягодице, и Гарри вздрогнул от острой боли. Цепи на его лодыжках звенели при каждом движении.

«Три» лёг немного ниже первого, и кончики пальцев Малфоя скользнули по ткани, закрывающей мошонку Гарри, когда громкий звук стих.

Четвёртый и пятый удары приземлились на бёдра Гарри, едва коснувшись его ягодиц. Несмотря на оргазм несколько минут назад, член Гарри начал подниматься, а дыхание становилось всё тяжелее с каждым ударом. Одна рука сжала палочку, а ногти другой воткнулись в ладонь.

– Шесть, – сказал Малфой, и Гарри вскрикнул, когда что-то совершенно отличное от ладони полоснуло его по заду, оставляя после себя горящую полосу. – Я же сказал, что принёс кое-что новенькое.

Блять, что это было? Без сомнения что-то кожаное, но не хлыст. Мягче и гибче, что-то вроде... ремня. Тонкий ремень или полоска кожи.

– Нравится? – спросил Малфой, и свист в воздухе предупредил Гарри о седьмом ударе до того, как он опустился на ягодицы.

Гарри дёрнулся в своих оковах и толкнулся членом в матрас, почти плача.

Он хотел покачать головой в несогласии, но шло бы оно всё на хер - ему очень нравилось; нравилось сильнее, чем он мог себе представить. Малфой выждал некоторое время, видимо, ожидая гарриного протеста, но потом довольно вздохнул и нанёс очередной удар.

Восьмой удар приземлился на бедра Гарри и щелкнул по его яичкам. Он простонал от взрыва удовольствия и беспомощно извивался.

- Блять, Поттер, - произнес Малфой хриплым голосом, и Гарри почувствовал, как он стянул бельё вниз, оголяя задницу Гарри и, благодаря его растянутому положению, выставляя на обзор его сфинктер.

Гарри должен был смутиться, но вместо этого он возбудился ещё сильнее. Ему пришлось закусить губу, чтобы не начать вымаливать девятый удар, но он не смог совладать с желанием качнуть бедрами, и Поттер настолько, насколько это было возможно в его положении, приподнял зад в немой мольбе.

Он слышал тяжёлое дыхание Малфоя, а затем следующий удар ударил его обнаженную плоть, побуждая его снова толкнуться в матрас и посылая вихрь из боли и удовольствия напрямик к его члену.

Десятый был самым сильным ударом, оставив то, что должно было проступить рубцом поперёк одной из ягодиц и бедра, но Гарри было плевать. Он почти потерял рассудок и нуждался в большем.

Он слышал, как Малфой пробирается через его бедро, чтобы устроиться между его разведёнными ногами. Малфой положил обе руки на его пылающую огнём задницу и грубо раздвинул ягодицы. Дыхание Малфоя было рваным и громким, когда он опустился на колени за Гарри, смотря на его самое сокровенное место и, может быть, только туда, и Гарри ему это позволил, хотел этого, нуждался в том, чтобы Малфой разглядывал его и, возможно, коснулся.

Гарри почти всхлипнул, а из его горла вырвался крик, когда он почувствовал язык Малфоя, этот великолепный, невероятный, изумительный язык, снова касающийся его ануса. Он не знал, откуда у Малфоя взялась такая необходимость пробовать его там, но мог лишь молчаливо благодарить, потому что это попросту не могло надоесть. Он понял, что кандалы сильно мешают толкнуться задом к лицу Малфоя, и мог лишь извиваться на своём месте.

Малфой, похоже, этого не замечал. Его язык толкался в Гарри, вылизывая и поглаживая, будто это было самое вкусное, что он когда-либо пробовал. От смеси дьявольского жжения, вызванного руками Малфоя на его саднящем заде, и непередаваемого ощущения малфоевского языка, Гарри мог только извиваться и задыхаться.

Губы Малфоя прижались к сфинктеру, и он изо всей силы всосал нежную кожу, опустив руку, чтобы сжать гаррину мошонку. Гарри так сильно вжался в матрас, что побоялся тут же кончить, потому что это было... ох! Изо рта вырвался гортанный крик.

Губы Малфоя отстранились.

– Не кончать, – предупредил он.

Гарри хныкал, дёргался в кандалах, нуждаясь в том, чтобы этот великолепный развратный рот вернулся обратно, и он готов был сделать что угодно, лишь бы это произошло. К его облегчению, он вернулся, и язык Малфоя безжалостно закружил вокруг плотно сжатого кольца мышц. Гарри снова вскрикнул, когда его тело попыталось затащить язык Малфоя внутрь.

Трахал. Он трахал его. О, Мерлин, Драко Малфой трахал его своим языком. Внутрь. Наружу. И всё по кругу, иногда чередуя с лёгким посасыванием.

Гарри готов был трахнуть матрас, чтобы хоть как-то облегчить давление на член от страстного желания кончить, но плотная хватка Малфоя не давала ему двигаться. Он мог лишь поджимать яйца и тереться ими о ладонь Малфоя с каждым восхитительным толчком языка.

Малфой снова отодвинулся, и Гарри почти зарыдал, услышав быстрое заклинание, которое выпустило его лодыжки на свободу. Ещё одно заклинание заставило исчезнуть бельё - Гарри вспомнил, что они по-прежнему были на его ногах, лишь когда их не стало.

– Поднимайся, Поттер, – хрипло потребовал Малфой. – Поднимайся и становись на колени.

Гарри послушно начал подниматься, обнаружив, что это тяжелее, чем ожидалось, когда его руки были всё также широко раскинуты. Он отбросил палочку и пополз вперёд, пока не смог схватиться за древесину изголовья в поисках равновесия.

Прежде чем он смог успокоиться, Гарри почувствовал головку малфоевского члена против своего входа.

– Шире, – приказал он.

Гарри тут же раздвинул ноги и чуть не отключился, когда головка вошла в его тело. Он затаил дыхание, пока Малфой входил в него со сводящей с ума медлительностью. Он заполнял его тело медленно, до тех пор, пока мошонка Малфоя не коснулась гарриной, а прижавшийся к заду таз не послал волны жаркой боли.

– Как хорошо, – прошептал Малфой. – Салазар, как же хорошо. Трахни себя моим членом, Поттер, – Гарри удивленно вскинул голову. – Делай, как я сказал, – резко добавил он.

Гарри сглотнул и двинулся вперёд, соскальзывая с члена Малфоя почти так же медленно, как он входил. Когда горячий ствол почти покинул его тело, Гарри толкнулся назад, чуть резче. Он на пробу повторил движение, пока не поймал нужный темп. Малфой совсем не двигался и не касался его, если не считать легкую хватку на заднице. Он ничего не делал, чтобы направить движения Гарри, и он начал двигаться быстрее.

Гарри крепче схватился за изголовье, чтобы увеличить амплитуду, а затем стал снова и снова насаживаться на член Малфоя, трахая себя и пытаясь найти эту великолепную... вот здесь! Удовольствие пронзило его тело лёгким покалыванием, и он продолжил толкаться вперёд и назад, сжимая в себе член Малфоя. Его собственный член покачивался в воздухе, и Гарри почти плакал от необходимости прикоснуться к нему, но Малфой не двигался, а кандалы не позволяли ему потрогать себя самому.

Задушенный крик вырвался из его горла, когда Малфой крепче ухватился руками за его бёдра и резко толкнулся навстречу, ударяя по бёдрам Гарри и засаживая ещё глубже.

Ещё толчок, и ещё один, и Гарри подумал, что он кончит, о, Мерлин, он был близок к этому, так близок, и это было просто великолепно...

Малфой толкнулся в него ещё пару раз, а затем бессмысленно что-то прокричал. Гарри почувствовал его дрожь и ещё один легкий толчок. Их движения стали легче, более скользкими от спермы кончившего в него Малфоя, и провалиться ему прямиком в котёл, если одна лишь мысль об этом не была горячее Адского пламени.

Рука Малфоя сомкнулась на его члене, и даже лёгкое касание к нему заставило Гарри поджать яйца.

– Кончи для меня, – прошептал Малфой ему на ухо, и Гарри кончил.

Он, наверное, сделал бы это и без разрешения, но было приятнее, куда приятнее повиноваться словам Малфоя, потому что Малфой был прекрасен. Он был ёбаным богом, и Гарри продолжал трахать себя его членом, толкаясь в кулак всё то время, что изливался на кровать, потому что не хотел останавливаться, не хотел, чтобы это вообще когда-нибудь прекратилось.

Его сперма испачкала кровать, хоть после того, что проглотил Малфой, её и не было много, но дрожь оргазма, током бьющая по нервам, казалось, всё продолжалась и продолжалась. Малфой, твёрдый и горячий, рухнул ему на спину.

Несмотря на потрясающее чувство, руки и ноги Гарри дрожали от напряжения. Он обмяк под весом чужого тела и почувствовал горячее тяжелое дыхание на своем загривке.

- Поттер, - выдохнул Малфой и протянул руку, чтобы коснуться лица Гарри.

Его фамилия прозвучала как молитва.

К собственному удивлению, Гарри ощутил, как Малфой оставил поцелуй на его шее, а затем услышал заклинание. Кандалы щёлкнули, освобождая его. Он с радостью притянул к себе руки и начал массировать запястья, но Малфой отвёл его пальцы и осторожно коснулся покрасневшей плоти.

Когда он заговорил, его губы касались гарриных волос.

– Я залечу их перед тем, как ты уйдёшь. И в следующий раз подложу что-нибудь внутрь. Может, мех. Или шёлк.

Малфой, казалось, говорил сам с собой. Гарри нахмурился и хотел запротестовать. В следующий раз? Малфой же должен был понимать, что следующего раза не будет. Это безумие. Они должны остановиться сейчас, пока всё не вышло из-под контроля. Хотя, по правде сказать, всё уже вышло из-под контроля, раз Малфой по-прежнему был глубоко в его теле и большими пальцами растирал покалеченную кожу на запястьях Гарри.

– Не уходи прямо сейчас, – сказал Малфой, хоть Гарри и не двигался. Не мог двигаться, пока Малфой лежал сверху. – Отдохни немного.

Гарри закрыл глаза.

«Только если немного, – подумал он, пытаясь прогнать мысль о том, как приятно было лежать под Малфоем, накрывающим его, будто одеялом. Даже жгучая боль в заднице - снаружи и изнутри - была восхитительна. – Всего чуть-чуть».