LBC - Параллельная реальность Глава III - Гад или не гад? (часть вторая)

Кан и правда решил слинять с тренировки, тем более что после бессонной ночи ноги его не держали. Бросив капитану в чат извиняющийся смайлик , он решительно собрался и едва успел на дневной автобус, ведущий из кампуса.

И прошествовавший к воротам стадиона торжественной, нарочито скромной развалочкой Тин, уверяющий себя, что решил проверить, наконец, как там поживает дружок Пита, о чём его уже неделю назад просил в письме умотавший в Штаты приятель, разминулся с нашей мартышкой буквально в несколько минут.

Стоя у бровки с засунутыми в карманы руками и с мерзкой миной акцентированного пренебрежения на лице, международник, щурясь, обводил поле внимательным взглядом. Вот бегает кучка придурков, готовых тратить своё время на скачки с мячиком, вот у ворот стоит и орёт на них, временами посвистывая в свисток, висящий на шее, худой старшекурсник, который, если Тин правильно помнит, давно возглавляет футбольную команду университета. Вот среди фигурок, бегущих по кругу, он пытается вычленить коротышку Э... безрезультатно...

На самом деле, он пытается найти ещё одну фигурку... и не находит её... Впрочем, зачем бы ему это было нужно?

Тин сам перед собой играет странную роль, скрывая от себя жгучее желание заглянуть в забавную мордочку и убедиться, что парень на него не сердится...

Но его нет на поле, а на самого Тина уже начинают косо посматривать пробегающие мимо игроки.

Наш герой разворачивается и медленно бредёт к выходу. И настроение отчего-то портится... Хотя с утра было вполне бодрым и весёлым.

Солнце начинает палить слишком жарко, футболисты орут мерзкими, как у чаек, голосами, а в висках начинает стучать боль от недосыпа.

Лучше сегодня вернуться домой пораньше.

И вместо аудитории международник направляется к любимому мерину. Досадуя... непонятно на что... не желая признавать очевидную причину этой досады.

Он не встретил сегодня мартышку. И не посмеялся над ней... А хотелось...

...

В эту ночь Кану удалось-таки поспать. Хотя странные сновидения и тревожили его, заставляя просыпаться в холодном поту, но здоровый организм требовал отдыха — и к утру наш мартышонок более-менее пришёл в себя.

Правда, когда трагедия проваленного первого поцелуя немного сгладилась, перед Каном возникла другая, которая дошла до него только этой ночью. Он вдруг понял, как ОБИДНО обозвал, в общем-то, ничего ему не сделавшего, совершенно незнакомого парня. Мало ли, кто кому не нравится. Это же не повод приставать и обзываться. Хорошие мальчики так не поступают. И если бы мама узнала о таком поведении любимого сына, она бы очень расстроилась, Кан был уверен в этом. Поэтому, выкинув из головы поцелуйную тему, он с головой погрузился в угрызения совести. Что было ещё невыносимее прежнего.

В связи с этими угрызениями наш страдалец вновь встал слишком рано, высидел завтрак с сестрой и мамой, выслушивая их остроумные шутки и предположения на тему похищения настоящего Кана инопланетянами.

— Ты теперь, наверное, и учиться будешь на одни пятёрки? — поддразнила его Ли, накладывая себе высокую горку омлета.

— Наверное, в тебя тоже вселился пришелец, раз ты теперь жрёшь за двоих, — грубо рявкнул на сестрёнку Кан, за что схлопотал оглушительный подзатыльник от матери семейства и был с позором изгнан из-за стола с одинокой булочкой в руке.

Но даже отлучённый от святая святых — ЗАВТРАКА!!!, он не стал, на удивление членам дружной семейки, протестовать и сопротивляться, только тихо вздохнул и, МОЛЧА сунув булку в зубы, отправился на учёбу.

Женщины семьи Киракорн проводили необычно молчаливого сына и брата изумлёнными взглядами и всю оставшуюся трапезу посвятили теоретическим изысканиям причин неожиданных перемен, произошедших в ранее столь предсказуемом существе.

Нельзя раскисать! Надо держаться! Надо бороться со злодейкой-судьбой!

Под этим лозунгом начался новый учебный день нашего мартына. Он мужественно отсидел общеобразовательные предметы и даже один раз поднял руку на семинаре по английскому, что привело, правда, к не совсем приятным последствиям, но сейчас не об этом... Потом отправился на тренировку и безропотно отбегал все штрафные круги, наложенные на него жаждущим крови капитаном. А потом его послали за инвентарём.

И вот нагруженный опять, как ослик, Кан тащился по лестнице, ведущей к полю, и наткнулся... вы уже понимаете, на кого.

...

Ночь господина Метханана-младшего прошла спокойнее, но тоже не без последствий. И самое смешное, что его тоже терзали угрызения совести. О чём он думал, набрасываясь с поцелуями на другого парня? В мужской среде на оскорбление отвечают открытым ударом в челюсть... или тайным тычком кинжала в спину. Но уж никак не тем спектаклем, который он устроил...

Надо обязательно сегодня найти этого мальчишку и хорошенько ему разъяснить, что их... кхм... поцелуй... не имеет никакого значения. Что это просто была случайность. Что... в общем, главное, его увидеть, а уж там Тин найдёт, что можно будет сказать...

Поэтому, даже не дождавшись большого перерыва, Тин прыгнул после двух первых пар в машину и поехал к корпусам Спортивки. Выскочил, хлопнув дверцей, и, с трудом сдерживая себя от того, чтобы с шага перейти на бег, бросая косые, подчёркнуто равнодушные взгляды по сторонам, отправился ко входу на стадион. Вышел, как вчера, к бровке, осмотрел поле...

Да что ж это такое? Куда подевалась эта проклятая нахальная мартышка?

Удивляясь самому себе, покачал головой, развернулся и...

— Опять ты?! — Кан с грохотом уронил грузики для ворот, которые тащил по приказу Но на тренировку. Проклятый международник стоял прямо перед ним, вытаращив почему-то свои узенькие глазки на Кана, как на привидение.

— Я ещё твои прошлые подвиги до конца не расхлебал, а ты уже опять сюда припёрся! Чего тебе надо? И так из моей жизни какой-то кошмар устроил. Спать не могу, сестра дразнится, пацаны ржут, училка пообещала до экзамена не допустить. А ещё...

Кан осторожно огляделся по сторонам, не подслушивает ли кто, и шёпотом добавил:

— Мой первый поцелуй... Ты украл его у меня.

Всю эту гневную тираду Тин выслушал с каменным выражением лица, не сводя с футболиста внимательных глаз, сжав в карманах руки в кулаки, и только пламенеющие уши выдавали скрытое волнение их владельца. Разочек он попытался вклиниться в обрушившуюся на него словесную лавину, но не преуспел. Однако упоминание о первом поцелуе пробило брешь в самообладании мажора, и он решительно перебил разошедшегося оратора, круто меняя тему разговора, не желая больше обсуждать то, что его сюда на самом деле привело:

— Парень по имени Э здесь? (хорошая попытка отмазки, Тин. Дипломатические навыки в деле – прим. Автора)

— Так ты друг Э? — Кан тут же прекратил орать и аж ликом просветлел, заслышав имя любимого коротышки.

— Фу, нет, — поспешно и излишне брезгливо.

— Значит, нет? — прозвучало так разочарованно, что Тин, вздохнув, счёл нужным пояснить — то ли Кану, то ли себе самому:

— С какой стати мне быть другом какого-то парня из социальной программы?

И ниточка симпатии, только что протянувшаяся в душе Кана к международнику, мигом оборвалась:

— Так ты чё, припёрся с моим Э ссору затеять, что ли? Может, пора-таки тебе морду начистить, а?

Кан решительно шагнул к мажорику, а тот, бросив на него уклончивый взгляд, словно укоряя самого себя за бесполезные усилия, недовольно качнул головой: — Неважно.

И направился к выходу. Сделал шаг, другой...

И ушёл бы... если бы смог промолчать... но почему-то, поравнявшись с футболистиком, не удержался, бросил свысока, снисходительно, краешком скошенного рта, неосознанно цепляя на клик-бейт:

— Вы вообще все такие жалкие...

На руке Тина с позавчерашнего вечера цвёл неяркий, но довольно болезненный синяк, оставшийся там, где его мёртвой хваткой цапнула пролетарская лапочка разгневанного спортсмена. И сейчас ему прилетело абсолютно по тому же месту — жёсткая кисть Кана развернула международника вокруг своей оси, как флюгер под рывком северного ветра:

— Ах ты ж злоязыкая тварина! Не можешь свой поганый рот на замке держать! Слышь, ты, моих друзей не трожь! Меня называй хоть жалким, хоть надоедой, хоть грязнулей. Мне до лампочки, что ты там себе обо мне думаешь! А друзей моих обижать не смей, понял? ТЫ! Интересно, тебе весь мир в тапки нас*ал, что ты взъелся на всех, а?! Чего молчишь?!

И, чувствуя, что его опять немного занесло, понизив голос, добавил: — И нескучно тебе жить таким надутым павлином.

Пока Кан выкрикивал свои очередные ругательства, Тин стоял, не шевелясь и не вырываясь, во все глаза глядя на расходившегося парня. Он, всегда расчётливый и осторожный, привыкший выверять каждое произнесённое слово, дивился этому яркому взрыву эмоций, такому наивному гневу, такому неудержимому стремлению защитить друга. Острая зависть больно ужалила в грудь осознанием, что у него-то нет никого, кто мог бы так же безоглядно встать на его сторону.

Мажор медленно высвободил руку из хватки спортсмена и методично, словно робот-уборщик, демонстративно начал отряхивать смятые грязной лапой рукава. Казалось, он тянул время, не желая уходить, разглаживал и разглаживал вовсе не требующую этого ткань, потом вскинул на сердитого парня глаза и вдруг произнёс:

— Возможно, я именно такой, как ты и сказал.

И замер, заглядывая ищуще в глаза напротив, словно пытаясь что-то в них отыскать. Может, каплю сочувствия?

Кан, озадаченный внезапным признанием, видя перемену в настроении собеседника, тут же успокоился и почти дружелюбно полюбопытствовал:

— Так я много чего тебе наговорить успел. Ты с чем согласен-то?

Тин на секунду запнулся, вскинул подбородок, вглядываясь в собеседника, стиснул до боли зубы — и, словно головой в омут, вытолкнул отчётливо, жёстко, прямо в спокойное, заинтересованное лицо:

— Нелюбимый сын.

И, испугавшись собственной откровенности, быстро-быстро пошёл, почти побежал со стадиона по направлению к оставленной на парковке машине.

А Кан остался, разинув рот, на месте, шокированно провожая взглядом быстро удаляющуюся фигуру с поникшими широкими плечами. И от этих поникших плеч сердечко нашего футболиста вдруг застучало больно-больно, как бывает, когда пробегаешь огромную дистанцию на пределе своих физических возможностей.

...

Дурак. Какой я дурак! Распустил язык ни с того ни с сего! Вообще неизвестно, зачем сюда явился. Бежать надо. Скорее.

Тин влетел в машину вихрем, резко взвёл стартёр, газанул — и едва успел ударить по тормозам. Потому что прямо под колёса кинулась знакомая щуплая фигура в бело-синей полосатой спортивной форме.

Вылетел в бешенстве и кинулся к упёршемуся в капот руками парнишке, готовый прибить его здесь и сейчас:

— Тебе жить надоело?! Не знаешь, что в столкновении машины и пешехода проигрывает всегда пешеход?!

— Прости меня!

— ЧТО? — такого поворота Тин никак не ожидал.

А парнишка схватил его ладонь потными горячими пальцами и, умоляюще глядя на международника пронзительными чёрными глазами, начал трясти руку, приплясывая на месте, как дошколёнок, выпрашивающий у мамы лишнюю конфету:

— Прости меня, пожалуйста! Я не прав! Я тебя совсем не знаю и не должен был так говорить, так обзываться! Я виноват! Пожалуйста, прости меня! Мне все эти дни кошмары снятся, совесть мучает. Я не люблю обижать людей. Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

Он ныл и скакал перед Тином, как настоящая мартышка, умильно заглядывая ему в глаза — и сейчас вовсе не казался таким яростным поборником справедливости, таким борцом с мировым злом, каким был всего минуту назад. Наш Ледяной принц замер, не сводя с него глаз и поражаясь многоликости этого странного человечка. Попытался было неловко отнять руку, но Кан вцепился в неё, как клещами:

— Согласись, ты ведь тоже виноват. Когда говоришь гадости, надо ожидать, что они прилетят тебе в ответку! Ты такой ругучий, такой злобный бываешь! — справедливая натура Кана требовала всестороннего освещения нелинейной ситуации. Его опять начало заносить, и Тин укоризненно нахмурился. Мартышка, заметив движение его бровей, тут же поспешно исправилась:

— Но я всё равно прошу прощения. И хочу с тобой помириться. Ну что, мир?

Он заглядывал Тину в глаза, как весёлый шкодливый щенок, знающий, что набезобразничал, но умильно повиливающий хвостиком в надежде, что любящие хозяева его простят.

И Тин, секунду пытаясь выдержать суровую мину, уже внутренне растаял, сдаваясь на эту подхалимскую улыбочку, заглядевшись в эти заискивающие озорные глаза. Он ещё, насильно хмуря брови, сурово упёрся указательным пальцем в упрямый лоб обидчика и сильно ткнул его, так, что бестолковая головушка мотнулась на шее.

— Эй, ну ты чего? — возмутился было Кан, но потом заорал радостно: — А я вижу, что ты уже совсем на меня не злишься. Правда? Ну, что? Мирись-мирись-мирись?

И приглашающе выставил мизинец, суя его почти в лицо с трудом удерживающего улыбку Тина. Тот прикусил губу, чтобы не расплыться уж совсем неприлично, вздохнул по-взрослому:

— Потому что злиться на тебя бесполезно.

И, с трудом отрывая взгляд от яркой, дружелюбно скалящейся мордочки, добавил, зачем-то объясняя: — Мне пора ехать... — и через паузу — Кан.

Тин исчез в машине, проигнорировав предложенный ему примиренческий мизинчик, а Кан остался торчать столбом прямо посреди дороги, ошарашенный удивительной мыслью:

— Нифигасе. Он ведь запомнил моё имя!

И, ворочая эту мысль с одной стороны на другую, стоял так до тех пор, пока сердитый мерин не рявкнул негромко, напоминая, что проезжая часть предназначена для металлических властителей типа него, а не для этих убогих кожаных двуногих.

— О мой Будда! Опять разгуделся, придурошный! Напугал до уср*чки! — Кан торопливо отскочил с дороги, но, провожая глазами знакомую агрессивно-чёрную машину, чувствовал, что на губах вновь расцветает счастливая улыбка.

А не такой он и гад. Ведь он запомнил моё имя!

Внезапно он вспомнил, куда шёл в тот момент, когда наткнулся на Тина, и с ужасом опрометью бросился к лестнице, где бросил инвентарь для ворот, ожидая нового нагоняя от недовольного задержкой капитана.

А Тин ехал на пару и не мог сдержать улыбки, вспоминая, как нахальная мартышка тыкала заискивающе ему в лицо своим грязным мизинцем.

В самом деле, сколько ему лет? Что за детсадовские приколы?

Тин прикусывал губу, хмурился, озабоченно поглядывал на часы, боясь опоздать на пару. А на душе было совершенно спокойно, легко и безоблачно. Странно. И к чему бы это?

...

Возвратившись домой, Тин наткнулся на своего племянника, сына Туна, которого в последнее время жена старшего наследника частенько оставляла в доме свёкра. Мальчишка кинулся к дяде чуть не на шею с радостными криками:

— Дядечка Тин, дядечка Тин пришёл. Поиграй со мной! А то мне так скучно. Папы нет, мама уехала к бабушке, я тут совсем один!

Вслед за ним в гостиную, торопливо шлёпая тапочками, вошла нянечка, которая ходила ещё за молодым наследником в его раннем детстве:

— Кхун'Пхупха, что же вы бегаете, как оглашенный? Я за вами не успеваю.

— И не надо за мной успевать! Я не хочу, чтобы ты за мной успевала! — капризно выкрикнул мальчишка, повернулся спиной к женщине и вцепился в руку Тина:

— А оглашенный это что значит?

— Значит, ты бегал очень быстро, и нянюшка не могла тебя догнать, — Тин погладил малыша по голове, обращаясь одновременно к женщине: — Никто из взрослых ещё не вернулся?

— Нет, Кхун'Тин. Госпожа Вадии оставила Кхун'Пхупху на меня, а он не слушается.

— Просто ты играть не умеешь! Дядечка Тин, пойдём поиграешь со мной! — малыш тянул его за собой, и Тин кивком отпустил благодарно поклонившуюся ему нянюшку:

— Я присмотрю за ним.

Они уселись на диване в гостиной и стали запускать навороченного робота. Мальчишка радостно хвастался его крутизной и возможностями, но минут через пять вдруг затих, беспомощно уронив руки с зажатой в них блестящей игрушкой, и тяжело вздохнул. Тин, до мелочей понимая чувства племянника, с жалостью смотрел на малыша, вспоминая себя в его возрасте — такого же брошенного, одинокого и никому не нужного.

Пхупха, ещё немного повозившись с трансформером, отложил его в сторону, прижался к боку парня и уткнулся лицом ему в живот. Тин дрогнувшей рукой потрепал его по голове:

— Ну что ты? Скучаешь?

— Да. Всё время с мамой — неинтересно. Я скучаю по папе. И по тебе, дядя Тин.

— Может, надо завести друзей?

— Не хочу я друзей. Я хочу, чтобы папа со мной тусил.

— Значит, тебе одиноко?

— А тебе?

Тин усмехнулся, насколько в точку оказался этот обычный детский вопрос, и, по любимой привычке взрослых постарался уйти от честного ответа:

— Разве мне одиноко?

— Конечно! Ведь с кем же тебе играть, когда меня нет рядом?

Тин рассмеялся и взъерошил мягкие детские волосы.

— Ооой, дядя Тин, ты меня лохматишь!

— А что, нельзя? Ну всё-всё, не буду... — и Тин бережно пригладил пушистую головку.

— А папа скоро вернётся?

Рука парня замерла в воздухе:

— Любишь папу?

Мальчишка радостно вскочил на ноги, повернулся к Тину лицом и раскинул руки:

— Ещё как люблю! Вооот так люблю! А ещё имя своё люблю. Потому что оно означает...

Молодой господин смотрел на оживившегося малыша со смешанным чувством умиления и злобной ревности. Ведь и он когда-то «воооот так» любил этого человека.

— Твоё имя означает, что если я кого-то люблю, то любовь эта крепка, как камень!

— Папочка! — Пхупха развернулся и с радостным визгом кинулся на шею появившемуся в дверях Туну. Тот склонился к сыну, ласково обнимая его, и бросил быстро покидающему комнату младшему брату:

— Спасибо тебе, Тин.

Тин с трудом повернул к нему вновь закрытое каменной маской лицо:

— За что?

— За заботу о моей любви.

Тин так отчётливо скрипнул зубами, что старший брат невольно сморщился, и, втянув голову в плечи и сжав кулаки, ринулся к себе в комнату.

Тун проводил его погрустневшим взглядом, потом тряхнул головой, отбрасывая всё лишнее. Сейчас важнее всего был маленький сынишка, провести время с которым было редкой удачей для занятого бизнесмена, правой руки владельца огромной корпорации.

...

Тин влетел в свою комнату, задыхаясь, пошатываясь, будто спортсмен, пробежавший марафон. Как же изматывали его эти постоянные столкновения с человеком, которому он когда-то так искренне и беззаветно верил и который так подло предал его. И ведь даже этого человека любят... такого, какой он есть...

От этой мысли спазм боли пронизал виски так, что отдалось и загудело в затылке.

Рухнув на диван, он начал дыхательную гимнастику, следуя советам семейного психолога. Вдох-глубокий выдох, пауза. Вдох-выдох-пауза...

Крепко сжав виски, зажмурился, чтобы снять приступ.

И вдруг перед его внутренним взором всплыло виноватое озабоченное лицо под длинной лохматой чёлкой, просительно выпяченные губы, пальцы, впившиеся в блестящий чёрный капот. И боль резко отпустила, словно её выключили.

Тин изумлённо распахнул глаза.

Что это? Куда делась боль? Почему я вдруг вспомнил о нём?

Подхалимская весёлая улыбка, мизинец, тыкающийся прямо в нос, заискивающие глаза, подлизывающийся умильный басок:

— Мир, да?

Я знаю теперь, на кого он похож. Он похож на пятилетнего ребёнка.

Тин, удивляясь сам себе, с неуверенной улыбкой потянулся за телефоном:

— Я сейчас сброшу вам имя. Соберите мне информацию.

Нажав на кнопку отбоя, ещё раз задал себе вопрос — Уверен?

И, тряхнув головой, отстучал то малое, что ему было известно, своему информатору.

Решение было принято.

...

— Лови! Лови! АААА! Фиг тебе! Не поймаешь, придурок синерожый! Я вот так тебя, и вот так! АЙ! Не тронь! Посмей только, и я из тебя фарш сделаю!

Не стоит переживать и пугаться, уважаемые читатели. Просто сегодня выходной, и известный монстроборец Кан Киракорн вступил с ними в непримиримую схватку, задрав вверх ноги и лёжа на любимом диванчике в гостиной.

Домашки нет, в универ не надо, выспался — и можно гонять монстров, пока сам не посинеешь. КААААЙФ!

Но суровая судьба всегда смеётся над нашими планами.

В данный момент она вмешалась в мирное течение монстромахии в лице любимой сестрицы.

Вообще Лимон — милая девушка и старается не притеснять чудаковатого старшего брата. Но сегодня у неё было безвыходное положение...

— Пи'Кан.

— Чего тебе? Не отвлекай, а то продую!

Ли нахмурила брови, надула губы, понимая, что обламывает брату выходной, но...

— Ты можешь пойти со мной?

— Неа. Никуда не хочу. Мне лень.

— Я собираюсь в центр за покупками. Сможешь понести мои сумки?

— Не хочу. Не пойду. У меня выходной. Мне лень. НЕ ХОЧУУУУУ! — Кан заныл, как стая мартовских котов (скажу честно, на тайском это чисто так и звучит. Жаль, русский не в силах передать это мяуканье 😊)

Смущение и сомнение исчезли с пухленького личика младшей сестры. Совсем другим, деловым и чётким голосом она повторила:

— Так идёшь или нет?

Кан даже на секунду оторвался от телефона, удивлённо смерив нахальную младшенькую недовольным взглядом, и так же чётко заявил:

— НЕ ПОЙ-ДУ!

— Ах так! — императрица Лимон была готова подавить бунт рабов в самом зародыше. И ехидно продекламировала:

— Тогда я расскажу маме, где ты прячешь порножурнал! Вот!

— Ай! — бросив своего игрового перса прямо на растерзание осчастливленному монстру, Кан вскочил с дивана, с ужасом и недоверием выпялившись на коварную девицу. 

Это был подлый удар ниже пояса! И откуда вообще эта проныра могла прознать про самую тайную Кановскую заначку??? Ведь он так прекрасно тихарился! 

А та, садистически любуясь перепуганной рожицей наивного старшего брата, продолжила экзекуцию, с изуверским наслаждением перечисляя известные только посвящённым подробности, торжественно загибая пальцы:

— Книжный шкаф... вторая полка сверху... спрятан в учебнике по...

С каждой деталью глаза Кана от ужаса становились всё больше и испуганнее — проклятая тиранка не ошиблась ни в чём.

Убедившись, что всё внимание брата теперь подарено исключительно ей, Лимон гордо развернулась на пятках и направилась к кухне:

— Мамулечка!

Будь Кан понаблюдательней, он бы заметил, что звала маму его коварная родственница очень тихо, чтобы не быть, не дай Будда, услышанной. Но горемыке сейчас было совсем не до блестящих взлётов дедукции в духе Шерлока Холмса.

Он, как подорванный, соскочил с дивана и кинулся на полусогнутых затыкать рот девчонки:

— Тшшшш, милая моя сестрёночка. Не надо же так орать. Я твой очень хороший брат и отвезу тебя, куда только ты захочешь.

— И сумки потащишь? — уточнила наученная горьким опытом Лимон, чтобы потом у лентяя не было возможности отвертеться.

Кан ругнулся про себя, но скорчил ещё более умильную рожицу и умиротворяюще замахал руками:

— Конечно, сестричка моя. Разве я могу позволить тебе надрываться, таская покупки самой?

Негодная девица просканировала своего приведённого в должный трепет раба сверху донизу и, удовлетворённая увиденным, небрежно бросила:

— Come on, my babe.

И торжествующе направилась к выходу. Бедняга старшой едва успел схватить телефон и кошелёк, с трудом поспевая за своей суровой повелительницей.

Выходной был БЕЗНАДЁЖНО ИСПОРЧЕН!!!

Просто пошёл псу под хвост, не в обиду Гуччи будь сказано...

...

Выходные Тин не любил. В этот день он всегда старался придумать себе какое-нибудь занятие, чтобы до вечера исчезнуть из роскошного отцовского особняка. В этот день велика была вероятность наткнуться в столовой на надменную, сухую и прямую, как палка, бабушку, приехавшую с визитом к сыну и внукам. Могла там появиться и невестка, жена старшего наследника, бледная, красивая молодая женщина с вечно усталым от непонятных забот лицом, и только то, что её обычно сопровождал сын, племянник Тина, пятилетний Пхупха, скрашивало её унылое присутствие.

За столом обязательно разыгрывались неприятные сцены, здесь все не любили всех, уколы и язвительные замечания сыпались со всех сторон, и Тин лишь недавно научился держать лицо в этом великосветском гадюшнике. И только с появлением отца, всегда озабоченного, сухопарого высокого мужчины, главы крупнейшей корпорации страны, с трудом находящего время на семейные трапезы выходного дня, атмосфера за столом немного приходила в равновесие.

Воскресный обед Тин ненавидел всеми фибрами души и по возвращении из Англии предпочитал придумывать себе на этот день какие-либо важные дела, позволяющие манкировать сим напыщенным мероприятием. Вот и сейчас он открыл глаза, потянулся, сел — и тут же потянулся к телефону.

Так и есть. Заказанная вчера информация уже пришла.

Показательно лениво (хотя для кого было устраивать этот балаган?) молодой наследник открыл файл и принялся его изучать.

Ага. Фамилия этого парня Киракорн.

Семья...

Мать, младшая сестра. Отец, юрист средней руки, оставил их, когда сыну было десять лет. Живут на алименты в домике, за аренду которого отец платит до сих пор. Приличный человек... Мать подрабатывает на неполную ставку в соседнем супермаркете. Значит, денег в семье не густо. И теперь понятно, откуда эти рассуждения про «за деньги не купишь». Хотя в такой ситуации лучше бы свою гордость подальше засунули...

Сына в седьмом классе чуть не направили в школу для детей с ментальными проблемами (ну я же так и думал, что у этой мартышки мозги не на месте!), но мать ходила к директору, скандалила, потребовала психологической экспертизы и вынудила Совет школы изменить вердикт. Она же подала прошение на участие сына в Социальной программе ...ского университета и сумела добиться положительного решения. И это без взяток и подкупов... Энергичная дамочка. Сыночек, видно, в неё пошёл.

Студент первого курса, член футбольной команды Спортивного факультета, первый семестр окончил с оценками «удовлетворительно» почти по всем предметам, кроме профильной физкультуры. Спортсменчик...

А вот фотография и самого парня...

Смешной...

Тин задумчиво изучал глядящую на него с экрана смартфона недовольную лохматую физиономию, время от времени невольно соскальзывая взглядом на смешно поджатые губы. И от этого украдкой, воровато брошенного взгляда в животе что-то сжималось и вздрагивало.

Сегодняшняя ночь прошла для нашего господина совсем не так мирно, как предыдущая. И после неё смотреть на невинную мартышью мордочку было немного неловко.

Тин дёрнул плечом, сморщил коротковатый нос, ничем не напоминая в этот момент привычный всем окружающим картинно малоподвижный айсберг. А что там пишет информатор про текущую ситуацию?

Объект наблюдения покинул дом и в настоящий момент бродит по одному из торговых центров на площади Сиам.

А вот и задача на сегодняшний день. Прекрасный повод пропустить очередную семейную сходку, не видеть осточертевшие фальшивые лица.

Тин поспешнее, чем требовалось, вскочил с кровати и отправился в душ.

Пора поближе познакомиться с этим неопознанным нелетающим объектом...

Настроение было замечательным, бодрость переполняла, душа пела и хотелось жить.

А причины своего необычно приподнятого настроения молодой господин решительно не собирался анализировать. И правда. Почему бы ему сегодня просто не погулять по Площади Сиам? Можно там и пару деловых встреч назначить. Прекрасное место, вполне подходящее для воскресного времяпрепровождения юного бизнесмена. И никакие скорбные мозгами мартышки тут совершенно ни при чём.

Тин быстро одевался, чуть не посвистывая. Сначала надел одну рубашку, но она показалась ему слишком официальной. Нет, сегодня он предпочитает быть в стиле casual. Сменил рубашку, бросил взгляд в зеркало — хотя перед кем это он собирается красоваться?

Поймав сам себя на этой странной мысли, Тин смутился, но тут же нацепил на лицо привычную холодную маску и одобрительно оценил свой прикид. Люди из приличного общества всегда следят за своим внешним видом!

Пора... Даже не перехватив ничего съестного, дабы не быть пойманным, он сбежал вниз по лестнице, проскочил на цыпочках мимо начавшей заполняться воскресными посетителями гостиной. Холодный высокий голос матушки звонко скрещивался со сдержанными репликами невестки... Змеиное кубло приступило к привычным развлечениям выходного дня. Молодой господин поёжился от неприятных, ненатуральных, издевательских интонаций, сопровождавших каждую встречу этих двух великосветских дам, и быстро скользнул в чрево уже готового к выезду мерседеса.

Выехал, оставляя позади семейный гадюшник, в медленно открывающиеся автоматические резные ворота.

Фух, повезло. Не заметили...

Словно сбросив груз, постоянно гнетущий его в доме отца, Тин, вальяжно раскинувшись, порулил по заполненным улицам к центру города. Впереди маячил отлов и проведение эксперимента над ничего не подозревающей беспечной мартышкой. Сытая удавья улыбка выползла на аристократическое лицо.

Значит, будет весёлый деееень! — как говорила одна рисованная героиня одного известного в далёкой холодной стране мультика. Тин такую героиню не знает. Но вы-то, мои уважаемые читатели, должны её помнить?

§