Человек-невидимка

Пэйринг и персонажи:
ГП/ДМ, Драко Малфой, Гарри Поттер, Рон Уизли
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Романтика, Юмор, Психология, Повседневность
Предупреждения:
Секс с использованием посторонних предметов
Размер:
Мини, 26 страниц, 3 части
Статус:
закончен

Описание:
Иногда непредвиденные побочные эффекты – это не худшее, что может с тобой приключиться.

Часть 1
Бело-голубая жидкость оживлённо пузырилась, вскипая в котле, а облака цветного пара заполняли слабо освещённую комнату. Защитные очки Драко затуманились, и он наложил на них ещё одни чары Империус, а затем осторожно пересыпал красноватый порошок с серебряных весов в маленькую чашу. Палочка была наготове, и вот он добавил порошок в котёл. Жидкость тут же взорвалась, но пламя отскакивало от щита Драко, не нанося никакого вреда. Через мгновение Малфой заставил исчезнуть и дым, и содержимое котла, оставив на самом дне лишь маленький кусочек ткани. Он поднял ткань на кончике палочки и стал внимательно изучать её. Та была совершенно невредима, и Драко улыбнулся, довольный собой. Он взял со стола рабочий блокнот и сделал пометку.

      – Двадцать готово, триста пятьдесят ещё впереди, – пробормотал он, а затем вздохнул, просматривая список ингредиентов, необходимых для следующего эксперимента.

      – Фафоф? – раздался голос.

      Драко почти подпрыгнул: то, что кто-то внезапно появился позади него, напугало Малфоя до бесчувствия. Каким-то чудом ему удалось остаться абсолютно недвижимым и безмолвным. Он несколько раз вдохнул, успокаиваясь, прежде чем повернул голову.

      – Уизли, – сказал он, кривя губы в отвращении.

      Радостный Рон Уизли стоял за его спиной, размахивая перед носом Драко наполовину пустым пакетиком драже «Берти Боттс – Все вкусы». Рот Уизли был полон сладостей, и потому лицо превратилось в нелепую гримасу. Малфой нарочно избегал смотреть на предложенное угощение.

      – Извини? – переспросил он.

      Уизли жевал и жевал, и Драко молился, чтобы мерзавец подавился чёртовыми бобами. Так или иначе, Рон смог проглотить их, о чём свидетельствовал характерный неприятный звук.

      – Бобов? – повторил Уизли, всё ещё размахивая пакетиком, как будто это делало сладости более соблазнительными.

      – Нет, благодарю, – сказал Драко настолько вежливо и твёрдо, насколько мог, и снова перевёл взгляд на блокнот.

      Честно, неужели Уизли думает, что Малфой – идиот? Принимать сладости от аврора, который проводит ночи со своим братом, разрабатывая ужасные и опасные продукты, определённо было сумасшествием. Возможно, Драко поддался – раз или два – но он выучил урок. Кто знает, что с ним произойдёт на этот раз?

      Настолько спокойно, насколько мог, Драко дожидался, когда Уизли уйдёт, но, конечно, все его усилия были тщетны.

      – О-о-о-о-о, это то самое новое аврорское защитное снаряжение, над которым ты работаешь? – спросил Уизли с нелепым энтузиазмом, склоняясь ниже и грубо вторгаясь в личное пространство Драко. Малфой издал неопределённый звук, надеясь избежать разговора, но, несмотря ни на что, Уизли продолжал свою болтовню: – Джордж и я тоже работаем над новым продуктом для авроров. Думаю, он будет великолепен. И очень полезен. Он уже проходит стадию тестирования, – Уизли блаженно улыбнулся. – Бобов?

      Драко одарил Уизли неверящим взглядом.

      Голубые глаза Рона расширились. Он взглянул на пакетик в своей руке, а затем выдохнул:

      – О, нет! Ты думаешь, с ними что-то не так! Но всё в порядке, я клянусь. Я бы не стал тестировать наше изобретение на тебе. Ясное дело! Оно для авроров, я же сказал. Тестирующий их человек должен обладать большей... – Уизли задумчиво скользнул оценивающим взглядом по Драко, – выносливостью, – заключил он, в конце концов.

      Малфой усмехнулся, пытаясь не чувствовать себя оскорблённым, и снова решительно перевёл взгляд на свой блокнот.

      Он слышал, как Уизли опять набил рот конфетами.

      – Фафов? Фони ф форяфке.

      – М-м-м. – Драко сделал бессмысленную пометку.

      Уизли снова звучно сглотнул.

      – Если бы я собирался опробовать на ком-то новый продукт, это был бы Гарри. Вот у кого потрясающая выносливость.

      Драко стиснул зубы.

      – Гарри бы выдержал, – продолжал Рон. – Гарри может выдержать многое.

      Драко старался никак не реагировать, но его лицо постепенно заливалось краской, скоро заполыхали даже уши.

      – Здесь жарко или мне кажется? – беззаботно спросил Уизли.

      Долбанный Уизли. Драко не осмеливался посмотреть на него. Вскипев от ярости, он случайно поставил ещё одну галочку. Придётся убрать её позже.

      – Зачем ты здесь? – спросил Малфой сквозь зубы.

      – О! – воскликнул Уизли, и Драко только сейчас расслышал слабый треск. – Я сломал свой Проявитель Врагов*. Мне нужно, чтобы ты починил его, – Рон пихнул маленькое сломанное зеркало Малфою под нос.

      – Его нельзя починить, – сказал Драко твёрдо.

      – Ты даже не взглянул!

      – Я не могу починить Проявитель Врагов.

      – Ты починил его аврору Дженкинс на прошлой неделе, – Уизли едва не захныкал.

      Проклятье. Драко ещё раз глубоко вздохнул.

      – Она предложила компенсацию.

      – Насколько мне известно, Малфой, тебе платят компенсацию за то, что ты чинишь наше сломанное оборудование. Это называется – получать зарплату.

      Драко скривил губы.

      – Насколько мне известно, Уизли, аврор должен лучше заботиться о своём оборудовании. Это называется – не быть посмешищем.

      Уизли замолк, несомненно оскорблённый, но Драко знал его слишком хорошо, чтобы поверить, будто тот сдался. И действительно, Уизли попробовал снова.

      – Что, если я предложу тебе компенсацию? – спросил он, а затем добавил. – Бобов?

      Игнорируя оскорбительный пакет со сладостями, Драко улыбнулся.

      – Поверь мне, Уизли. Я бы не хотел получить от тебя такую же компенсацию, как от Дженкинс.

      Уизли замолчал на целую блаженную секунду, а затем, достаточно неожиданно, покатился со смеху.

      – О, я понял, – выдохнул он сквозь смех. – Ты пытаешься убедить меня, что она предложила тебе секс! И, как приверженец традиционных отношений, ты просто не смог ей отказать, – Уизли вытер слёзы. – Точно.

      Драко сжал перо в пальцах.

      – Рад видеть, как хотя бы однажды тебе удалось закончить логическое умозаключение. Исторический момент. Я сделаю заметку.

      – Это был сарказм.

      – Что ж, в таком случае никогда больше им не пользуйся, ты не умеешь делать это правильно.

      – Бьюсь об заклад, она действительно предложила тебе секс, – задумчиво сказал Уизли. – И ты починил Проявитель Врагов, чтобы отделаться от неё.

      Драко сохранял молчание, стараясь не зарычать, потому что Уизли был абсолютно прав. Эта женщина практически накинулась на него. Несомненно, она была без ума от его защитных очков. Сумасшедшее создание. Драко едва избавился от неё.

      – Бедная девочка, – вздохнул Уизли громко. – Думала, у неё есть шанс. Она и понятия не имела, что тебе нравится пожёстче и с чуть большим членом. И, ну ты знаешь, – тёмные волосы, изумрудные глаза, очки...

      – Прекрати притворяться, что знаешь то, о чём на самом деле не имеешь понятия! – резко сказал Драко. – Это только твои домыслы, Уизел.

      – Тебе известно, что иногда ты на самом деле пускаешь слюни, когда Гарри заходит в комнату в полном аврорском облачении?

      – Тебе известно, что есть зелья, которые могут помочь справиться с галлюцинациями? – зло ответил Драко, проклиная Уизли за сам факт его существования. Он запрятал свои иррациональные и бессмысленные чувства к Поттеру так глубоко, что, насколько ему было известно, никто ничего не заподозрил. Кроме Уизли! Из всех! Как это возможно?! – Может, сварить тебе такое?

      Уизли проигнорировал его, потирая подбородок.

      – Думаю, у меня даже есть фотодоказательство.

      Драко всерьёз обдумывал идею вонзить перо ему в глаз.

      – О, Малфой, – фыркнул Уизли. – Ты такой трус. Если ты хочешь Гарри, просто скажи ему. Он приятный парень, он отошьёт тебя мягко.

      Драко резко положил блокнот на стол и развернулся, целясь палочкой Уизли в промежность.

      Тот сделал быстрый шаг назад.

      – Ладно, ладно, это было грубо, – сказал он, напуская виноватый вид. – Извини. Правда. Позволь мне сделать это за тебя, хорошо? Бобов?

      – Пошёл вон!

      – В точности мои мысли, – Уизли не отрывал взгляда от палочки Драко. – Я просто... оставлю это здесь, – он аккуратно положил Проявитель Врагов и пакетик с бобами на стол, как будто боялся, что резкое движение заставит Драко сорваться и проклятием отрезать ему яйца. И он был не так уж далёк от истины.

      Уизли ухмыльнулся и поспешил к двери, пока Драко возмущённо кричал:

      – Я не буду чинить твой Проявитель Врагов! Я ненавижу бобы! Это гриффиндорские сладости!

      Рука Уизли уже лежала на дверной ручке, но он остановился и гордо вскинул голову.

      – Гриффиндорские сладости? – повторил он, изображая задумчивость, которая попросту ему не шла. – Думаю, так и есть, – заключил он в конце концов. – Нужно мужество, чтобы есть их.

      – Это не имеет никакого отношения к храбрости, ты, ограниченный идиот. Зачем покупать полный пакет сладостей, если наперёд знаешь, что половина из них гнилые? Это просто безумие.

      – Чтобы увидеть, насколько ты удачлив, – сразу же ответил Уизли. Его глаза сузились, и он одарил Драко невероятно проницательным взглядом. – В чём дело, Малфой? Боишься, что если сделаешь что-нибудь стоящее, это оставит неприятное послевкусие? В таком случае, ты пропускаешь всё самое лучшее.

      – Я могу просто купить всё лучшее и не беспокоиться о худшем, – бросил Драко в ответ.
Уизли фыркнул.

      – Делай, как знаешь. Но не думаю, что по-настоящему лучшее продаётся, дружище, – выходя, он указал пальцем на Драко. – Просто чтобы ты знал, ты починишь Проявитель Врагов.

      – Я не буду его чинить.

      – Да-да, будешь, – уверенно сказал Уизли. – Потому что, если нет, я вернусь завтра, а затем на следующий день, и на следующий день, и на следующий день... – Уизли закрыл за собой дверь, но даже так Драко слышал, как он повторяет: – И на следующий день...

      Зарычав от неудовлетворённости, Драко снял защитные очки и направил палочку на сломанное зеркало. Чем быстрее он починит его, тем быстрее избавится от Уизли! Единственное заклинание ударило в прибор, и он в тот же миг был исправлен. Драко хмуро отбросил Проявитель Врагов в сторону и перевёл пристальный взгляд на пакетик с бобами.

      Говоря откровенно, он не боялся; просто они были тупым изобретением. Зачем есть их?

      Чтобы увидеть, насколько ты удачлив.

      Драко прикусил губу. Он не был удачлив. Он знал это и без ужасных сладостей. Раздосадованный, Малфой схватил пакетик и уставился на драже разнообразных цветов. Они могли оказаться отравленными, но Уизли ел их, так что это было маловероятно. Но, так или иначе, они всё ещё могли оказаться на вкус, как рвота. Было бы смешно и нелепо съесть всего одну. Однако теперь Драко было любопытно – удачлив ли он? Будет ли вознаграждён тот, кто сделает что-то стоящее?

      Драко выбрал маленький розовый боб – розовые сладости редко были плохими на вкус – и аккуратно положил его в рот.

      Это была клубника.

***

      Особенность драже «Берти Боттс» была в огромном разнообразии цветов, так что даже в полном мешочке каждый отдельный цвет встречался очень редко. Драко стоило подумать об этом. Уизли легко мог заклясть розовые бобы, оставив все прочие нетронутыми. А затем спокойно есть драже пригоршнями, болтая про храбрость и подначивая Драко съесть хоть один. Отчаянно желая доказать свою храбрость, Малфой попался на это, как глупый гриффиндорец. И получил по заслугам.

      Конечно, то, что Драко осознавал собственную вину за проклятый съеденный боб, ещё не значило, что Уизел доживёт до завтрашнего утра.

      Драко ворвался в кабинет Уизли. Дверь была открыта, и Рон даже не заметил, что кто-то вошёл. Он стоял, склонившись над столом, и читал длинную ведомость. Кипя от ярости, Драко замахнулся и, с сумасшедшим удовлетворением, шлёпнул Уизли по затылку.

      Тот вскрикнул – как девочка, по мнению Драко, – и развернулся, сжимая палочку в руках.

      – Кто здесь? – закричал он, яростно осматривая кабинет.

      – Почему бы тебе не попробовать догадаться? – прошипел Драко.

      Глаза Уизли невероятно расширились, и он уставился прямо Малфою в грудь.

      – Я выше ростом! – почти прорычал Драко.

      – Малфой? – лицо Уизли было таким же бледным, как и белые стены кабинета. – Малфой, ты что... призрак? Мерлин! Пожалуйста, скажи мне, что ты не подавился бобом.

      – Смешно, Уизли. Действительно весело. Посмотри, я улыбаюсь, – Драко оскалился. – О, подожди. Ты же не можешь этого увидеть. ПОТОМУ ЧТО Я НЕВИДИМЫЙ!

      Уизли моргнул, всё ещё сжимая палочку и глядя немного левее Драко.

      – Ты... преследуешь меня? – прошептал он.

      – Я не умер, Уизли. И перестань притворяться, что ты удивлён. Ты сам сделал это со мной!
      Драко переместился за спину Уизли и снова ударил его по голове.

      – Ой! Прекрати! – Уизли отпрыгнул в сторону, озираясь по сторонам, будто сумасшедший. – Я ничего не сделал!

      Драко сжал кулаки.

      – Знаешь, в чём преимущество невидимости? Я могу убить тебя прямо сейчас, и ты не увидишь, откуда придёт смерть!

      Уизли осторожно маневрировал вокруг Драко, указывая палочкой в направлении его голоса. Он встал между высоким офисным шкафом и своим столом, возможно в бесполезной попытке избежать дальнейших нападений.

      – Малфой, клянусь, я не делал тебя невидимым. Ты уверен, что это не неожиданное последствие одного из твоих экспериментов?

      – Я тебя умоляю. Это случилось сразу же после того, как я съел один из этих проклятых розовых бобов! – Драко был не в силах скрыть в голосе боль. Это было просто ужасно. Всё его тело внезапно исчезло, как будто он был стёрт с лица Земли! Он не мог видеть своих конечностей или своей одежды. Даже его палочка стала невидимой, и, так глупо, но Драко выронил её в момент трансформации. Она куда-то укатилась, и Малфой так и не смог найти её, что только заставляло его страдать ещё сильнее.

      – Ты съел боб? – спросил Уизли, мгновение он выглядел удивлённым, а затем расхохотался. – Я знал! Я знал, что ты выберешь розовые! Ты, педик!

      Драко схватил со стола первое, что попалось ему под руку – пресс-папье, отстранённо отметил он – и бросил Уизли в голову.

      Рон взвизгнул, но, к несчастью, заблаговременно нагнулся.

      – Честно, Малфой! Я не знаю, как это случилось! Не предполагалось, что они сделают тебя невидимым.

      – Точно. Новый продукт для авроров?! Это не может быть он, это же очевидно. Как невидимость может помочь аврорам? – презрительно улыбнулся Драко, пытаясь подавить тихий голосок у себя в голове, который хотел признать, насколько впечатляющим изобретением это было. Маги веками пытались создать нечто подобное, но ни у кого это толком не выходило, кроме тех, кто был по-настоящему магически одарён. Дезиллюминационное заклятье и мантии-невидимки – редкие; впрочем, их всё же хватило и на чёртового Поттера – единственное, что работало до сих пор. Если подумать, Рон Уизли преуспел там, где все терпели поражение.

      Уизли, очевидно, разделял сомнения Драко.

      – Ты действительно считаешь, что я изобрёл какое-то зелье Невидимости? – спросил он, его лицо вытянулось от удивления.

      – Я не виноват, в том, что со мной случилось, а ты почти сознался, что зачаровал бобы!

      – Но это не то, для чего они зачарованы, – Уизли выглядел ошеломлённым. – В них просто субстанция, которая даёт человеку немного храбрости, – он прочистил горло. – Я уже протестировал её на себе, так же как на Джордже и Гарри. И некотором числе авроров. Никогда не возникало такого эффекта. Ты уверен, что не делал ничего...

      – Да, я чертовски уверен! Если твоё глупое изобретение даёт непредвиденные эффекты, мы можем с таким же успехом назвать это попыткой отравления!

      Уизли выглядел так, точно его ударили.

      – Эти попытки отравления – полное дерьмо, не правда ли?

      Шокированный, Драко замер, потеряв дар речи. Никто никогда не упоминал события, к которым Драко имел отношение на шестом году обучения, с того самого момента, как его мама, в своём навязчивом желании обеспечить сыну лучшее будущее, написала всем, о ком могла подумать, смехотворные письма с извинениями и подписала их именем Драко. Малфой злился на неё несколько недель. Но письма действительно помогли. Правда, он понял это только когда начал работать в Министерстве.

      – Так это месть? – сказал он тихо.

      Уизли закатил глаза.

      – Нет, это не месть, ты, придурок! Ты сам это сказал. Мне просто показалось забавным, что ты меня обвиняешь в отравлении.

      – Это не забавно, – отозвался Драко, пытаясь увести Уизли от больной темы.

      – Ну, знаешь, не забавно и то, что...

      – Ты лжёшь! – сказал Малфой быстро, и взгляд Уизли стал снисходительным. – Это какое-то проклятие, – настаивал Драко.

      Рон вздохнул.

      – Но это не так. Спроси Джорджа. Спроси Гарри. Это просто безобидное зелье.

      – Конечно. Я должен спросить твоих друзей и твою семью. Потому что они наверняка не соврут мне, пытаясь прикрыть твою веснушчатую задницу!

      – Ты видел мою задницу?

      Драко проигнорировал его.

      – У тебя есть десять секунд, чтобы убедить меня не убивать тебя прямо сейчас, – сказал он. Уизли не выглядел впечатлённым и потому Драко добавил: – И когда я говорю об убийстве, то подразумеваю, что пойду к Робардсу и расскажу ему, что ты сделал.

      Теперь, к удовольствию Малфоя, Уизли выглядел взволнованным.

      – Эффект исчезнет, – пообещал он. – Через пару часов или около того. Я точно знаю. И, в конце концов, всё ведь не так уж плохо, разве нет? Ты можешь пойти и пошпионить за девочками в душе. Видишь, я сказал «девочками». Потому что признал, что ты не гей, – Уизли энергично кивнул.

      – Если он не исчезнет... – пригрозил Драко, сурово глядя на Уизли. Впрочем, совсем скоро он осознал, что его взгляд не производит никакого эффекта.

      – Исчезнет, – заверил его Рон. – Если это, конечно, случилось из-за боба. Хотя я всё ещё не могу взять в толк, как это могло произойти. У нас были некоторые странные побочные эффекты. Например, аврор Паркер обзавёлся впечатляющими мускулами, а у Джорджа выросла пара гигантских ... – Рон замолчал, а затем ухмыльнулся так широко, что его лицо чуть не треснуло пополам. – О, подожди. Я понял. Ты можешь быть храбрым, только когда тебя никто не видит. В чём дело, Малфой? Боишься, что это испортит старательно выстроенную репутацию? – Уизли взвизгнул, когда картина в тяжёлой раме ударилась в его плечо. – Да ладно тебе, Малфой. Ты невидим. Представь, сколькими способами ты теперь можешь позабавиться!

      Драко искал ещё что-нибудь, чтобы кинуть в Уизли, искренне полагая, что это и есть настоящая забава, но его пристальный взгляд упал на колдографию на столе. Это был кадр со свадьбы Уизли и Грейнджер. Молодожёны ухмылялись и махали руками, пока их черноволосый свидетель стоял чуть в стороне и, улыбаясь, смотрел на них.

      В одном Уизли был прав. Драко действительно может позабавиться. Например, напугать тех людей, кто ему не нравился, и, возможно, узнать о них что-нибудь отвратительное, что-то, чем потом можно будет их шантажировать.

      Или он может заняться чем-то другим.

      Драко пристально смотрел на свадебный снимок. У Поттера был выходной. Не то, чтобы Драко следил, но Поттер редко брал выходные, так что это сложно было не заметить.

      – Ты прав. Я ухожу, – сказал он.

      Уизли напрягся.

      – Что? Куда?

      – Не твоё дело, – Драко направился к выходу.

      – Подожди! – Уизли побежал за ним. – Ты не можешь на самом деле шпионить за кем-нибудь в душе! Я пошутил! Ты же это понял, да? Малфой?

      Драко подумал, не выкинуть ли ему Уизли из окна, но заставил себя успокоиться: у него появились более важные дела. Он остановился, разворачиваясь.
ЦКЗ Видеоэкология – очки, линзы, врач
Врач – офтальмолог. Подбор очков. Подбор линз. Профилактика проблем со зрением.Врач – офтальмолог. Подбор очков. Подбор линз. Профилактика проблем со зрением.
Яндекс.Директ
Есть противопоказания. Посоветуйтесь с врачом.
Есть противопоказания. Посоветуйтесь с врачом.

      – Я не вижу своих конечностей, Уизли. Я иду в больницу Св. Мунго.

      Уизли расслабился.

      – Хороший выбор. Ты умный парень. Я всегда так думал.

      Драко тряхнул головой и выкинул Уизли из мыслей, сосредотачиваясь на более приятной идее. То, что ещё секунду назад казалось проклятьем, теперь выглядело благословением. Он был невидим. Совершенно невидим, что намного лучше, чем кутаться в мантию-невидимку! Драко ухмыльнулся, вспоминая все те моменты, когда Поттер следовал за ним, скрытый под дурацкой мантией. Пришло время отплатить той же монетой.

Часть 2
Если кто в «Трёх Метлах» и заметил взметнувшееся зелёное пламя в камине, из которого никто не выступил, то не показал виду. Заведение было набито под завязку. Похоже, слишком многие пользовались каминной сетью, чтобы кому-нибудь действительно пришло в голову обратить внимание. Драко протолкнулся сквозь толпу – люди, возможно, и замечали его, но обвиняли во всём друг друга – и выбрался наружу.

      Стоило Малфою – впервые за долгое время – взглянуть на Хогсмид, как на него нахлынула ностальгия, хотя на самом деле он никогда по-настоящему не скучал по Хогвартсу или своим подростковым годам. Хогсмид был, как и всегда, живописным: снег укрывал крыши и фонари отбрасывали повсюду золотистый свет. Драко иронично улыбался, пока шёл узкими улочками и размышлял о нелепом блондине, поднимавшем на смех всё, что попадалось ему на глаза. Малфой привык думать, что Хогсмид – это глупо и неинтересно, но сейчас, когда увидел его снова, то, напротив, почти наслаждался тихим спокойствием, окружившим его.

      Поттер жил в маленьком доме на самой окраине деревушки. Драко помнил день, когда Гарри купил участок – это было во всех газетах. Тогда старый дом практически лежал в руинах, но друзья и обожатели Поттера помогли ему сделать ремонт и обставить это место. И теперь это был красивый домик, всё ещё маленький, но почти очаровательный, с узкими окнами и просторной террасой. К нему даже примыкал небольшой садик: не слишком засаженный цветами, не слишком аккуратный, но, совершенно очевидно, ухоженный и профессионально защищённый магией от холода и снега.

      Дом выглядел пустым, и Драко взглянул на наручные часы. Было около семи, да ещё и вечер пятницы, что могло означать – Поттера вообще нет дома, и он проводит время где-нибудь в пабе со своей девушкой. Или с парнем, поскольку Драко знал: Поттер не обращал внимания на пол партнёра. Хотя конкретно это подозрение никогда не получало официального подтверждения, и никаких доказательств ему не существовало. Так что, может, это были всего лишь сплетни.

      Драко однажды почти спросил, как оно на самом деле, у Рона, но вовремя остановился: это было бы полным идиотизмом. Уизли и так знал слишком много. Начни Драко задавать вопросы о личной жизни Гарри, и подозрения Уизела получат подтверждение: Малфой потерял голову из-за Поттера.

      Драко вздохнул. Да, он потерял голову. Можно было отрицать это, но не так давно он перестал бороться со своими чувствами. Он принял их. Это было странного рода наказание от Вселенной, которое просто нужно было вынести.

      Малфой привык сваливать всё на ту историю, когда много лет назад Поттер появился из ниоткуда, чтобы вытащить его из огня. А затем открыто встретился лицом к лицу с человеком, в чьём присутствии кровь Драко стыла в жилах, и победил. Малфой привык думать, что это даже не влечение, ему просто хочется быть Поттером. Быть тем, кто выстоял против зла, как пытался и сам Драко, но не преуспел, когда Грэйбэк заявился в Мэнор с единственным человеком, который, предположительно, мог спасти их всех, но был захвачен и повержен.

      В какой-то момент Поттер стал единственным, навсегда нетронутым Тёмным Лордом.

      Но было и нечто большее. Это стало ясно, когда Драко начал работать в Министерстве. Он должен был догадаться: именно Поттер окажется тем, кто отправляется на самые опасные задания, а значит, именно у него будет шокирующее количество разбитого оснащения и чар. Драко провёл в компании Поттера больше времени, чем мог когда-либо ожидать. Поттер то и дело возникал со сломанными вещами, давая объяснения вроде: «Я сломал свой детектор честности. Должно быть, сунул его куда попало». Драко тогда отчитал его за некомпетентность, а позднее выяснил, что Поттер сломал детектор честности, когда пытался остановить двух нестабильных троллей, собиравшихся убить маггловских путешественников. Ему пришлось наполовину запихать детектор троллю в ноздрю. А однажды Малфой услышал, что Поттер остановил рукой заклятие Редукто, пока боролся с мужчиной, который пытался проклясть свою жену. Целители едва смогли отрастить руку заново, и Поттер несколько дней ходил в бинтах. Когда Драко спросил его, что случилось, тот помахал перевязанной рукой и сказал: «О, пустяки. Я просто слишком много дрочил».

      Это быстро превратилось в любимую игру Драко. Он никогда не пытался выяснить, что скрывается за нелепыми объяснениями Поттера: опознать правду среди множества преувеличений и преуменьшений было практически невозможно.

      Так или иначе, Поттер стал его вдохновением. Драко придумал зелье, которое выводит из строя троллей. И защитные перчатки, которые отражали большинство стандартных заклятий. Его увлечённость Поттером, по крайней мере, была в определённом смысле полезной. Это всегда успокаивало.

      Драко пристально смотрел на дверь, не уверенный, чего именно пытается достигнуть, шпионя за Поттером. Возможно, это просто часть игры, на которую Драко теперь подсел. Он просто обязан был выяснить, как Поттер проводит своё свободное время. Ведь личная жизнь Гарри была едва ли не большей загадкой, чем его аврорские эскапады.

      Пальцы на ногах Драко начали мёрзнуть, когда в окнах отразилось взметнувшееся зелёное пламя: Поттер прибыл через камин. Впрочем, не было никакой причины так этому радоваться. То, что Поттер дома, на самом деле значило не так уж много, поскольку плотные шторы позволяли Драко увидеть лишь, как Поттер зажёг свет сначала на первом этаже, а затем и на втором. Так подумать, Малфой пришёл сюда просто, чтобы стоять под окнами, как идиот. Если бы только Драко мог попасть внутрь... но он не представлял, как это сделать.

      Обычный способ войти в чей-либо дом, кажется, был единственным. Драко плюнул на свои сомнения и воспользовался дверным звонком. Он чувствовал себя непослушным школьником, который дразнит соседей. Полуоформившийся план Малфоя состоял в том, чтобы прокрасться мимо Поттера, когда тот откроет дверь. Это выглядело не особенно жизнеспособно, но он должен был попробовать хотя бы что-то. Иначе, зачем он вообще сюда пришёл?

      Поттеру потребовалась вечность, чтобы открыть дверь, но ждать стоило. На нём не было ничего, кроме халата и хмурого выражения лица. И волосы были влажными; Драко, должно быть, выдернул его из душа. Поттер шагнул на улицу, поглядывая по сторонам, покачал головой и закрыл дверь.

      В конце концов, это был Хогсмид. Хогвартские студенты, должно быть, не единожды проделывали подобное. Похоже, орда девочек, хихикая, стояла под его окном столько раз, что он мог бы сойти с ума.

      И, возможно, Поттер был уже достаточно сумасшедшим, чтобы погнаться за ними, когда они пересекут черту...

      Драко снова позвонил, и на этот раз не отпускал звонок так долго, сколько посмел.

      Он шагнул назад как раз вовремя. Поттер вылетел наружу, сжимая палочку. Он сердито осмотрелся, а затем резко взмахнул рукой. Драко зажмурился, когда магия пронеслась мимо него. Открыв глаза, он ожидал встретиться с сердитым взглядом Поттера, убеждённый, что тот так или иначе вычислил невидимку, который досаждает ему. Но Поттер не смотрел на Драко. Он разглядывал тонкую золотистую сеть, которая сформировалась вокруг дома. Малфоя так захватило чувство облегчения, что он едва не упустил свой шанс. Дверь была свободна!

      Так быстро и так тихо, как только мог, почти не дыша, Драко прокрался в дом. Поттер вскоре последовал за ним.

      Малфой поспешил миновать узкий коридор, проклиная то, что забыл снять ботинки. К счастью, пол в доме не скрипел. Повсюду были плотные тёмно-красные ковры, и Драко не стал задумываться – возможно, Поттер во всём старался быть гриффиндорцем, а может быть, просто любил ходить босиком, – Малфой просто был благодарен, что они есть и заглушают его шаги.

      Драко пересёк гостиную и скользнул в первый же пустой угол, который заметил, не имея понятия, куда Поттер отправится дальше. Но Поттер даже близко не подошёл к нему, а повернул налево и помчался по лестнице. Он всё ещё был в халате. Должно быть, собирался покончить с душем и одеться. Так или иначе, Поттер точно должен был снять халат, и это искушало Драко последовать за ним, но ступеньки были деревянными и скрипели даже под босыми ногами Гарри, так что Малфой не посмел приблизиться к лестнице. Он надеялся, что Поттер не отправится в кровать так рано.
Фильмы с Айфона на телевизоре
Приложение поможет Вам смотреть любимые фильмы на телевизоре с телефона.Приложение поможет Вам смотреть любимые фильмы на телевизоре с телефона.
Установить
Яндекс.Директ6+

      Слабый звук полившейся воды достиг ушей Драко, и Малфой решил, что сейчас может безопасно осмотреться. Первое, что он сделал – снял ботинки и запихнул их в угол, надеясь, что потом вспомнит, где их оставил; они, как и вся остальная одежда, были невидимыми.

      Гостиная Поттера выглядела в точности так, как её себе представлял Драко. Большой камин, мягкие удобные кресла и диван; всё было в тёмно-красных и коричневых тонах, тёплое и удобное, дарило ощущение дома, хотя никакого сходства с квартирой Драко или мэнором не было. Возможно, всё казалось столь гостеприимным просто потому, что это был дом Поттера, а Драко оказался сентиментальным дураком.

      Малфой провёл рукой по спинке одного из кресел и почувствовал искушение свернуться в нём и уснуть. Зная свою удачливость, он не сомневался, что Поттер, возможно, сядет прямо на него.

      Так что Драко на цыпочках прошёл на кухню. Она была не такой, как он ожидал. Это было довольно большое помещение, а две наружные стены казались стеклянными, хотя Драко знал, что на самом деле это не так: снаружи дом был кирпичным с маленькими окнами.

      Золотая сеть, которую наколдовал Поттер – это всё, что мог увидеть Драко, но приглядевшись, он различил отблески ярко-горящих фонарей на улице, а вдалеке – и сияющие, как маленькие звёзды, факелы, освещающие башни и стены замка Хогвартс.

      Драко гадал, много ли времени Поттер проводил на кухне и заставляет ли его грустить или радоваться эта возможность видеть из окна собственную юность. Иногда казалось, будто Гарри позабыл всё, что произошло, – иначе он больше никогда не заговорил бы с Драко и не шутил бы с ним, – но, конечно, это не могло быть правдой. Всё выглядело так, как если бы Поттер думал о прошлом каждый день, прямо как Малфой.

      Зажёгся свет, и Поттер вломился на кухню, практически врезавшись в Драко. Ему не достало каких-то нескольких дюймов. Малфой отступил назад, пытаясь слиться со стеной. Он не имел понятия, почему Поттер так торопился; должно быть, очень проголодался. Гарри сразу же принялся за готовку, и – Драко не мог не отметить – было не похоже, что его аврорские инстинкты сейчас на высоте.

      Поттер всё ещё был бос, но надел свободные, похожие на маггловские брюки и невероятно оранжевую футболку. Должно быть, это был подарок Уизела. Она выглядела, как вещь, подаренная близким другом, но слишком ужасная, чтобы носить её не дома. К тому же, Поттер высушил голову, скорее всего, несколькими поспешными заклинаниями, отчего волосы были в ещё большем беспорядке, чем обычно: несколько прядок торчали под странными углами, а остальные висели вокруг лица. У Драко руки чесались от желания коснуться их. Волосы Поттера были одной из тех проклятых вещей, которые запускали фантазии Драко, заставляя его представлять собственные пальцы в тёмных прядях, пока Поттер целует его, отсасывает ему, трахает его.

      Поттер много перемещался по кухне, открывал странные коробки, раскрывал упаковки и засовывал их в различные ящики. Каким-то образом это, в результате, превратилось в горячую еду, оказавшуюся на столе после того, как один из ящиков звякнул: «Динь!». Это был не первый раз, когда Драко подозревал, что магглы врут, говоря, что у них нет магии.

      Поттер налил себе бокал красного вина и оставил бутылку на столе. Он ел, сидя к Драко спиной, повернувшись лицом к прозрачной стене.

      Чем дольше Драко стоял и смотрел, тем хуже он себя чувствовал. Внезапный стыд заставил его медленно попятиться к кухонной двери. Он воображал, что поймает Поттера за чем-то смущающим и нелепым. Это было бы забавно. Но наблюдать, как Поттер спокойно ужинает в одиночестве, казалось отвратительным вторжением. Драко жалел, что пришёл сюда. Теперь он понимал – это только всё усложнило. Он уже мог представить себя фантазирующим, как излечит Поттера от одиночества. Уже был готов обманываться, заставляя себя верить, что Поттер отчего-то нуждается в нём. Малфой знал, что это ложь. У Поттера больше друзей, чем он может сосчитать; Драко всего лишь проецировал на Гарри собственные проблемы.

      Малфой достиг гостиной, не издав ни одного звука. Он почти сделал шаг к дверям, полный намерения покинуть дом, когда осознал, что не может уйти. Поттер запер их здесь. Драко знал, какое заклинание Гарри использовал. Никто не мог приблизиться к дому, ни с помощью магии, ни физически, и это работало в обе стороны: выйти тоже никто не мог. Не раньше, чем Поттер снимет защиту, которую вряд ли станет трогать до утра.

      Драко проклял Рона Уизли. И проклял момент, когда поддался на провокацию съесть этот идиотский боб. Он не просто застрял здесь! Чары могут развеяться, как Уизли и обещал, а утром Поттер обнаружит Малфоя здесь. Или Драко проведёт ночь в каком-нибудь отвратительном старом чулане. Мягкие кресла выглядели куда более удобными.

      Малфой рассердился на себя. Рон расскажет Поттеру, что Драко стал невидимым, и тогда Гарри сложит два и два, вне зависимости от того, найдёт ли он Малфоя здесь утром или нет. Драко скажет, что собирался сделать компрометирующие фотографии, чтобы продать их в «Пророк». Поттер разозлится и вышвырнет его отсюда. Малфой пошлёт его в задницу и пригрозит рассказать всем, что Уизли проводит незаконные эксперименты на министерских служащих.

      Через неделю всё будет так же, как и всегда: Уизел останется занозой в заднице, а Поттер забудет, что Драко вообще существует, за исключением тех моментов, когда надо будет что-нибудь починить.

      Так что... Плевать. Лучшее, что Драко мог сделать – это сесть в кресло как можно дальше от огня, чтобы, реши Поттер расслабиться в гостиной, это бы стало последним местом, о котором он подумает.

      Драко не пришлось долго ждать, чтобы убедиться – его предположения верны. Поттер вернулся в гостиную с полным бокалом вина и прошёл к софе. Та стояла прямо напротив Драко, на значительном расстоянии, и Малфой посчитал за удачу, что Поттер всё-таки не сел на него.

      Поттер устроился, забросив ноги на диван и откинувшись на подушку, он достал палочку. Сделал резкое движение, и справа от Драко раздался шум, который едва не заставил Малфоя заорать от испуга. Драко вовремя осознал, что это – один из тех телевизоров, которые заставляют магглов пялиться в них, как зомби. Должно быть, прибор был зачарован, иначе он бы не работал. Не здесь, в Хогсмиде. Это был компромат: зачарованные маггловские устройства находились вне закона.

      Картинка на экране показывала мужчину, стоящего напротив большой карты Британии и с энтузиазмом обещающего, что придут большие снегопады. Поттер снова махнул палочкой и картинка изменилась. Теперь магглы бежали по травяному полю, гоняя странно выглядящий квоффл. Поттер опять поменял картинку; так продолжалось снова и снова. Драко не улавливал смысла происходящего. Возможно, это была какая-то маггловская игра или что-то типа неё, где нужно угадывать, что изображено на картинке, прежде чем та изменится.

      Непонимание действий Поттера расстроило Драко окончательно. Внезапно Гарри остановился на достаточно долгое время, чтобы происходящее заинтересовало Малфоя, но вскоре переключил снова. Драко сжал зубы, когда картинка показала лысого мужчину и блондинку, наперебой предлагавших цену за груду мусора, и как раз когда они купили её и собирались выяснить, есть ли среди мусора настоящее сокровище, Гарри выключил телевизор.

      Драко пристально уставился на Поттера. Тот опустил бокал с вином, отставил его в сторону и удобнее устроился на диване, будто собрался уснуть.

      Это было бы просто замечательно! Теперь Поттер уснёт здесь, Драко уснёт здесь, и станет первым, что Поттер увидит утром!

      И всё же Малфою придётся искать чулан. Или, возможно, он может пойти наверх и выспаться в кровати Поттера. Так или иначе, это всё равно была катастрофа. Но так, по крайней мере, можно было избежать боли в спине.

      Однако Поттер ещё был не готов засыпать. Он беспокойно ворочался, взбрыкивал ногами и извивался, как будто пытался найти более удобную позицию. В конце концов, он устроился с максимальным комфортом. Его глаза были всё ещё открыты, но устремлены в потолок. Рука Гарри скользнула ниже, к поясу маггловских брюк, а затем исчезла под ними.

      О, Мерлин! Драко должен был догадаться. Именно этим занимаются в ленивый выходной. Малфой огляделся, запаниковав, но бежать было некуда. Даже сидеть здесь было достаточно рискованно: если Поттер просто посмотрит в эту сторону, то легко сможет увидеть вмятину, которую тело Драко оставляет в кресле. Любое движение сейчас лишь привлекло бы больше внимания.

      Драко плюнул на свои попытки оправдаться. Как будто ему вообще нужно было оправдание, чтобы оставаться недвижимым и смотреть, как Поттер мастурбирует. А Поттер определённо дрочил. Его рука была в штанах, и её движения нельзя было трактовать как-то иначе; глаза Поттера были закрыты, а губы приоткрылись, его дыхание стало поверхностным. Тело Драко, что было вполне предсказуемо, отреагировало на этот вид. Малфой испугался, что сердце грохочет слишком громко, и Поттер обязательно услышит это, и тогда...

      Поттер приподнялся и сдёрнул брюки вниз, до самого конца. Он лежал на спине, на подушке, обнажённый ниже пояса, его член был полностью твёрд, размазывая предсемя по животу. Пальцы Драко впились в подлокотники, его взгляд задержался на члене Поттера. Он должен был знать, что тот идеален. Раньше Малфой делал вид, что у Поттера маленький хер, и именно поэтому Гарри бегает вокруг, желая прыгнуть выше головы.

      Драко слышал, как другие говорят, будто он огромен. Но это тоже было не так. Он выглядел достаточно толстым, чтобы хорошо чувствоваться, но не достаточно большим, чтобы доставлять дискомфорт.

      Внезапно оказалось, что Малфой чрезмерно много думал о члене Поттера. То, что Уизли заметил его увлечённость, теперь не выглядело так странно. Должно быть, это заметили все. Даже сам Поттер.

      Что бы сделал Гарри, если бы знал, что дрочит себе, нежно стоная, а Драко это видит и слышит? И, что более важно, был бы он против, если бы появилась невидимая сущность и сделала это для него?

      Драко подозревал, что ему лучше не знать ответов на эти вопросы.

      Поттер остановился, как будто желая наказать Малфоя за такие мысли. Он достал палочку, и Драко задержал дыхание, но Гарри всего лишь призвал нечто: оно прилетело к нему в руки со второго этажа. Во флакончике Драко легко узнал смазку, а вот другая штука...

      Драко определённо узнал эту форму, но он бы не посмел поверить, что такая вещь существует или что Поттер действительно использует её.

      Конечно, Гарри покрыл эту штуковину смазкой, а затем поднял ногу, перехватывая её под коленом так, чтобы вдавить игрушку между ягодицами.

      Драко оцепенел. Он разрывался между наслаждением от внезапного подтверждения, что Поттер получает удовольствие от таких вещей, возможных только с мужчиной, и некоторым страхом, потому что игрушка выглядела слишком большой, и Гарри определённо не мог просто вставить её. Но Поттер смог. Драко мог угадать конкретный момент, когда она вошла в него. Гарри застонал, запрокинув голову и обнажая шею, его глаза были плотно закрыты. Стоны становились всё громче, пока он проталкивал игрушку глубже в себя. Драко не мог оторвать взгляда. Ни одна из его фантазий никогда даже близко не подходила к этому.

      Это было настоящее зрелище. Напряжённые мускулы Поттера дрожали, пот собирался на коже, мерцая в отблесках пламени. Член Гарри лежал, игнорируемый, на животе, пока одной рукой Поттер придерживал ногу, а другой толкал игрушку взад-вперёд. Его лицо покраснело, а глаза были зажмурены.

      В какой-то момент он схватил палочку и кинул в игрушку заклинание. Та начала двигаться сама по себе. Поттер шире раздвинул ноги, сжимая кулаки, и позволил игрушке трахать себя с влажными, глубокими толчками, которые заставляли всё внутри Драко переворачиваться. Стоны Гарри стали громче. Игрушка настойчиво продолжала сохранять скорость и глубину вторжения.

      – Итак, – выдохнул Поттер, его голос был пугающе глубоким. – Ты собираешься только сидеть и смотреть?

Часть 3

Поттер не обращался к нему. Он вообще не открывал рта. Всё это Драко лишь причудилось. Несомненно.

      Игрушка продолжала монотонно скользить, то проникая глубже, то почти выходя из Поттера. Он весь дрожал, и закаменевшие мышцы выдавали, как сложно ему было оставаться недвижимым, отдаваясь настойчивым ласкам. Казалось, Гарри был поглощён своим наслаждением. Что бы ни послышалось Драко, это могло оказаться всего лишь плодом его распалённого воображения.

      Но, будто загипнотизированный, Драко поднялся.

      Нет. Он не сумасшедший. Он слышал, что сказал Поттер, и куда большим сумасшествием было бы проигнорировать такое приглашение. А это было именно приглашением. Вызовом, если говорить точнее.

      Ноги сами принесли его к софе. Он был так близко, что Поттер касался бедром края его мантии. Теперь Гарри задрожал сильнее. Он ещё немного развёл ноги, стараясь прижаться к Драко. Должно быть, он почувствовал прикосновение ткани и теперь нарочно старался коснуться её!

      Драко медленно наклонился и дотронулся дрожащими пальцами до внутренней стороны бедра Поттера. Гарри сбивчиво выдохнул, и тогда Драко заскользил по влажной горячей коже ещё дальше, пока не коснулся его задницы. Он едва мог поверить, что действительно находится так близко. Ощущения ошеломляли своей реальностью, и Гарри так искренне отзывался на ласки... Такой уязвимый, дрожащий, стонущий...

      Драко дотронулся до игрушки, которая продолжала интенсивно толкаться и растягивать Поттера. Будто собираясь войти вместе с ней, он обвёл пальцами колечко ануса, и Гарри задохнулся стоном.

      Драко облизал губы, чувствуя болезненную пульсацию в паху. Нужно было сделать что-нибудь и как можно скорее. Прежде чем Поттер передумает и проклянёт его.

      Никогда ещё Драко не сталкивался с таким богатым выбором. Он хотел всего: заменить игрушку собственным членом или взять у Поттера в рот, кончить Гарри на лицо, пачкая его губы спермой, или вылизать каждый шрам, а их было довольно много. Один – длинный – на бёдрах, бледный и широкий на животе и множество крошечных по всему телу. Возможно, они были и на груди, но Драко не мог этого видеть, ведь Поттер всё ещё был в оранжевой футболке. Может быть, он потому и не снял её? Скрывал самые уродливые?

      У Драко на груди тоже была отметина – та самая, которой его наградил Гарри. И Малфою тоже не хотелось показывать её людям, но ведь он и не получил этот шрам в борьбе со злом. Напротив, шрам символизировал, что Драко выполнял распоряжения зла.

      Он выбросил все мысли из головы и уставился на член Поттера. Оказалось, что, в конце концов, выбор был не так уж сложен.

      Драко начал поспешно избавляться от одежды, и Поттер внимательно проводил взглядом мантию, упавшую на пол. Малфой нахмурился: он считал, что мантия, как его тело и остальная одежда, стала невидима, но каким-то образом Гарри совершенно точно видел её. И тут Драко осенило – сажа! Он и не подумал об этом раньше, а ведь прибыл в «Три Метлы» по каминной сети – самым грязным способом путешествия. А значит, сажа, лежавшая на плечах и спине, позволяла Поттеру знать, где находился Драко в каждое конкретное мгновение.

      Получается, Гарри всё сделал нарочно. Устроил шоу. И это надо было серьёзно обдумать.

      Но позже.

      Секунду спустя Драко был полностью обнажён. Чуть помедлив, он взял палочку Поттера, которая лежала здесь же, на диване, и заметил, как Гарри замер. Несомненно, всё наслаждение было забыто, и он застыл, пристально наблюдая за палочкой, которая сама собой перемещалась по воздуху.

      Палочка была тёплой и лежала в руке не сказать, чтобы привычно, но вполне сносно. Сжимать её в пальцах, когда беспомощный Поттер был прямо перед ним, оказалось особенно волнующе. Драко будто снова оказался в Хогвартсе в то время, когда желание победить Поттера было единственным, что занимало его мысли. Даже сейчас, после стольких лет, мысль бросить заклятье, забрать палочку и оставить Поттера униженным, была соблазнительна. А ведь ему казалось, что он уже перерос подобные чувства, что сейчас он знает себя лучше!..

      Лицо Гарри покраснело, а глаза оставались полуприкрыты, его дыхание было неглубоким, а полные губы чуть раскрылись. Внезапно Драко осознал, что Поттер не испуган. Если он и испугался, то только возбудился от этого ещё сильнее. Это должно было разозлить Малфоя: фактически, даже сейчас, когда он стоял здесь, направив палочку Гарри в лицо, он не воспринимался им как угроза. Но всё, что Драко ощутил на самом деле – это чувство безопасности. Немыслимо, но каким-то образом ему удалось заработать доверие Поттера. И всё, на чём он мог теперь сконцентрироваться – это желание никогда не потерять его.

      Драко направил палочку на себя, быстро накладывая несколько заклинаний. Это были глупые, неудобные заклятья, но он спешил, а они подготовили его для Поттера, сделали растянутым и влажным от смазки. Они заставили чувствовать себя пустым, страстно желающим, чтобы Гарри заполнил его.

      Драко взял Поттера за лодыжку, вынуждая опустить ногу. Затем забрался на диван, обхватив его талию ногами.

      Тело Гарри под ним было твёрдым, как скала, а игрушка всё ещё продолжала творить свою магию. Поттер опустил руки на бёдра Драко, поглаживая, сжимая; он выглядел очарованным. Должно быть, это было так странно для него – не видеть человека, которого касаешься. Драко положил палочку на живот Поттеру и потянулся назад, чтобы обхватить член. Он направил головку внутрь, давая себе время расслабиться и успокоиться.

      Ладони Поттера крепко сжали бёдра Драко, когда он насадился одним движением. Он сделал это слишком резко, слишком жадно, жжение от такой быстрой растяжки заставило его зажмуриться. Он услышал собственный стон – длинный и отчаянный звук, прерванный внезапным движением Гарри вверх. Драко понятия не имел, как сохранил достаточное присутствие сознания, чтобы схватить покачнувшуюся палочку прежде, чем та скатилась на пол. Она всё ещё была нужна ему. Пристальный взгляд Поттера проследил за палочкой, когда Драко направил её в случайном направлении, сильно концентрируясь на вещи, которую хотел зачаровать. Гарри сбивчиво выдохнул, его тело выгнулось, колени согнулись, и он жарко толкнулся в Драко, заставляя того подпрыгнуть. С ещё одним стоном он снова резко толкнулся вверх, вбиваясь в Драко: игрушка теперь двигалась быстрее, контролируемая заклинанием, вбивалась глубже и задавала ритм. Поттер будто был порабощён этим, его стоны ускорились, вместе с отрывистыми толчками его бёдер. Драко позволил палочке выскользнуть из пальцев, позволил телу принять толчки Поттера без сопротивления, позволил ощущениям захватить его...

      Тёплые пальцы сжались вокруг его члена, и Драко вздрогнул и кончил, его тело содрогнулось от удовольствия, а перед глазами затанцевали вспышки света. Слишком ошеломлённый, чтобы держаться прямо, он упал на Гарри. Он сильно сжал член внутри, сначала невольно, а затем специально, после того, как Поттер застонал. Он сжал его плечи и поднял голову, чтобы взглянуть в расфокусированные глаза. Бёдрами Гарри всё ещё толкался в него. Драко с усилием дёрнул Поттера за волосы, притягивая того ближе, и поцеловал. Это был жёсткий поцелуй: Драко повторял языком движения игрушки, неутомимо толкаясь в рот Гарри. И когда Поттер всё-таки кончил, то крепко обнял его, сжимая в железных объятиях и постанывая прямо в рот Драко.

      Постепенно поцелуй стал медленным и ленивым, Поттер ласкал языком язык Драко, отчего у него кружилась голова.

      Это было совершенно. Но затем Гарри отстранился со стоном, полным страдания. Его тело всё ещё выгибалось под Драко.

      Тот не смог сдержать ухмылку.

      – Ты выглядишь, как человек, которому крайне необходимо, чтобы чары прекратили действовать, – сказал он и едва узнал собственный голос: глубокий, хриплый.

      Ответ звучал как нечто среднее между смехом и всхлипом. Гарри смотрел прямо в глаза Драко. Тот взглянул вниз и увидел свою руку на плече Поттера.

      Так и есть. Снова видимый.

      Несколько ужасных секунд Драко честно ожидал, что Поттер оттолкнёт его с криком: «Малфой?!». Но Гарри застонал снова, зажмурившись, а рукой отчаянно шаря по полу.

      – Моя палочка, – выдохнул он.

      – Ох, – Драко быстро нашёл палочку и поднял её. Взмахнув, он отменил заклинание, которое всё ещё заставляло игрушку безжалостно вбиваться.

      Гарри облегчённо вздохнул, а затем приоткрыл глаза.

      – Итак, – сказал он, улыбаясь. – Привет?

      Драко невольно засмеялся, хотя внезапная нервозность заставила желудок сжаться.

      – Привет, – он кивнул. Малфой понятия не имел, что говорить после всего случившегося. Но, в случае замешательства... – Прекрасная погода, не правда ли?

      – Очаровательная, – ответил Гарри, будто бы ничуть не удивившись. – Ожидают ещё больше снега.

      – Я слышал.

      – Да, – усмехнулся Поттер. – Да, ты слышал.

      Драко выгнулся, разминая ноги и подыскивая более удобную позу, а главное – избегая зрительного контакта на несколько благословенных мгновений. Это помогло ему собраться с мыслями.

      – Так... ты всегда делаешь нечто подобное с посетителями?

      – Да, это обычное дело. Невидимка просто выскакивает из кресла или буфета. Очень удобно, – и теперь Поттер заскользил ладонями по телу Драко. По его плечам, спине, бёдрам и заднице. Одна из них так и осталась лежать на ягодице, тёплая, ласковая и обещающая. Гарри только что увидел его обнажённым, понял Драко. – Но, должен сказать, обычно их сложнее обнаружить.

      Драко нахмурился в ответ на ухмылку.

      – Всегда знал, что есть причина ненавидеть каминную сеть, – но, конечно, дело было не только в этом. – Тебе проговорился Уизли, – утвердительно добавил он, потому что это казалось единственным логическим объяснением.

      – Проговорился, да. Он рассказал, что случился инцидент, который сделал тебя невидимым, и принялся убеждать, что ты покажешься здесь, чтобы пристать ко мне.

      Драко должен был знать, что Уизли побежит предупреждать Поттера. Он качнул головой.

      – Инцидент, да? Так он сказал? Чтобы ты знал, он – тот, кто сделал это со мной. Своими глупыми бобами.

      Поттер приподнял голову; его взгляд смягчился.

      – Бобы храбрости?

      Вот дерьмо. Зачем он упомянул про бобы? Это всего лишь позволило Поттеру заглянуть в его мысли.

      Всё хорошее когда-либо кончается. Он должен был понимать и это тоже.

      – Я только что вспомнил, что мне нужно идти, – Драко подался назад, намереваясь подняться – и одеться, а затем действительно быстро уйти – но Гарри двинулся так стремительно, что у Драко не было времени отреагировать. Он нашёл себя опрокинутым на спину, и теперь Поттер пристально смотрел на него, прижимая к дивану и таким образом удерживая Драко в ловушке. Но ощущение близости Гарри было слишком приятным, чтобы Малфой всерьёз сопротивлялся такому исходу.

      И Гарри не походил на того, кто собирается высмеивать его.

      – Могу сказать, что вино влияет на храбрость так же.

      Драко потребовалась минута, чтобы осмыслить услышанное. Представить Гарри разрабатывающим план, успокаивающим себя повседневными делами, душем, ужином, а затем выпивающим вина, чтобы почувствовать достаточную смелость и раздеться, втолкнуть игрушку себе в задницу так, чтобы это видел Драко.

      – Что ж... – голос Драко дрогнул, и ему пришлось начать снова. – Рад, что ты в конце концов сделал хоть что-то со своей влюблённостью. Серьёзно, Поттер, это было слишком очевидно. Это становилось почти неприличным.

      Гарри засмеялся, пряча лицо на шее Драко, и тот решил вечно делать вид, будто не в курсе, как Уизли, должно быть, месяцами кормил Поттера байками о его влюблённости.

      Отсмеявшись, Гарри поцеловал Драко в шею, поднял голову и пристально всмотрелся в его лицо.

      – Почему бобы храбрости сделали тебя невидимым?

      – Как сказал Уизли, я могу быть храбрым, только если меня никто не видит.

      – Это не имеет смысла.

      – На самом деле, я храбр, но никто не видит этого? – предположил Драко со смехом, но в тот самый момент, когда произнёс это, понял: дело было не только в том, что другие не могут видеть его; он и сам не мог видеть себя.

      – Я видел тебя, – самодовольно сказал Гарри.

      – Ты видел только мой силуэт, и это была сажа.

      – Что ж, это философский вопрос.

      – Никакой философии, – твёрдо отрезал Драко. Здесь не было ничего, что бы он хотел разбирать в деталях. – Я бы лучше узнал побольше о твоих маггловских игрушках.

      – Вот это по-настоящему смелое заявление.

      Драко нахмурился, вглядываясь во внезапно ставшее озорным лицо Поттера.

      – У тебя всего одна. Не правда ли?

      Поттер грустно кивнул.

      – Да, прости уж.

      – Ну, к счастью для тебя... – Драко поднялся, заставляя Гарри встать коленями на диван. Он нашёл палочку, указал ей на футболку и прошептал заклинание, – так случилось, что я – изобретатель. – Поттер выглядел любопытным и возбуждённым; его футболка разделилась на две половины, медленно увеличиваясь, сжимаясь, обвивая его грудь и затем скользя вниз к его ладоням, чтобы обернуться вокруг запястий как два очаровательных оранжевых наручника. Ещё одно заклинание, и запястья Поттера прижались друг к другу, эффективно поймав его. – И, кажется, ты – моё вдохновение, – Драко притянул Гарри ближе за связанные запястья и стёр его ухмылку поцелуем.

* * *

      – Редукто! – Драко бросил заклятье в чучело человеческого роста, одетое в аврорский наряд. Заклинание отскочило от ткани, не нанеся ей никакого урона. Драко лучезарно улыбнулся и с гордостью добавил ещё одну галочку в блокнот.

      Учитывая, что на выходных он совершенно не занимался работой, сейчас он справлялся весьма неплохо. В конце концов, это был очень вдохновляющий уикэнд.

      Драко так и не попал домой. А Поттер так и не снял золотую сеть, окружавшую его дом. Едва ли было большим преувеличением сказать, что они только и делали, что трахались. Правда, кроме этого они сделали и множество других вещей: смотрели телевизор, а Гарри готовил те странные маггловские блюда, которые оказались отвратительными на вкус, но Драко всё равно съел их. И тем не менее, большинство этих вещей они делали обнажёнными.

      Так же, они много говорили. Или, скорее, Драко задавал множество вопросов, требуя правдивых историй, которые стояли за каждым шрамом. И в этот раз Гарри был серьёзен и честен. Так Драко, наконец, узнал, что тот не пытался остановить заклятье Редукто рукой. Он просто оказался между двух огней: женщиной и её мужем. И даже с одной рукой умудрился конфисковать их палочки прежде, чем отключился от боли и потери крови. Его спас Уизли, который доставил друга в Св. Мунго и арестовал бранящуюся пару.

      – Так что в каком-то смысле я действительно остановил Редукто рукой. Просто не специально, – добавил Гарри в конце.

      Впрочем, детектор честности он запихал троллю в ноздрю специально.

      – Это единственный известный мне способ остановить тролля, – уверял он.

      Поттер спрашивал Драко и о его шрамах тоже. Спускаясь поцелуями по груди Драко, он сказал:

      – Расскажи мне, как ты получил этот, – будто не знал сам.

      Драко пришлось подумать, что ответить.

      – Змея угрожала убить мою семью, – в конце концов произнёс он. – Я должен был сражаться со львом, чтобы спасти их. Чёртова тварь поцарапала меня.

      – Ты не должен был сражаться с ним, – мягко сказал Гарри. – И он поцарапал тебя случайно. Готов поспорить, он действительно сожалеет, что не использовал «Остолбеней».

      – Не думаю, что львы используют «Остолбеней».

      – Ты уверен, что это был лев? Возможно, это был котёнок? – и Поттер мило подмигнул ему. – Котёнок, который даже не знал, что за заклятье использует.

      Драко обдумал сказанное и кивнул.

      – Я был невиновен, а ты был котёнком. Это мне подходит.

      – Согласен, – сказал Гарри, и они скрепили сделку поцелуем и сексом.

      С тех пор Драко был в прекрасном настроении.

      – ...Котлокексов?

      Драко выронил перо. Рон Уизли, ухмыляясь, стоял прямо позади него и держал в руках упаковку Котлокексов. Драко не мог не оценить по достоинству, как незаметно тот подкрался.

      – Это просто предложение мира, – сказал Уизли. – Они безопасны, обещаю. Я имею в виду, на самом деле, я бы не...

      Драко подхватил кекс и съел его за два больших укуса.

      – Благодарю, Уизли. Очень мило с твоей стороны, – он взял упаковку и поставил на стол. – Оставь их здесь. А, и... – он протянул Уизли Проявитель Врагов. – Полностью исправен, – он ухмыльнулся со всем самодовольством, какое только мог передать своим видом. А ему говорили, это достаточно много.

      Уизли уставился на него.

      – У вас был секс. У вас действительно был секс, не правда ли?

      – Да-да, был. Много раз. И ты был прав: Поттер может многое выдержать. И, о Мерлин, что он может делать языком... – Драко вызывающе улыбнулся. Уизли нахмурился. – И он вынослив. Снова в точку, да.

      Рон скривился и засунул зеркало в карман.

      – Думаю, тебе следует приносить мне сладости каждый день, – заключил Драко.

      – Ты осознаёшь, что это и был мой план? – Уизли почесал затылок. – Свести вас, двух чахнущих идиотов, вместе.

      Драко фыркнул.

      – Нет-нет, я так не думаю. Так думает Поттер. А я считаю, что твоим планом было поставить меня перед ним в неловкое положение.

      – Разве тебе когда-нибудь нужна была в этом помощь? – Рон выглядел искренне озадаченным.

      – О, прекрати. Ты не убедишь меня. Ты ненавидишь меня. Я практически отравил тебя.

      – Да, но затем ты написал те милые письма, с изогнутыми t's и причудливой печатью, которая пахла сиренью, – Уизли состроил грустную гримасу. – Я прослезился.

      – Моя мать написала эти письма.

      Рон рассмеялся.

      – Малфой, все знают, что эти письма написала твоя мать, – он потёр виски с преувеличенным вздохом. – Это всё вина Гермионы. Когда находишься рядом с ней каждый день, все остальные кажутся такими медленными.

      – Уизли, перестань. Ты не убедишь меня...

      – Малфой, ты разработал зелье, которое оглушает троллей после того, как Гарри столкнулся с одним из них. Ты изобрёл защитные перчатки после того, как Гарри повредил руку. Ты работаешь над аврорским защитным снаряжением с того момента, как Робардс сказал Гарри, что если тот продолжит коллекционировать шрамы, то в конце концов будет выглядеть как «Грозный Глаз» Грюм. Так что, нет, я не ненавижу тебя, – уголки губ Уизли опустились вниз. Он потёр глаза и выдохнул: – Я люблю тебя, чувак, – и резко подался к Драко, стискивая того в медвежьих объятиях.

      – Проклятье! – Драко в ужасе оттолкнул его.

      Рон смеялся так сильно, что казалось, почти задыхался.

      – Клянусь, ты самый смешной человек из всех, что я встречал, – сказал он, тяжело дыша.

      – Пошёл вон! – закричал Драко, взволнованный не из-за нелепых выходок Уизли, но из-за пугающе точных замечаний обо всех изобретениях. Можно было заподозрить использование легилеменции.

      – Ладно-ладно, я ухожу, – Рон поднял руки в примиряющем жесте. – И всё-таки, не ешь их, – он указал на кексы. – Они покрасят твои волосы в розовый.

      Вместе с этими словами Уизли поспешил из кабинета.

      – Поосторожнее с языком, дружище, – услышал Драко донёсшиеся из коридора слова. – Он творит странные вещи с его мозгом.

      Секундой позже вошёл Гарри. Драко с удовольствием подметил его порозовевшие щёки. Очевидно, Уизли любил смущать любого на своём пути.

      – Тебе нужен новый друг, – сказал он Поттеру.

      – Нет, я оставлю этого, – Гарри обезоруживающе улыбнулся – Думаю, я и тебя оставлю. Слишком легко привязываюсь к людям, сам понимаешь, – его зелёные глаза мерцали.

      Драко отвёл взгляд, опасаясь, что не сдержится и начнёт глупо улыбаться.

      – Над чем работаешь? – спросил Поттер. – Это новое защитное снаряжение? К перчаткам?

      Драко отрывисто кивнул.

      – Это было посложнее сделать. Перчатки небольшого размера. А для целого снаряжения мне пришлось зачаровывать множество маленьких кусочков, а затем сшить их вместе.

      – Ты умеешь шить? А готовить? Убираться?

      Драко смерил Гарри взглядом, но было сложно выглядеть недовольным. Тот стоял близко, чуть наклоняясь так, что казалось будто в любой момент его полные улыбающиеся губы могут коснуться губ Драко.

      – Ты ищешь горничную? – спросил Драко.

      – А у тебя есть форма горничной? Если да, то я определённо ищу горничную. Этот наряд будет так прекрасно сочетаться с розовыми волосами.

      – О, ради всего святого... – Драко проверил свои волосы и – сомнений быть не могло – они оказались розовыми.

      – Думаю, этот цвет очарователен, – сказал Поттер, а после испепеляющего взгляда Драко добавил: – Действие заклятья развеется через час. Клянусь. Личный опыт.

      От этих слов Драко не почувствовал себя лучше.

      – Вот, – сказал Гарри и подхватил со стола один из кексов, сразу же откусывая от него кусочек. – Теперь мы оба розовые.

      Драко не мог не улыбнуться в ответ на это. Они будут похожи на двух идиотов. Он покачал головой.

      – Извини. Полагаю, я потерял чувство юмора где-то по дороге.

      – Думаю, ты очаровательно смешной, – Поттер притянул его ближе. Уголки его губ дёрнулись. – Особенно с розовыми волосами, – он наклонился в очевидной попытке поцеловать.

      Драко коснулся пальцем его губ и отстранился.

      – Прежде чем мы снова станем смешными, мне нужно, чтобы ты кое-что пообещал, – сказал он, поскольку все его секреты, так или иначе, уже были раскрыты.

      – Эм, хорошо.

      – Когда я закончу это снаряжение, ты будешь тестировщиком и станешь носить его в течение всего рабочего дня.

      Гарри улыбнулся и поцеловал кончики пальцев Драко.

      – Обещаю.

      – Потому что я не хочу, чтобы ты выглядел, как «Грозный Глаз» Грюм.

      – Несомненно.

      – Это абсолютно убьёт моё чувство юмора.

      – А мы не хотим этого.

      – Нет, не хотим.

      Поттер кивнул.

      – Теперь я могу трахнуть тебя?

      – Нет.

      – Серьёзно?

      Драко резко развернул Поттера, толкнул его к стене и поцеловал.