Экстра 1 - Уксус иногда слаще вина

Дорогие мои читатели, как же я соскучилась по вам и по своим любимым мальчикам.
У меня в планах три экстры - главы из второго тома, ну и как обычно - с собственным "тарирара".
Кое-какой толчок я получила-таки от столь бранимого второго сезона и обязательно возьмусь за его монтаж, как только позволит время и настрой.
Ну а пока - возвращаемся к нашим мальчишкам.
Прошло 5 лет.
И как они там?

— Какого чёрта ты шляешься сюда каждое утро? Тебе собственного охренительного спортзала не хватает?

— Спортзал тут ни при чём. У меня здесь совсем другие интересы. Это что, плохо?

— Кто сказал, что плохо? Харэ передёргивать! Но сколько можно выбрасывать деньги Гуччи под хвост!

В семь утра большинство людей встают и собираются на работу.

Высокочтимый господин Канталуп Киракорн в это время уже начинает свой рабочий день –– и регулярно напарывается на своего настырного красавчика-бойфренда.

По окончании учёбы ему посчастливилось устроиться на работу в одном весьма известном, роскошном фитнес-центре, где наш неукротимый мартын очень быстро проявил себя с самой благонадёжной стороны и стремительно набрал популярность как лучший фитнес-инструктор.

Он работает здесь чуть больше года – и его надоеда-парень, благородный мастер Тин Метханан весь этот год постоянно таскается к нему на работу, будто ему тут мёдом намазано. Не сказать, чтобы он зависал здесь каждое утро: график его работы — вечерние заседания, ночные сейшны, светские рауты, секретные переговоры, заграничные командировки и иные неизменные спутники тяжкой доли высокопоставленного менеджера гигантской корпорации – не позволяет вечно пребывать на сторожевом посту, но, скажем прямо, ПОЧТИ каждое утро высокая широкоплечая фигура, слегка по-медвежьи раскачиваясь, появляется на пороге светлого, просторного зала, расчерченного на квадраты утренним солнцем, смело прорывающимся сквозь огромные, сияющие нестерпимым блеском зеркальные стёкла.

Явление нашего юного красавца каждый раз поднимает в спортзале небольшую бурю, порождая смешки и перешёптывания среди немногочисленных «ранних пташек» – заинтригованных зрителей сего волнительного спектакля, прочно занявшего своё место в репертуаре утренних развлечений узкого круга «посвящённых», состоящего из коллег и некоторых посетителей фитнес-центра.

–– Ну зачем? Зачем ты здесь ошиваешься? В конце концов, это просто неприлично –– так не доверять близким людям. Тебя не учили в твоей чёртовой Международке, что доверие –– основа успешного взаимодействия между индивидами и государствами?

Ничего не скажешь, постоянное тесное общение (если вы понимаете, о чём я) с молодым дипломатом даёт свои неизбежные плоды.

Но наш инструктор явно лукавит, строя невинную мордочку и делая вид, что не понимает причины регулярного утреннего перформанса.

Он (перформанс) имеет в своей основе единственную цель – вновь и вновь подчеркнуть тот очевидный факт, что данный экземпляр гармонично развитого и крайне аппетитного представителя надежды и опоры лечебной физкультуры страны давно и бесспорно принадлежит одному хозяину, из чего следует, что все попытки претендовать на его внимание безнадёжны, глупы и бесперспективны.

Молодой аристократ прекрасно слышит поднятый своим появлением шум, принимая его как неизбежное зло по-королевски терпеливо и небрежно, с надменной и неприятной гримасой на лощёной физиономии.

А вот надежда ЛФК Тая на сами сплетни и пересуды как таковые вообще не обращает внимания. Что реально бесит и выводит его из себя – так это «вшивые аристократы, у которых денег как грязи, и они слишком уж парят на воздусях и не имеют понятия о прозе жизни, выбрасывая каждый месяц на ветер уйму деньжищ для оплаты посещений этого чёртова вместилища спортивной роскоши».

Нет, ну подумайте сами. У этого хренова аристократишки дома прекрасный личный спортзал, куча самого продвинутого оборудования – гораздо лучше, чем здесь, даже собственный бассейн в наличии – так нет же, пасётся в клубе, будто заняться нечем.

И это ещё не всё. Последней каплей, переполнившей чашу терпения и возмутившей нашего служителя культа здоровья до глубины души, стала новая идея, завладевшая Метхананом-младшим совсем недавно. На это раз он решил... прикупить себе персонального тренера.

— Я тебе, Тин, уже сто раз говорил – если твоему высочеству так припонадобился личный тренер, то я вполне могу оказывать эти услуги дома, практически бесплатно, а не за сотни тысяч, как здесь! Я тебя там так оттренирую – век помнить будешь.

И на лице у милашки-инструктора расплылась коварная и многообещающая ухмылка. Мелькнула – и тут же пропала. Ибо разговор этот вёлся у них в последнее время регулярно и каждый раз заканчивался ничем.

Кан тяжело вздохнул и покосился на упрямо вздёрнутый профиль молчаливого бойфренда, мерно тягающего вверх-вниз тяжёлые блестящие блины штанги. Мощные мышцы плавно перекатывались под белоснежной кожей, а у основания шеи ярко пламенел красный след от укуса.

При виде которого смущённый инструктор внезапно залился горячей волной, хлынувшей от ушей вниз и мощно отдавшейся в паху.

Кан сердито тряхнул головой, стараясь выбросить из головы непрошенные воспоминания о том, что предшествовало появлению этой отметины.

Вот что тут можно сделать? Как переупрямить упрямца?..

В своё время, сразу по окончании университета, когда Тин впервые узнал о том, на какой именно род деятельности нацелился его парень, он словно взбесился и всеми силами воспротивился его выбору.

Спор о путях развития карьеры выпускника Спортивного факультета вышел жарким, яростным и почти дошёл до мордобоя, как в старые добрые времена:

–– Что за манера вечно совать свой нос, куда не просят? Мне нравится тренировать людей, я хочу тренировать людей –– и я стану инструкторам, даже если все ледышки на свете объединятся в айсберг и свалятся мне на голову. Не смей вмешиваться в мои планы!

–– Что за занятие – целыми днями лапать желающих похудеть дамочек или качать бицепсы престарелым ловеласам?

–– Если женщина хочет похудеть –– помочь ей –– СВЯТОЕ ДЕЛО! Здоровье нации – это тебе не баран чихнул. Зря я, что ли, столько сил положил на получение этого чёртова диплома?! А теперь, значит, все мои старания Гуччи под хвост, что ли? И чего ты тут раскомандовался? Я же не говорю тебе, с кем торговать, а кого слать на все четыре буквы! И никому не позволю мною управлять, понял?!

Кан, возмущённый, весь дрожащий от ярости, бледный, как полотно, и удивительно хорошенький в этот момент, вытянулся в струнку прямо перед Ледяным принцем, сверкая зло сузившимися глазами. Он даже привстал на носочки, пытаясь с позиции силы надавить на противника, но Его замороженное высочество не отступало, и от отчаяния мартын решился на крайние меры:

–– Или ты решил стать одинокой ледышкой?

Бамс!

В разговоре повисла тягостная пауза.

Канталуп, брякнувший на стол свой последний козырь, ужасно струсил... А вдруг вот он прямо сейчас подумает... и скажет...и скажет... вот скажет...

Даже в мыслях глупая мартышка не могла повторить ту ужасную мысль, что пришла ей на ум.

–– И не мечтай...

Холодный, короткий, через губу ответ вдохнул глоток живительного воздуха в стиснутые страхом лёгкие, закончив ожесточённый спор –– и дав возможность хитрому мальчишке кинуться любимому на грудь и испросить прощения за своеволие другими способами. Надо признаться, у бешеной мартышки пребывали в арсенале особые методы укрощения царственных леопардов, отшлифованные за время их совместного проживания до совершенства.

Преодолев упорное аристократическое сопротивление, сладкий Канталуп настоял таки на своём.

Конечно, Тин сдался не сразу. Он хитрил и юлил. Он нашёл Кану гораздо лучшее место работы, с более высокой зарплатой и перспективами почти заоблачными. Самое же главное, определяющее в выборе ревнивого тирана было одно –– там отсутствовал физический контакт с другими людьми...

Но как ни старался применить свои дипломатические способности юный наследник бизнес-империи, как ни давил, как ни улещал –– ничего не помогало. Упрямый мартын решительно отказался от протекции и настоял на своём первоначальном решении –– работе фитнес-тренера.

Единственное, что было разрешено гордому аристократу в результате всех затраченных им усилий –– так это появляться ежедневно в спортзале и утверждать свои права на владение этой гордой, неприступной крепостью, закреплять своё суверенное владение одной несносной, неуправляемой мартышкой, свирепо бросая вызов всем, кто посмел бы покуситься на его драгоценное сокровище.

Так что очередное препирательство на тему неправомерного использования аристократических сбережений, как всегда, не принесло нашему спортсмену удачи.

–– Я тебе говорил, что прихожу сюда вовсе не за фитнесом. Вот я увидел тебя перед работой –– и день сразу удачно складывается. Значит, вложение своих денег стоит.

Проворчав это себе под нос, Тин пожал плечами и поднялся со снаряда, направляясь к следующему. Кан как личный инструктор поспешил за ним:

–– Сколько ты намерен сегодня заниматься?

Тин споткнулся на ровном месте и напрягся. Он подозрительно повёл глазом на свою непредсказуемую собственность. Надо сказать, с тех пор, как после колледжа Царь обезьян прекратил наворачивать круги по футбольному полю, его кожа посветлела на несколько тонов, превратив чумазую обезьянку почти в модель, что заставляло нашего ревнивца ещё сильнее переживать за сохранность белокожей бестии:

–– Минут сорок. У меня встреча сегодня утром... А что, у тебя сегодня много клиентов?

Нотка хорошо скрытой досады звякнула в голосе аристократа, а ничего не подозревающий Кан начал оживлённо загибать пальцы, радостно сверкая зубами:

— Пятеро, включая тебя. Вторая придёт как раз к восьми, когда ты будешь уходить. Сестрица Прим.

— СЕСТРИЦА Прим? — будь Кан более наблюдательным, он бы заметил, что досада в голосе его парня зазвучала отчётливее, а глаза опасно сощурились.

Ибо названное имя было совсем незнакомо Тину. А ведь он знал клиентов своего парня наперечёт. И это значило, что какая-то новая посетительница нацелилась на персональные тренировки с красавчиком-инструктором.

Хорошо, что его бойфренд был болтлив, как сорока — это экономило Ледяному принцу изрядные суммы на частного детектива. В конце концов, следить за своим парнем –– ненормально. Так удачно, что можно практически всё выведать у него напрямую.

— Ага, Прим. Она дизайнер по интерьеру, сорок лет, но выглядит просто потрясающе –– и такая остроумная. Она здесь уже занимается некоторое время, а сейчас решила купить курс моей персоналки. Сегодня наша первая тренировка, — Кан весело болтал, привычно следя за правильностью движений и безопасностью работы тренажёра, не замечая, как брови Тина завязываются в тугой узел над переносицей.

Так. У него сегодня с ней первое занятие. Узнать её возраст он мог из личного дела. Но откуда он знает, что она остроумная?

— Я болтал с ней несколько раз. И мы всегда здороваемся, когда встречаемся. Видишь, как полезно быть вежливым. Мой доход растёт прямо на глазах, ха-ха.

Юный инструктор гордо задрал нос, демонстрируя свою независимость и полную финансовую свободу, вызывая глубоко запрятанный, но от этого не менее яростный приступ гнева у собеседника.

Неужели ты не можешь дотумкать своей тупой лохматой башкой, что не виси рядом со стойкой ресепшн твоя огромная фотография с сияющей поперёк лукавой мордочки белозубой улыбкой и весёлыми глазами в иглах ресниц, не стояли бы в очередь богатенькие клиентки, жаждущие подзарядить своё тонус, тренируясь под присмотром жизнерадостного красавчика.

Досада на недогадливость бойфренда повергла юного господина в пучину депрессии и далеко не в первый раз породила с трудом подавляемое желание немедленно отправиться к менеджеру клуба и заявить ноту протеста против публичной демонстрации полуобнажённых мужских тел на информационных стендах заведения.

Что это вам, бордель, что ли?!

Тин тихонько вздохнул и скосил глаза на довольного мартына, заботливо подгружающего дополнительные блины утяжеления на штангу подопечного.

Какой толк злиться, если глупая мартышка даже не поймёт причину этих переживаний? Вон как насвистывает, умильно складывая губы в трубочку... ох уж эти губы...

И Тин поактивнее приналёг на упражнения, отвлекая себя от просочившихся в мозг излишне пикантных мыслей. Но эти вроде бы совершенно ненужные мысли удивительным образом улучшили его захиревшее было настроение.

Да. Его Кан всегда был беспечным, весёлым и очень оптимистичным человечком. Он легко заводил друзей и ещё в универе всегда был окружён толпой балагурящих и подначивающих его приятелей. Он никогда не обижался на подколки, всегда первым хохотал над остроумным словцом в свой огород, а от его собственных дурацких шуточек и звонкого, немузыкального пения у окружающих невольно пропадала хандра.

А как легко его было обдурить...

Тин аж застонал тихонько, вспоминая, как элементарно его мартышка ведётся на любой предложенный ей банан. И как тут не беспокоиться на каждом шагу за глупое хвостатое?

Вот совсем недавно один из его клиентов начал плакаться юному инструктору в жилетку о своей поруганной любви, которую якобы можно вылечить особо дорогой едой – и наш добрый самаритянин тут же вызвался повести псевдо-страдальца в ресторан, где тот наел на такую сумму, оплатить которую наш горе-врачеватель сумел только с помощью карточки вовремя подоспевшего бойфренда (и очень злого в тот момент бойфренда, следует признать откровенно).

Другой выдумал, что потерял ключи от машины, и мартышка вместе с ним лазала под лавками уже потушившей лампы раздевалки в поисках потери – и лишь своевременное явление Каменного гостя в лице господина Метханана-младшего спасло недогадливого инструктора от возможных приключений на его пятую точку.

Третий решил, что ему необходима помощь в очень тонком и деликатном вопросе – он вздумал разобраться, нравятся ли ему мужчины. Для этого он пригласил своего фитнес-тренера в ресторан определённого толка и повёл там задушевный разговор, состоявший из крайне прозрачных намёков, которые, однако, натолкнулись на непробиваемую стену абсолютно искреннего непонимания. Кан сидел, внимательно слушал, озабоченно кивал и даже иногда вставлял поучительные советы, но абсолютно не въезжал, к чему весь этот разговор ведётся.

Тин тогда, после сигнала от своей службы наблюдения моментально примчавшийся в клуб вызволять недогадливого партнёра, получил истинное наслаждение, сидя в полутьме за соседним столиком и наблюдая, как страдальчески морщится лицо любителя мальчиков, когда каждый раз его проникновенный комплимент тонул в болоте мартышкиной наивности.

Кончилось всё тем, что распалённый экспериментатор цапнул таки красавчика-инструктора за коленку – и тут же схлопотал от налетевшего на него разъярённого леопарда, которому потом пришлось вступить в долгую и совершенно непродуктивную дискуссию с возмущённым таким произволом мартыном, который всю обратную дорогу сидел надутый на пассажирском кресле роскошного Тиновского порше (купленного молодым СЕО на свой первый крупный гонорар) и трындел, как возмутительно ведёт себя его парень, который не понимает нормальной мужской дружбы и расценивает случайное прикосновение как злонамеренное нападение.

Тин только злобно фырчал и отмалчивался, не желая тратить силы на бесполезные пререкания и прокручивая в уме разнообразные методы расплаты чёртовой мартышки за проявленное легкомыслие.

Короче: сказать, что поводов для беспокойства у юного мастера не было –– значит погрешить против истины.

— Да чтоб она сдохла!

Нервный шёпот растревоженного наследника корпорации, пожелавшего нелёгкой судьбы новой клиентке популярного тренера, достиг таки ушей потонувшей в своих мыслях мартышки:

— Ась? Что ты сказал? Кто-то умер? Собираешься на похороны? Ну, у нас осталось ещё пятнадцать минут. Чем закончишь занятия? Пойдём на ещё какой-нибудь тренажёр? Или просто свободная разминка?

Тяжёлые вздохи Тина дошли, наконец, до сознания озабоченного размышлениями Кана.

Он остановил тренажёр, помог своему парню распрямиться, подтолкнул его к стоящему рядом пуфику и развернул полотенце, приготовившись обтереть разгорячённое, подёрнутое блестящей плёнкой пота, белоснежное тело.

Тин, плюхнувшись на сиденье и нетерпеливо поведя плечом, искоса снизу вверх глянул в заботливо склоняющуюся к нему мордаху, вроде уклоняясь –– но не настолько, чтобы не позволить Кану дотянуться до себя.

Сердито сощуренные глаза леопарда воткнулись со звоном отточенной рапиры в невинно помаргивающую мартышку.

— Не вздумай корчить мне эту рожу, Тин. А то я сейчас же уйду. Хочешь быть рядом – смотри на меня с улыбкой, –– говоря эти слова строгим голосом, Кан быстро и ласково обтирал плечи и руки своего парня, очень естественно и почти незаметно со стороны прижимаясь бедром к его взмокшей спине.

За годы, проведённые вместе, он уже очень хорошо изучил своего противоречивого и капризного властелина и прекрасно знал, что как бы тот ни был зол, если ему улыбнуться... И Кан засиял своей крышесносной мальчишеской улыбкой, от которой млел весь женский и половина мужского контингента фитнес-центра.

Чёрт, когда он так улыбается, я в медузу превращаюсь...

— Сегодня вечером я свободен, могу приехать, – голос Тина звучал холодно, но кого он хотел обмануть? Он надменно вскинул подбородок, не в силах, однако, отвести глаз от парня, смеющегося над ним в голос и откровенно любующегося стремительно краснеющими ушами надутого дылды с презрительной физиономией.

Тин вскочил на ноги и навис над рисковым инструктором, как глыба готовой сойти лавины:

–– Ты ведь не против поупражняться немного в моей постели, конфетка? –– скользкий шепоток прошелестел прямо в запылавшее в ответ ухо инструктора, жаркие губы почти задели горячий ободок ушной раковины, дыхание обожгло щёку –– и любитель утренних тренировок медленно и неохотно отлип от желанного тела, отодвигаясь от него на требуемое приличиями расстояние.

Кан, сам только что преодолевший ознобный трепет, тут же расплылся в радостно согласной улыбке:

–– Окей. Я заканчиваю сегодня в семь. Куда поедем – к тебе домой или в наши апартаменты?

Твою ж мать...

Тин и не рассчитывал на то, что его бесстыжая мартышка смутится –– но помечтать-то ведь не вредно?

Невольный вздох вырвался из груди юного аристократа – он словно надеялся укорить партнёра за нескромность –– однако его тяжкий вздох возымел совсем противоположное воздействие –– впрочем, как и обычно:

–– Чего вздыхаешь? Тебе неудобно в семь? Слишком поздно? Да ладно, ты и не обязан меня подвозить. Едь сам, куда тебе надо. Так где встретимся –– у нас дома или у тебя?

–– Вот же идиот... –– и Тин мягко оттолкнул от себя весёлую мордочку невтыкающего бойфренда.

–– Ээй! Чего ругаешься? Сам же говорил, что ругаться нехорошо. Мне так запрещает –– а самому так можно. Эти твои двойные стандарты... –– гневный поборник справедливости начал воинственно повышать голос, и Тину пришлось поспешно заглушать громовые раскаты кратким изложением повестки сегодняшнего вечера:

–– Я забираю тебя в семь, едем в наши апартаменты, т.к. матушка сегодня дома, а мне слишком лень с ней пикироваться.

С этими словами Тин сдёрнул полотенце с руки спортивного наставника и вальяжно направился в душ. Кан ринулся за ним в попытке остановить –– и впечатался прямо в спину резко затормозившего бойфренда, попавшись на его любимый приём:

–– А ты что, на сегодня уже закончил тренировку?

–– Я не в настроении. Мне надо в компанию –– готовиться ко встрече с контрагентом, –– и леопард царственно скрестил руки на груди, удовлетворённо наблюдая за потирающей ушибленный о его лопатку нос мартышкой, затем он вдруг наклонился и, воровато оглянувшись...

Чмок...

Он думал застать бойфренда врасплох –– но в очередной раз недооценил скорость его реакции. Юркой лаской Кан извернулся –– и поцелуй, предназначавшийся до сих пор мягкой и почти бесщетинной щеке, пришёлся прямо в раскрытые, пухлые губы. От этого неожиданного перехвата у Тина на секунду засбоило в мозгу –– он пошатнулся, но тут же обрёл вновь потерянное было равновесие –– не без помощи лукаво ухмыляющегося Кана:

–– Думаю, сегодняшние переговоры пройдут удачно. А если тебе придётся сцепиться со своим братом –– надеюсь, ты его обставишь по всем пунктам.

И мартын ткнулся подбадривающе в щёку леопарда, заставив сердце того благодарно забиться в суматошно-ускоренном темпе.

Как же он всегда в самые трудные моменты помогает мне собраться.

Кан быстро отпрянул, сверкнул привычно ослепительной улыбкой и подтолкнул своего парня по направлению к душевым:

–– Ну, марш в душ и иди готовиться к заседанию. Увидимся в семь.

По его тону Тин понял, что Кан не последует за ним, хотя иногда они себе позволяли некоторые вольности во влажной глубине стеклянной кабинки, но это на удивление не разозлило его. Тот лучик света, ту частичку тепла, за которыми он приходил сюда по возможности каждое утро, которые помогали ему пережить тяжёлый, изнуряюще давящий, бесконечно длинный бизнес-день –– эти витамины любви он уже получил, и, подчиняясь повелительно направляющей его руке, не споря, последовал в заданном направлении.

Кан был единственным человеком во всём мире, который мог заставить его любить, ненавидеть, беситься и смеяться в одно и то же время. Рядом с этой беспечной мартышкой его настроение вечно скакало вверх-вниз, словно каталось на американских горках.

Спустя немного времени высокий холоднолицый парень в джинсах и футболке покинул раздевалку, повёл глазами по роскошному лобби –– и оттаявшее было его сердце вновь захрустело корочкой льда.

Прямым ходом он направился к одному излишне популярному фитнес-тренеру, весело болтающему с толпящимися рядом посетителями центра, жадно пожирающими его глазами (ну, или так казалось Ледышке, вновь терзаемой слепой ревностью):

–– Я ухожу.

–– Значит, увидимся вечером, –– и Кан поощряюще хлопнул своего подопечного несколько раз по плечу. Эта маленькая фамильярность вновь заставила Тина невольно растаять улыбкой, напоминая, что сия своенравная бестия принадлежит своему господину целиком и полностью, а, значит, день пройдёт удачно, согласно намеченному плану –– ведь его благословил самый важный человек в его жизни.

Кан, дурашка, понимаешь ли ты, насколько ты для меня важен?

Тин невидяще окинул взглядом окружающую его парня группу, коротко кивнул –– и растаял в послушно раздвинувшихся дверях.

Только после того, как он скрылся из глаз, один из собеседников Кана осмелился задать ему волнующий всех вопрос:

–– Братец Кан, а этот человек просто твой клиент?

Кан оторвал задумчивый взгляд от дверей, в которых только что скрылась широкая спина Тина, и перевёл его на молодого посетителя. И правда, он раньше не видел его в зале так рано, а значит, тот никогда и не сталкивался с младшим господином Метхананом.

Кан на секунду замедлился с ответом.

Когда Тин купил здесь абонемент, он же купил его не как мой бойфренд, а как обычный клиент. Значит, здесь для меня он в первую очередь и есть клиент.

И великий мыслитель Спиноза Канталуп согласно кивнул.

–– Вау! Он такой красавчик. А он из каких? Из правильных (из прямых)?

При этом вопросе Кан не смог удержаться от сердитой гримасы, но спустя краткое мгновение расслабился.

С чего ему волноваться по поводу Тина. Конечно, как тут удержаться и не поддаться его чарам. Вот и ещё один пал их жертвой.

Сочувствие к говорившему заставило Кана снисходительно усмехнуться, раздуваясь от гордости за своего красавчика-бойфренда.

Да, изменения со времён колледжа были явно налицо.

Сегодняшний двадцатитрёхлетний Тин сильно отличался от себя самого пятилетней давности. Его телосложение, нрав, даже выражение глаз – всё стало совершенно иным, взрослым, взвешенным. Бизнес-империя его отца процветала, и он постоянно находился в самой гуще событий. Участие в подковёрных интригах корпорации закаляло его, делало внешне всё более и более спокойным и сдержанным, совершенно нечитаемым для посторонних.

Именно эта внешняя, хорошо проработанная защита прекрасно скрывала то глубинное, непредсказуемое, вулканически взрывоопасное, что таилось, как и прежде, на дне души и давало иной раз чудовищные всплески, отражающиеся на немногих близких ему людей.

Окружающим же он казался солидным, уравновешенным, немного холодным, но в целом доброжелательным молодым бизнесменом, лакомым кусочком для юных хищниц, охотниц за богатыми наследниками.

Как, сочувствуя старшему брату, не раз говаривала сестрица Ли, такой цветочек, как Кхун Тин, не мог не привлекать к себе внимание любой девушки или даже юноши с неустойчивой ориентацией.

Эти высказывания Лимон всегда смешили Кана – у мастера Тина уже давно есть свой цветочек, на который он молится – и иных ему не надо.

Мысли о «прямоте» его бойфренда ещё больше развеселили юного инструктора –– и он, нагнувшись поближе к уху клиента, прошептал тому трагическим шёпотом:

–– Он... как бы это сказать... непрямой... Он изогнут... так изогнут, как спираль против москитов.

–– Да вы что?! –– посетитель отвесил челюсть от изумления, а Кан, коварно хохотнув и утвердительно кивнув головой, добавил яду и пырнул несчастного молодого человека отравленным кинжалом прямо в бок:

–– И у этой спиральки уже есть хозяин. Которого он просто обожает.

Закончив с экзекуцией и оставив гостя в полном обалдении переваривать полученную информацию, Кан гордо отошёл, посмеиваясь и наслаждаясь новой победой своего восхитительного муженька. И ни единой тени сомнения не забралось в его лохматую, бестолковую голову.

Может, я и слишком доверчив. Но ведь Тин сказал, что любит одного меня, и я верю ему всем сердцем.

–– Оооо, господин Кан, Вы так популярны. К Вам просто не пробиться. Наверное, зря я выбрала Вас персональным тренером –– Вам будет жаль тратить своё драгоценное время на такую старую тётку, как я...

Кокетливый женский голосок отвлёк гордого мартына от размышлений о Тине и вернул к профессиональным обязанностям:

–– Сестрица Прим, разве можно так думать? Это же совершенно несправедливо по отношению к Вам...

–– Ах нет, я совершенно серьёзна...

–– Хахаха... Я Вам не верю. Вы не можете не знать, как прекрасно выглядите!

Кан недаром стал одним из самых популярных тренеров центра. Его задорная мальчишеская улыбка, звонкий смех, стройная, сильная, мускулистая, но юношески тонкая фигура – с явно прорисованными, но не излишне накачанными мускулами – всё это вкупе с умелым подходом к планированию физических нагрузок и прекрасными коммуникативными навыками делало его неизменно притягательным магнитом для многих посетителей зала. И наша сорокалетняя кокетка не стала исключением.

–– Ах, Вы просто смеётесь надо мной, над моей коровьей неуклюжестью...

–– Сестрица, всем бы такую неуклюжесть. И посмотрите, какая Вы стройная и подтянутая. Поделитесь секретом, прошу Вас. Мне обязательно надо рассказать его моей матушке, ведь она, когда ей было сорок, совсем не выглядела так замечательно, как Вы.
Я уверен, что Вы и в восемьдесят сумеете вскружить голову любому восемнадцатилетнему юнцу, стоит Вам лишь взглянуть на него своими завораживающими глазами.

Все эти милые речи извергались из Кана безо всяких умственных усилий. Он говорил нечто подобное по сто раз на дню разным людям, абсолютно не задумываясь о правдоподобности своих слов. Приятные слова всякому по сердцу.

Нынешняя же его подопечная, заказавшая пробную персональную тренировку, в ярком обтягивающем спортивном костюмчике, с простой, но элегантной причёской, с лёгким, практически незаметным утренним макияжем и правда походила скорее на молоденькую девочку, чем на солидную даму. Она явно тщательно следила за собой и могла стать желанным призом практически для любого мужчины.

–– А что насчёт Вас? Кружится ли рядом со мной Ваша голова?

Вопрос заставил Кана глупо хихикнуть, хотя где-то далеко в голове звякнул предупредительный звоночек. Если бы, конечно, кто ещё стал его слушать...

–– О чём Вы, сестрица?

–– Ну уж нет. Я совсем не хочу смотреть на Вас как на своего братца.

Она стояла рядом с Каном, призывно поблёскивая накачанными губками и осторожно облизывая глазами крепкую фигурку инструктора, потом протянула поблёскивающую остренькими коготками ручку и легонько провела пальчиком от его обнажённого плеча вдоль линии рельефного бицепса до шелковистого локтя:

–– Ах, братец Кан, Вы такой стройный! Наверное, можете есть всё, что захотите – и никаких ужасных диет.

–– Я –– поклонник спорта и фитнеса. А сбалансированная диета и соответственные упражнения помогают держать тело в надлежащей форме.

Речь была разумная и вполне достойная лучшего сотрудника знаменитого фитнес-центра, однако произносил её господин инструктор, скрестив за спиной пальцы, ибо о непомерности его аппетита лучше всего мог бы поведать правду отсутствующий на данный момент бойфренд, который каждый раз после совместного приёма пищи с удивлением, граничащим с почтительным ужасом, восклицал:

–– Чёрт побери, Канталуп, и куда только всё это в тебя помещается! Когда-нибудь твоя телесная оболочка не выдержит напора изнутри и лопнет...

Кан в теории был согласен с этим суровым приговором, потому что, в отличие от других инструкторов, он совершенно не соблюдал диету и не следил за своим весом, но сколько бы он ни поглощал самых разнообразных продуктов, обжираясь иной раз дни (чаще ночи) напролёт, его вес всегда держался в рамках необходимого.

Иногда, пристыженный собственным обжорством и обуянный порывом рачительности, Кан пытался перейти на фастфуд и дешёвую еду из уличных забегаловок, но грозный шугар дэдди, застав его однажды дома за тарелкой лапши быстрого приготовления, тут же прошествовал на кухню, выгреб из шкафов все запасы вредной еды и, невзирая на мольбы, уговоры и даже угрозы оскорблённого такой расточительностью мартына, выбросил их на помойку, заказав немедленно кучу деликатесов и забив ими под завязку холодильник.

Пронзительный женский голосок вернул улетевшего вновь в страну грёз господина Киракорна на землю:

–– Ах, Вам надо обязательно сходить со мной пообедать, чтобы Вы могли рассказать, что следует есть женщине моего возраста. Когда Вас удобно пригласить?

Подобное приглашение не являлось нарушением правил клуба, и наша сладкая Дынька, ничтоже сумняшеся, с готовностью воскликнула:

–– Когда пожелаете. В любое удобное для Вас время.

Слова вылетели из Дынькиного рта без запинки, и лишь внезапно всплыл перед глазами хмурый лик Всеазиатского Великого уксусного короля, а в глубине вихрастой головы, где-то в районе макушки зачесалась неясная опасливая мыслишка...

Но если здраво поразмыслить, а что тут такого? Посетители частенько приглашают своих тренеров пообедать вместе. Ничего в этом особого нет. И не станет Тин злиться по таким пустякам...

***

День шёл своим чередом.

Люди сменяли друг друга перед глазами инструктора, и Кан уже нетерпеливо поглядывал на часы, считая, сколько осталось до конца рабочего дня, как вдруг к нему подлетел коллега – высокий, лощёный, загорелый парень с ярко выбеленными длинными, разбросанными по плечам волосами:

–– Кан, дружище, выручи, пожалуйста.

–– Что такое? –– милашка-инструктор напрягся –– и не зря.

–– Понимаешь, мне очень надо уйти сегодня пораньше. А я ведь дежурю...

Каждый инструктор центра по очереди выполнял обязанность дежурного – уходил последним, проверяя, выключены ли все тренажёры и не осталось ли чего подозрительного в раздевалках.

График таких дежурств был официально утверждён и замены не приветствовались, но жизнь –– штука непредсказуемая, и инструктора регулярно менялись сменами, подменяя друг друга в случае необходимости.

Этого инструктора Кан не слишком жаловал –– слыхал, что за его спиной блондин любит рассказывать про него всякие нелепицы, но так как самому ему ни разу не доводилось оказаться свидетелем такого разговора, то и причин для предвзятого отношения особых не было. Конечно, охотнее он подменил бы кого-нибудь другого, но...

–– А что у тебя стряслось?

–– Понимаешь, –– наклонившись к более низкому инструктору, зашептал длинноволосый ему на ухо, –– ходит тут одна мадам... Очень богатая... Я давно хотел с ней замутить, а она ни в какую... а тут сама подошла и назначила встречу. Я никак не могу отказаться, иначе она меня пошлёт –– и больше уж дело не выгорит... Ну что, договорились?

Кан внутренне поморщился, но корпоративная этика обязывала пойти навстречу, и он неохотно –– но всё-таки кивнул головой:

–– Ладно, договорились.

–– Ты настоящий бро! –– блондин вульгарно трепанул мартышку по щеке и тут же посеменил в сторону раздевалок.

Кан вздохнул, решая, когда позвонить своему Ледяному принцу и предупредить о задержке, как вдруг... звякнуло уведомление в Лайн. Кан вытянул из кармана телефон, глянул –– и глаза удивлённо полезли на лоб: 

«Братец Кан, я купила Вам деликатесов. Только что доставили прямо из Чиангмая.»

Это утренняя посетительница. Что за?..

На самом деле общение с клиентами через Лайн –– дело в фитнес-индустрии привычное. Назначать тренировки, переносить, обговаривать условия –– всё это делать в таком формате очень удобно, и все инструктора пользовались таким видом связи очень охотно. Но сейчас посетительница вела себя не по регламенту. Как она догадалась о пристрастиях в еде своего инструктора –– да и с чего вообще подумала об этом?

Он поспешно отстучал ответ: «Сис Прим, я даже не знаю, смогу ли я их принять. Прошу Вас, не надо мне ничего приносить».

Вы, наверное, думаете, с чего бы вдруг наш мартын стал столь церемонным –– особенно если дело касалось его наилюбимейшего хобби –– еды, но разгадка была проста и крылась в одном из пунктов официального соглашения, составленного по всем правилам дипломатического искусства неким выпускником Международного факультета, которое после яростных баталий и ожесточённых дискуссий было подписано обеими высокими договаривающимися сторонами.

Означенный пункт гласил:

НЕ ПОЗВОЛЕНО ПРИНИМАТЬ НИЧЕГО И НИ ОТ КОГО.

Коротко и ясно.

Столь лаконичной формулировке предшествовал долгий спор, закончившийся безоговорочной победой отечественной дипломатии над местным спортом.

–– Что за дурацкое условие? Зачем оно? Ну хорошо, хорошо. Раз ты настаиваешь, я согласен. А тебя этот пункт тоже касается?

Кан помнил, как круто сошлись брови бойфренда над переносицей при его неловкой попытке пошутить и как ему пришлось поспешно отступать, дабы не разгневать Великого и Ужасного ещё больше:

–– Да понял я, понял. Не буду ни у кого ничего брать. Можно подумать, в этом центре только и дело всем остальным, что мне подарки таскать. Замётано –– никаких подарков.

Так что нынешнее сообщение в Лайн ставило нашего инструктора в крайне неприятное положение. Он отстучал свой отказ –– и с нетерпением ждал ответа. Но...

–– А что же мне делать? Я всё уже сюда принесла, –– елейный женский голосок за спиной заставил мартышку подпрыгнуть на месте от неожиданности и обернуться.

Утренняя посетительница стояла прямо перед ним –– в красивом вечернем платье, ярком макияже и на высоких каблучках, сияя ухоженным лицом и нарочито беспомощно выставляя вперёд руки, полные ярких цветных пакетов. Кан невольно залип глазами на эти пакеты, узнавая дорогие марки, которыми Ледяной принц любил баловать свою мартышку, но отрицательно покачал головой и даже руки спрятал за спину, чтобы не потянуться по старой привычке проверить, что там прячется за пёстрой, притягательной упаковкой.

На красивом личике дамы мелькнула капризная, недовольная гримаска, и Кан поспешил объяснить свой отказ:

–– Сестрица, не надо сердиться, но я не хочу, чтобы другие посетители поняли Ваш поступок неправильно. Нам запрещено брать подарки от клиентов, и если я сделаю для Вас исключение, другие обидятся.

–– Ах вот в чём дело, –– с облегчением рассыпала лукавый смешок дама и кокетливо пожала плечиком. –– Так я специально выбрала время, когда народу уже немного. Давайте скажем, что я принесла эти сладости вовсе не Вам, а Вашей милой сестричке, о которой Вы сегодня мне рассказывали. Ведь она учится в медицинском –– это так трудно, столько сил надо. А хорошие, полезные деликатесы помогают набираться сил. Ну посмотрите, сколько я всего накупила –– неужели всему этому пропадать?

Сама не зная того, посетительница инстинктивно нашла самое слабое место у собеседника –– пропадающая еда для Кана всегда была настоящим табу. И потом –– из пакетов так одуряюще пахло...

А ведь Ли и правда трудится, не покладая рук, ей нужны положительные эмоции.

Кан невольно придвинулся и потянулся носом к ближайшему пакету, как сторожкий дикий зверь, приманиваемый в ловушку хитрым охотником.

Если взять немножко для Лимон, она обрадуется, и Прим не обидится...

–– Разве Вам трудно забрать у меня эти пакеты? Ведь это всего лишь немного закусок... А я уже устала их держать.

И дама с преувеличенно тяжёлым вздохом воззрилась на Кана из-под накрашенных, круто загнутых ресниц, беспомощно протягивая к нему руки.

–– Ах, конечно-конечно, сейчас я Вам помогу... И да, наверное, моя сестрица будет рада такому угощению... –– Кан перехватил протянутые ему пакеты и засиял преувеличенно благодарной улыбкой, вежливо кивая даме в расчёте на то, что вопрос, наконец-то, закрыт.

Внезапно ледяной ветер прошёлся по затылку, зашевелил короткие волоски на шее и зябким сквознячком протянул по макушке.

Чёрт, что за фигня творится?

Он повёл глазами по залу –– недавний белобрысый инструктор кенгуриными прыжками приближался к ним с дальнего края спортзала со злым, ненавидящим выражением на смазливом личике. А с другого конца зала, от раздевалок...

О Будда всесвятый! Кого я сегодня прогневил в этом чёртовом Поднебесье?!

С другой стороны зала неспешно вышагивала знакомая высокая плечистая фигура в строгом бизнес-костюме.

Кан дёрнулся было пихнуть предательские подношения обратно дарительнице... но та уже опустила руки, и бедняга-инструктор завис, не зная, куда деть это яркое свидетельство его преступления.

Двое вновь прибывших достигли точки пересечения почти одновременно:

–– Госпожа Прим, вот Вы где. А я Вас повсюду ищу!

–– Прошу прощения, у Вас посетительница?

Злые глаза блондина прожигали насквозь кановскую смущённую мордочку, в то время как взгляд второго подошедшего к парочке молодого мужчины не отлипал от предательских пакетов в руках недотёпы-инструктора.

–– Ахахаха, я и забыла, что мы сегодня с тобой встречаемся, малыш, –– похоже, дамочку ситуация ничуть не смутила, а лишь позабавила. –– Ну пойдём-пойдём, раз уж обещала, значит, надо выполнять.
Братец Кан, не забудьте передать от меня приветик Вашей замечательной сестричке. Вы, как вижу, пока заняты. Так что поужинаем вместе как-нибудь в другой раз.

И яркая, пёстрая, будто тропическая птица, женщина цепко ухватилась за локоть блондина, одарила кокетливой улыбкой нагруженного подношениями Кана, с интересом мазнула взглядом по нечитаемому лицу другого посетителя, бросила нечто невыразительно-приветственное и удалилась вместе с юнцом, бодро повиливая бёдрами и поцокивая по плитам пола остренькими каблучками.

–– Я, похоже, невовремя. Прошу прощения, что нарушил твои планы, –– голос Тина хрустел льдом так знакомо, что зябкий озноб прошёлся по хребту растерянной мартышки. –– Не надо меня провожать. Увидимся в понедельник.

–– Постой. В какой понедельник? Мы же сегодня у нас. Я просто не успел тебе позвонить –– тут планы немного изменились, меня попросили... –– Кан поспешно зачастил, прерывая сам себя натужно весёлыми смешками.

–– Вот и прекрасно, что изменились. Я как раз заехал сказать, что у меня тоже возникли другие дела. Мы не сможем встретиться. Я сегодня ночую дома.

Слова, срывающиеся колючими ледышками с пухлых, красиво очерченных губ, сыпались бедняге Кану прямо за шиворот, усиливая озноб, а молодой господин, развернувшись на каблуках вокруг своей оси, мерным шагом направился к выходу.

–– Дома? Ладно. Я освобожусь где-то часиков в десять и к одиннадцати буду у тебя, –– Кан заторопился, пытаясь задержать удаляющегося парня, и неловко цапнул его за рукав рукой, нагруженной пёстрыми пакетами.

Тин замер на секунду, потом аккуратно отцепил цепляющуюся за него руку, слегка повёл подбородком в сторону собеседника и холодно бросил:

–– Ни к чему. Я буду занят.

–– Что?

Кан замер на месте.

Ещё никогда за все их совместные пять лет Тин не отказывал своему парню в посещении.

Он так зол? Да чё я сделал-то? Неужели только из-за...?

–– Послушай, ну не надо так злиться. Ты же ничего не понял... Просто сестрица Прим узнала, что Лимон учится в медицинском, и решила её немножко побаловать, передать подарочки... А я... Я же всегда только о тебе... Я... Да постой же ты!

Кан попытался догнать и затормозить целеустремлённо удаляющуюся от него фигуру, но при попытке обойти Тина его вдруг пробрала нестерпимая дрожь, и он почувствовал себя «Титаником», подставляющим беззащитный бок под ледяную громаду айсберга –– такой неумолимой отрешённостью и убийственным холодом веяло от высокой, широкоплечей фигуры в траурно-чёрном, даже на вид дорогом костюме.

Какой-то тёмной энергетической волной Кана отшвырнуло прочь с дороги этой фигуры, словно щепку.

–– Я закончу работу и приду к тебе, –– беспомощно, но упрямо выкрикнул он в удаляющуюся спину.

И услышал в ответ:

–– Не стоит. Рекомендую отправиться поесть со своими клиентами. Охране будет велено никого не пропускать.

Хлопнула дверь.

Кан остался в пустом зале один.

И чё это такое было? Он правда прогнал меня? Не разрешил мне к себе прийти? Он так сильно разозлился? Да чё я сделал-то?!!!

Вопросов осталось много, но задавать их было уже некому.

***

Ли засиделась за учебниками и подумывала о том, чтобы соорудить себе парочку бутеров, когда её телефон задумчиво завёл саундтрек из «Горбатой горы», стоявший на контакте её непутёвого братца.

Девушка радостно откинула надоевший томик, с хрустом потянулась и лениво взяла трубку.

–– Лииииии!!! Спасиииии меня! Спаси своего любимого братцаааа!

Вопль оглушил её так, что она вытянула руку подальше от себя, пытаясь на расстоянии вникнуть в суть диких рулад, доносящихся из динамика, послушала немного несвязные отчаянные вопли, нахмурилась и строго рявкнула:

–– А ну тихо!

На другом конце трубки испуганно заткнулись, и девушка поднесла телефон к уху:

–– А теперь без паники и воя просто спокойно скажи, чем ты так разозлил братца Тина.

И тут же вновь отставила руку, потому что вопли на том конце возобновились с новой силой, однако в более информативном ключе:

–– Да я ничего... С утра было всё нормально... Мы собирались вместе провести вечер... Он заехал... и взбесился... Может, у него правда дела?.. Но ещё... ещё может быть... я тут получил подарок от клиентки. Для тебя, между прочим, взял! Так что отвечать будем вместе!.. Всякие вкусняшки из ЧиангМай.

До этого голос звучал довольно уверенно и напористо, а тут вдруг стих и зашептал так, что девушке пришлось напрячься, чтобы услышать:

–– А он увидел.

–– И ты уверен, что только в этом дело? Тебе клиенты довольно часто дарят подарки. Ты же совсем не умеешь никому отказывать! А тут Тин прямо так таки и рассердился? –– усомнилась Лимон в логических выводах непутёвого старшего брата.

–– Думаю, да. Рассердился. Он не разрешил мне вечером прийти к нему домой. Мы вообще хотели побыть сегодня вместе у нас в апартаментах. А он сказал... он сказал... –– голос на том конце трубки прервался и захныкал.

–– Не ной! Слушай, а ты уверен, что твоя клиентка хотела только угостить тебя? Может, у неё были на тебя и другие планы?

–– Планы? Да нет. Какие планы? Она сегодня совсем с другим парнем встречается. А мне сказала, что со мной поужинает в другой раз... Я не понял, чего ты там ржёшь?

–– Слушай, братец. Ну нельзя же быть таким кретином?! Братец Тин слышал, как она собиралась с тобой ужинать?

–– Ну, слышал. И что? Я же не сказал, что пойду с ней. Я только подарки для тебя взял. И всё!

–– Так он приревновал тебя, дурья твоя башка!

Кан недовольно нахмурился:

–– При чём тут ревность? Глупости какие... Я же просто... да я никогда ни о ком другом и не думаю!

Ли тяжело вздохнула:

–– Знаешь, Канталуп, мне иногда безумно жалко братца Тина. Как он только умудрился влюбиться в такого дурака, как ты? Ну подумай сам –– как ему не ревновать? Ты взял подарки у посторонней тётки, она тебя приглашала поужинать вместе. Да и знаю я, как ты умеешь кокетничать и ворковать с чужими людьми. Ты уже год работаешь в этом центре, я всё удивлялась, когда же у братца Тина лопнет терпение.

–– Я?? Кокетничать??? ВОРКОВАТЬ??? Да что ты несёшь! Никогда я так не делаю, –– возмутился Кан, в глубине души неохотно признавая, что в заявлениях сестры присутствует некоторая доля истины. –– Но в любом случае я просто вежлив с посетителями. Как и положено лучшему фитнес-тренеру! Не больше!

–– Ах не больше? Тогда всё в порядке. У вас всё прекрасно и волноваться совершенно не о чем. Зачем ты мне звонишь? Вешаю трубку!

–– Стой, сестричка Ли! Погоди! Я дурак –– а ты полностью права. Я ничего не понимаю в жизни, а ты самая умная, самая лучшая, самая хорошая сестра на свете! Помоги же мне! Подскажи, что надо сейчас сделать?

Лимон немного понаслаждалась тем, как старший покаянно посыпает голову пеплом, а потом с дьявольской усмешкой процедила:

–– Ступай в постель и ублажи своего муженька по полной.

–– Так как же я пойду, когда он запретил мне к себе приходить!

Этот горестный возглас вызвал у нашей роттэн вумэн приступ удушающего смеха, она показалась самой себе хищной, опасной кошкой, у которой при виде глупой доверчивой мышки заостряются и вылезают из мягкой лапки длинные ядовитые коготки:

–– Так ты, значит, понимаешь, где надо мириться с мужчиной? Вот бы посмотреть на тебя в роли подлизывающейся жены... Всё бы отдала за это зрелище!.. Надеюсь, твои приёмчики в постели лучше тех, которые ты употребляешь в обычной жизни? Или подсказать тебе ещё парочку?

Утвердительное кудахтанье в трубке подействовало на будущего медика вдохновляюще:

–– Тогда почтительно внимай и запоминай уроки от Великой фудзёси Лимон Киракорн!

***

Пока Кан с энтузиазмом подвизался в роли ученика прославленной школы rotten women, Тин тем временем завис перед своим автомобилем на стоянке у фитнес-центра, не в силах заставить себя сесть внутрь и уехать, как он уверенно продекларировал, стоя рядом с Каном.

Легко ему было говорить это, чувствуя подле себя знакомую, родную ауру, легко было быть храбрым и надменным рядом с растерянной бестолковой мартышкой.

Но сейчас, когда требовалось претворить свою угрозу в действие, ноги просто не несли его дальше.

Когда он, подгоняемый радостью от того, что освободился пораньше, быстро входил в спортзал, зрелище его парня, принимающего подачки от какой-то разукрашенной тётки, обожгло похлеще удара хлыстом.

Гнев, злость, страх, боль –– всё это смешалось в крутом клубке самой жгучей ревности, которая подкралась тем более неожиданно, что ничто сегодня подобного не предвещало.

Его глупая, доверчивая Дынька принимала эти дары ВТАЙНЕ от него. Свидетельством чего была явная попытка при виде неожиданно появившегося бойфренда вернуть их обратно.

А потом эта кокетливая, эта предательская фраза об ужине...

От неё в мозгу нашего дипломата совсем перемкнуло, ослепительно вспыхнувшая дуга сожгла все контакты и оставила за собой только лаву серой ярости.

Ему казалось, что он только что по воле случая предотвратил самую настоящую, самую подлую измену –– а это значит, она фактически произошла. Где-то глубоко внутри, за слепящим его гневом, Тин понимал, что неправ, осознавал, что, прежде чем решать что-то, сначала надо во всём разобраться –– но только в памяти всплывало лицо испуганно оглянувшегося на него Кана –– и мозги отказывали напрочь.

А лицо... лицо этой женщины... накрашенное, горящее ненатуральным румянцем, завлекающее и непристойное... Как она смотрела на его парня! Как тянула к нему свои жадные ручонки с длинными яркими когтями. Словно была готова сожрать его прямо здесь, на глазах у свидетелей... Разве можно терпеть, разве можно допускать такое?

Гневный рык вырвался из груди молодого господина, хрипло и страшно прозвучав на пустой, тёмной, едва освещённой парковке. Пытаясь сдержаться, Тин с размаху громыхнул кулаком по крыше своего роскошного Порше, пытаясь внешней болью смягчить внутреннюю.

Ну почему, почему его парень такой дурак?! Почему он не замечает в других никаких плохих намерений? Почему воспринимает всё в радужном свете? Как можно до сих пор не научиться разбираться в людях?!!!

Пострадавший уже кулак вновь с силой саданул по крыше машины, отчего косточки жалобно заныли, а на металлизированной поверхности отчётливо пропечаталась нехилая вмятина. Гулкий звон прокатился в затихающем шуме вечернего центра города.

И вдруг чьи-то руки плотно охватили его талию со спины, горячее тело впечаталось в него, как ложка в миску с мёдом, лихорадочный шёпот потёк в уши:

–– Стой. Стой, Тин. Не надо! Ну не сердись на свою бестолковую мартышку.

Тина обожгло –– теперь совсем другим жаром, все волоски на шее и затылке стали дыбом, но он не повернулся, до боли вцепившись пальцами в рейлинги на крыше.

–– Прости. Прости меня, Тинчик. Только не выдумывай ничего лишнего. Не было там ничего. Совершенно ничего. Одна моя глупость –– и только. Ты веришь мне? Веришь? Веришь?

Его парень горячо дышал мольбами ему в ухо, обжигая мочку и шею палящими искорками, словно маленький, но могущественный дракон, постепенно зачаровывая и околдовывая Ледяного принца, и от его покаянных, безыскусных, жарких слов Тин плавился, как железо в горне, с трудом справляясь со звоном в голове и едва удерживаясь от покорного стона.

Гад. Какой же он гад...

–– Так в чём ты был неправ?

Голос Ледяного принца, несмотря на внутреннюю бурю и сжигающий его жар, был сух и холоден, но мартышка не испугалась сурового допроса, продолжая при ответе вжиматься в застывшее сердитое тело:

–– Я принял подарок без твоего разрешения.

–– А ещё...

–– Не сказал тебе, что клиентка приглашала меня поесть...

Тин тяжело вздохнул, виртуозно вывернулся из цепких лап, обернулся назад, опёрся спиной на дверцу машины и притянул собеседника в свои объятья, удерживая, однако, на некотором расстоянии, чтобы немного остыть и дать мозгам глоточек свободы:

–– А ещё...

–– Я переписывался с ней в Лайн... правда, только по делу...

Кан искательно заглядывал Тину в лицо, но тот утомлённо закатил глаза, подтверждая, что деловая переписка разрешена:

–– Но не только это...

–– Не только? Божечки мои, что же я ещё успел натворить, кроме всего вышеперечисленного? Чего-то ты больно на меня гонишь, мой господин...

Откровенная недогадливость собеседника вновь повысила градус ярости Ледяного принца, руки его ослабли и попытались оттолкнуть Кана, но попытка отстраниться вызвала у бедняги фитнес-инструктора приступ настоящей паники:

–– Нет, не надо. Не прогоняй меня. Просто объясни. Я не понимаю. Честно не понимаю...

Тин прикрыл глаза и застонал... низко... глухо... безнадёжно...

–– Твоя вина в том, что ты не понимаешь... даже не представляешь себе, как сильно... как страшно я ревную тебя...

Эти слова вырвались у молодого аристократа с кровью, он не хотел произносить их, он пытался затолкать их обратно в сердце, но не смог удержаться.

Ну когда же он уже поймёт, как жадно я его люблю? Что каждое чужое прикосновение к нему я расцениваю как злостный грабёж? Что каждая его улыбка, каждое слово, адресованное не мне, вызывают у меня муки, сравнимые только со средневековыми пытками?

–– Ревнуешь?

На жалобно морщащейся мордочке нарисовалось полное недоумение.

–– Но тебе совсем не надо меня ревновать. Ведь я думаю всегда только о тебе. Никогда о ком-то другом. Я не думал, что ты можешь ревновать –– потому что я сам никогда тебя не ревную. Я ведь уверен в тебе, Тин. Я совершенно в тебе уверен. И думаю, что и ты должен быть полностью во мне уверен. Откуда же тут ревность?

Эти простые, безыскусные слова заставили Ледяного принца замереть на месте.

Он же и правда всегда говорит, что в его сердце только я. А раз Кан так говорит, он именно это и имеет в виду. В этом-то и особенность моей сладкой Дыньки –– её словам можно верить без оглядки.

Он вдруг засмотрелся в тёмные глаза, опушённые заострёнными ресницами, залип в них, как околдованный. А Кан, почувствовав, как упиравшиеся в него руки ослабили хватку, потянулся всем телом к своему драгоценному сокровищу, уткнулся лицом ему в ямку между шеей и плечом и пропыхтел в неё горячо и щекотно:

–– Прости меня, Тин-Тин. Я не хотел сердить тебя. Я тебя люблю. Только тебя... только одного тебя... навсегда...

Эти нежные, любовные слова, как по мановению волшебства, выдули весь гнев из души парня, смели и обратили в прах всё то, что терзало его последние полчаса, заставили невольно выдохнуть:

–– Ох мартышка ты моя балованная. Верёвки вьёшь из своего хозяина...

–– Какие ещё верёвки?.. Разве у тебя есть верёвки? Можно потрогать?.. Ой, а ведь ты смеёшься. Значит, ты больше не сердишься?

Тин изо всех сил пытался удержать губы надменной подковой, но предательский уголок рта упрямо полз вверх –– и Кан радостно ткнул в него пальцем, уличая его владельца в смене настроения.

–– Ну, я тогда пошёл? А то мне ещё работать надо... –– Кан тяжело вздохнул, неохотно отлипая от своего парня, оглаживая дрожащими руками его шею и плечи.

–– Заканчивай работу и марш к нам домой.

Стыдясь самого себя, Тин выкрикнул эту фразу резко и грубо, вырвался из рук Кана и поспешно нырнул в машину, хватаясь за руль в качестве поддержки.

В стекло стукнули.

Тин нажал на кнопку, стекло поехало вниз.

–– Слушаюсь, мой господин. Ваш покорный Кан, как только закончит работу, сразу же приедет к своему повелителю и выполнит всё, что господин ему прикажет.

Вся кровь бросилась в лицо Тину от этих слов, сказанных хулиганским мальчишкой тоненьким, хитреньким, поддразнивающим голоском, он чуть не выскочил обратно, чтобы утащить свою принцессу в зачарованный замок и немедля заняться с ней тем, на что намекал этот коварный зверёныш... Но он только тяжело вздохнул, протянул руку, ласково погладил склонившуюся к нему мартышку по потной щеке.

–– Приходи. Я жду тебя.

Он сегодня раскрылся перед своим парнем, признался в ревности, вёл себя глупо и недальновидно. И, однако, Кану удалось справиться с этим. Но как же он догадался, что надо сделать, чтобы утихомирить взбунтовавшегося зеленоглазого зверя?

Тин озадаченно смерил глазами стоящую рядом с машиной фигуру, кивнул, поднимая стекло в двери. Кан шагнул в сторону, Порше стартанул с места и с рёвом унёсся, вливаясь в горящую огнями улицу.

Кан стоял с глупой, счастливой улыбкой на разгорячённом лице. Его шугар дэдди напридумывал себе бог весть какие страсти, разозлился на свою куколку-белоличку, но смягчился и позволил прийти к нему, а значит, куколка вела себя правильно и использовала свою испорченность во благо справедливости.

Если бы Кан слышал вопрос, которым задавался Тин, то он бы ответил... Всему причиной его умная младшая сестра, которая научила своего глупого старшего братца, как успокоить терзающую его парня ревность. Как бы он вообще выжил без своей хитромудрой сестрёнки?..

А ведь всего пара слов спасли, казалось бы, безнадёжную ситуацию.

Не сердись на меня. Я тебя люблю. Только тебя... только одного тебя... навсегда...

«Поверь мне, братец, тебе надо оплести его ожесточённое сердце коконом нежности. И когда я сегодня пойду спать, я буду знать, что проделала хорошую работу и день прошёл не зря. Братец Тин смягчится, и ты будешь счастлив.

И постараешься больше не попадать в беду. Потому что люди вокруг тебя не так просты, как тебе иногда кажется».

С самого детства Кан знал, что его сестрёнка – надёжный оплот его знаний о коварной женской душе. Но сегодня он ещё раз убедился в том, что и в мужской логике она разбирается куда лучше его самого.

Он подметал зал и покачивал головой, удивляясь глубине сестриных познаний, как вдруг его телефон звякнул. Он глянул на экран – и не смог удержаться от смеха.

«Я тебя тоже»

Такая короткая фраза в стиле молодого господина. Но именно с её помощью Кан, наконец, понял...

Так любить меня непросто, да, моя ледяная конфетка? Я горжусь этим... Значит, мне надо будет сегодня вечером хорошенько потрудиться, чтобы муженёк знал, как высоко ценю я его чувства... Сегодня твоя волшебная флейта будет обслужена по полной программе, чтобы ты больше никогда не посмел так страшно злиться на меня. Такие простые и глупые люди, как я, больше всего не любят, когда им приходится разгадывать загадки про чувства других. Так что ты уж лучше не беси меня впредь, моя ревнивая ледышка.

Кан надеется, что у них больше не будет ревнивых ссор.

Как думаете, возможно ли это?

Тин так сильно его любит и такой собственник. Странно было бы при этом не умирать от ревности. 😊

§§